Глава 44

Говорят, что обжегшись молоком люди дуют на воду. Это абсолютная истина. Я очень устала. Меня тошнит, хочется плакать, смеяться, смотреть нескончаемо «Ну, погоди!» и… Я до ужаса хочу, чтобы этот нахальный Горячев сидел со мной рядом и держал за руку. И все. А он выгрузил меня в гостиничный номер и уехал. И от этого я снова вся в слезах, вот так. Беременность в этот раз у меня, какая-то уж слишком ярко выраженная. Двадцать лет назад мне все казалось более понятным и простым.

Поверила ли я ему? Наверное еще не до конца. Но, блин, я как агент Малдер, очень хочу верить.

– В общем, девчонки, расклад такой, – радостно гаркнула Надюшка. Жуя мою конфету. Желейную, со вкусом вишни, которые я поглощаю со скоростью пылесоса. Аж до тряски хочу именно этой химозной вкуснятины. – Соньку я нашла. Она у родителей была. Напуганная как цуцик. Ее можно понять. Родила ребенка без брака, ни квартиры, ни денег. Родители еще в уши льют, что мол зачем тебе байстрюк? Кому нужна будешь с прицепом? Позор, и все такое. Городок маленький. Она в подоле принесла. Отец сказал, чтобы с сопляком не появлялась, на порог не пустит. В общем ебобо полнейшее. Сережа ее кинул. Вот и испугалась девка. Но пожалела, что отказалась от мальчика. Скучала, плакала. Я ей пообещала, что ты, Валюха, ей поможешь юридически доказать отцовство козла Серени, и взыскать с него все, что причитается наследнику.

– Я проверила флешку. Там все окейси. По своим каналам я вывела денежки. Нал положила в банковскую ячейку на мое имя. На твое не рискнула. Так надежнее. Короче, там овер до фига, Рит. И это… Может ты все таки скажешь своему Горячеву уже…

– Он не мой, – уныло вздохнула я. – И сами разберемся.

– Да твой он. Мужика извела уже, – Валька дура. Она вообще за кого? Она… Боже, почему все так сложно то? – И она, вообще-то, твою проблему мог бы щелчком пальцев решить. Он с губернатором вась-вась. А ты копыришься, как девица в борделе. Ей-богу, подруга. Он тебя как сокровище охраняет. Там амбалов у двери, не прорваться. Даже сумки все наши досмотрели. Он тебя любит.

– Он мне этого не сказал, – рявкнула я на слишком разошедшуюся Валентайн. – И вообще. Что вы свой нос суете вечно? Я его не люблю, ясно? Я его… Хмырь он и нахал, и вообще.

– Врешь, прям как Троцкий. Не любит она. А все время на дверь зыришь. Ждешь кого? – хихикнула Надька. Она вообще что ли? Все мои конфеты поела. Мне самой то мало осталось. Эти ведьмы сговорились все что ли? В чем то Сережа был прав, они реактивные мартышки летучие. – Ты когда трындишь, всегда нос чешешь. А сейчас его натерла вон, аж на сливу похож.

И как это не погано признавать, они правы, хоть и дуры, конечно. Я схожу с ума по этому мужику. И вот где он сейчас? Где его носит, чертяку такого? И я ревную. До слепоты я ревную, к той голой красавице, которую видела рядом с ним. И я не верю ему. Я ему не верю. Поэтому не отдала ему флешку чертову. И не рассказала, что я, скорее всего, не смогу с ним быть. Хотя, что это я. Мне еще никто ничего не предлагал.

– Вот где он сейчас? – хлюпнула я растертым носом.

Как раз в этот момент у Вальки в сумочке зазвонил телефон. Я напряглась. Потому что звонить могла на ее номер только Машуня. Мой мобильник так и остался в доме Райкова. Когда в последний раз меня вытаскивал оттуда, перекинув через плечо, как старый палас, гадкий хмырь, как-то недосуг мне было озадачиться подобной мелочью, как средство связи.

– Машка, – сообщила Валюха, и включила громкую связь.

– Ма, тут, короче, адский треш, – зачастила Машутка, от чего-то шепотом. – Батя с утра разгромил пол дома. Искал флешку. Нашел ее в тубзике. Почапал в кабинет, почахнуть над своими сокровищами…

Я замерла на месте. Неужели он обнаружил подмену так быстро? Это вот сейчас вообще не ко времени. Я ничего не успела предпринять.

