Глава 12

– И он купил тебе трусы? – алчно блеснула глазами Валька.

– Гамак для мыши это, а не трусы. Дорогие, правда, брендовые. Слушай, за что там деньги берут? – вздохнула я, ввспомнив, какое бельишко мне притаранил чертов наглый хлыщ. Кусочек кружева, размером с почтовую марку. На тоненьких резиночках, от которых я чесалась все время. Пока мы поглощали ужасные, похожие на перемолотые жгуты, но ужасно вкусные, пельмени. Нет. Я ему благодарна, конечно за спасение, и за разговор душеспасительный. И все такое. Но… Он меня жутко бесит. Просто до одури. Вообще не понимаю, почему я начала изливать перед ним душу и плакать. Позорище. – Сказал, не пойдет есть пельмени, если у меня будет…

– Что? – напряглась Валька.

– Не скажу, – рыкнула я, вспомнив месседж наглого мерзавца про проветривающийся вареник. Почесала все еще зудящие от подарка этого мерзавца бедра. Сука. Что за мужики пошли? Гады. И не знаешь, какой из гадов гадостнее. – И вообще, все ты виновата. Капли эти. Да нет, я сама дура, что послушалась вас. Знала же, что там где ваши гениальные идеи, там крах всего сущего.

– Ну пельменей то вы поели? – хмыкнула Валюха, не сводя с меня пытливого взора.

– Да, с уксусом и черным перцем. Представляешь, там стилизовано все под советскую пельменную, а цены… Слушай, не морочь мне голову. Тебя только это интересует? Валь, меня Серега чуть не изнасиловал. Он… Я его не знала таким. Понимаешь?

– У нас не гениальные, а генитальные идеи, – хихикнула Валька. Зараза. Мне тоже стало смешно. Нервно смешно. – Сережа твой козлище и мударьян. Мы тебе об этом намекали еще на твоей свадьбе, не помнишь? К сожалению, люди в большинстве своем, неизменны. А если и меняются с возрастом, то совсем не в лучшую сторону. – Кстати, об идеях. Там из-под простыни у красавчика то хоть торпедоносец торчал, или резиновая лодка?

– Я тебя… – что я ее, не успела я сказать. В дверь заколотили так, что она чуть с петель не слетела. Черт, только бы не…

– Девчонки пришли. Потом расскажешь, – соскочила с табуретки Валюха и побежала открывать. Девчонки, блин. Я то думала голодные вурдалаки или демоны, судя по грохоту, который подняли двве мелкие, сорокалетние девчонки. – Совет в Филях будем держать. Месть разумной должна быть. И не холодной. Она должна пылать и переливаться, Ритка. И тогда ты наконец поймешь, что ты сильная и самодостаточная. И тогда ты скинешь с себя оковы. Короче, на их осколках наши имена напишут, и все такое. Да очнись ты уже.

– Валь, а если я не хочу? Пусть он живет, так как нравится ему? Я с Машкой поговорю. Расставим все точки над и. И все… Я не хочу больше его видеть. Просто вычеркну из жизни двадцать два года жизни. Начну все заново, – я говорю, но сама не верю в свои слова. Мне даже не больно уже. А пусто как-то. И прав он был, Сереня. Я никому не нужна буду в сорок лет. Нормальных мужиков к этому возрасту разбирают щенками, а абы на кого кидаться…

– Захочешь. Я щас такое расскажу… Офигеешь, чо я узнала. Сначала офигеешь, а потом решишь, что ты хочешь, а что нет, – рявкнула Валюха и побежала открывать дверь. И правильно сделала. Потому что, судя по звукам, замок уже перестал выдерживать натиск двух перевозбужденных фей возмездия. А мне стало страшно. Обычно моя подруга говорит слово «офигеешь» только в минуты крайнего душевного нервоза. Обычный ее лексикон более нецензурный. А «офигеешь» из детства, всегда означает кранты.

Кранты наступили, когда в кухню ворвались два взъерошенных всадника апокалипсиса. Надька перла в руках какой-то мешок. Не удивилась бы, если бы в нем были останки моего бывшего мужа. Честно говоря, я даже немного напряглась. Катюшка, в пиджаке, надетом на изнанку, просто вид имела загадочный и торжественный. И это меня напугало по-настоящему.

– К выписке все готово. – гаркнула Надежда, грохнув об пол мешок. Господи, пусть там будут лучше останки. За Серегу нам дадут по совокупности, как за убийство, совершенное группой лиц, без предварительного сговора. А вот за организацию ОПГ, и судя по лязгу металлическому, в сидоре Надьки, за хранение огнестрельного оружия, корячиться нам будет, каждой лет по десять. А через десять лет, мы вернемся с зоны… – Я зарядила коллег. И это… Салют хотела, чтоб прям весь город видел. Но побоялась, что ребенка напугаем. Он то не виноват ни в чем.

– Слава богу, – пролепетала я. Разум все таки возобладал, над маразмом.

– Но, мы подумали, и я решила, что можно цыган пригласить, громко будет, и в общем, осветим на весь город, счастливое событие в жизни Сергея Райкова. Только вот…

– Что? – наконец отмерла Катюшка.

– Сам он не пойдет красотку и наследника встречать. Он не дурак. Это плохо. Не докажем нормально, что это не просто утка. Ну, что прекрасный семьянин на сторону гулял от жены. Скажут, что мы его очернить пытаемся в преддверии вступления в должность, что на конкурента работаем. Так что, будет весело, но не слишком эффективно. Так. Небольшую тень бросим. Зерна сомнения зароним. Но не сильно, и ненадолго. На следующий день уже все забудут. Так что…

– Боже, какой абсурд, – я вздохнула. Даже жалко эту дурочку Соню. И малыша тоже. Родной отец не встретит их из роддома. Это какой-то…

– Пожалел волк кобылу, – буркнула Катька, выудила из сумочки ноутбук и принялась подключать его к вай фаю, все так же загадочно молча.

– У меня новость бомба, – ажиатировалась Валюшка. – Я вчера запрос сделала по имуществу семьи Райковых. Пришлось с Бойцовым пере… Не важно. Ну Бойцовым. Ну главным в областной адвокатской палате. Да ну вас. Так вот… Рит, ты в курсе, что Райков на тебя перекинул почти все свои активы?

– А разве без моего ведома, ну согласия там… – еще немного, и у меня лопнет башка. Господи, я столько лет жила с человеком, которого не знала, получается совсем. – Я даже не знаю всего, что Сергею принадлежит. Подписывала какие-то бумажки. Не глядя. Потому что доверяла. Потому что… Сережа говорил, что там ничего особенного. Да и мне то что, своего то у меня все равно нет ничего. Чего я бы могла лишиться?

– Дура, потому что, – буркнула Катька, наконец оторвалась от компа и развернула его к нам с девочками. Валюшка замолчала сразу. Вперилась в монитор и тихо застонал. Мне стало до одури страшно, в очередной раз.

– Это то, что я думаю? – наконец отмерла наша акула юриспруденции. Катька кивнула.

– Пипец. – хмыкнула Валька. У меня сердце провалилось в пятку. Утренний кофе устремился по пищеводу вверх. Я сорвалась с места и ломанулась в сторону уборной. Ну вот тошнит меня всегда от страха. А судя по лицам подруг, происходит что-то…