– Короче. Потом Сонька приехала с огромными бугаями. Прям такие держиморды, аллес. Где она их взяла, хз. Забрали мальчишечку, папе в будку насовали малех. Он выделывался. Орал, что уничтожит всех. Ну. Как обычно в общем. А теперь…

– Маш, а ты почему шепчешь, плохо слышно, – спросила я.

– Тут такое дело. У нас в доме обыск был. Все перетряхнули. Флешку нашли. Велели отцу ее подключить к компу. Дядьки такие серьезные, ужас. Ты бы видела, как он посинел, когда включил носитель, а там… Короче, тете Наде скажи, что то, что она туда закачала, просто бомба. Эти, из следственного комитета даже покраснели, прикинь. Короче, отец закрылся в кабинете и, судя по звукам, празднует, что отскочил. Но… Он ведь додумается, кто его кинул, и очень быстро. Это ведь вы наслали на него неприятности?

– Нет. Не мы. Мы бы не успели. И…

– Короче, ма, я у Таньки поживу пока. Отец на меня волком смотрит, неприятственно.

Я отдала Валентине телефон и откинулась на спинку кресла. Прикрыла глаза. Черт, вся моя жизнь превратилась в какой-то фарс. Я и не заметила, что задремала. Почувствовала только, что взлетаю. Открыла глаза и уставилась в лицо Горячева, который меня поднял на руки и прижал к себе. И девки куда-то испарились. Он уставшим выглядит. Морщинка на переносице залегла, и губы сжатые, словно закаменели.

– Что ты делаешь? – прошептала я.

– Тебе же неудобно было спать сидя. Несу тебя в кровать, – обжег он меня своим дыханием. Я не хочу в кровать. Я хочу вот так, провести всю жизнь в его руках. Я хочу…

– Ты где был так долго? Я ждала. Что вообще происходит. Запер меня тут, как морковку. Сам исчезаешь. Пропадаешь днями. И где мои подруги?

– Решал кое-какие дела. Бинка нарыла много интересного. Подруг твоих я выгнал. Тебе нужно больше отдыхать и не нервничать. И, кстати, ничего рассказать мне не хочешь? Или будешь партизанить, как твои ведьмы? – сузил он глаза. Когда Василий сердится, он похож на громовержца. И я бы даже испугалась, если бы была в состоянии мыслить здраво. Но я уставилась на его губы, и обвела языком свои, пересохшие.

– Не хочу. Я тебе не доверяю. Опыт доверия мужикам у меня дурной, прости. Но… Я тебя…

– Ты меня соблазняешь и пытаешься отвлечь?

– Просто соблазняю, – простонала я, сходя с ума от желания почувствовать его всего, а не только эту его злость. – В обмен на нужную тебе информацию.

– Шантажистка. Рит, а не вредно это? Я просто… Знаешь, никогда не думал, что это так ошеломительно, знать, что мы продолжимся.

– Ты никогда не думал о детях, Горячев? Ты нормальный? Кому как не тебе было рожать наследников, стать многодетным папашей и демографию повысить? У тебя для этого все было. Чего ты ко мне то прилип?

– Может потому, что я хочу с тобой прожить до старости, Ягодка волчья, – ухмыльнулся громовержец. – Я не так хотел. Думал, как бы сделать тебе предложение романтично. Но я ни черта не романтик, Рита. Короче, ты выйдешь за меня? Кольцо у меня в кармане, если что. Я выбирал самое красивое. Такое же, как ты.

– Антикварное? – горько усмехнулась я. Ну вот же, вот. Как в газпроме, мечты сбываются. Нужно лишь сказать короткое да. Но…

– А ничего, что я замужем, Горячев? Слушай. Я уже не девочка, у меня океан проблем. Скорее всего, я не выгребу из них, и черт его знает, что случится.

– А мужик тебе на что? – ухмыльнулся Василий Георгиевич. – Решать проблемы не твоя забота, Рита. Жаль, что тебе твой бывший муж не дал этого понять. Теперь все изменится.

– Он пока не бывший, – я уткнулась носом в грудь настоящего мужчины, любимого и такого нужного. И я ему еще не сказала об этом. И, скорее всего, не скажу. Ну зачем мне портить ему жизнь? – И знаешь, я не могу принять твоего предложения. Ну зачем тебе ягодка с прицепом и прошлым за плечами? Горячев. Найди себе нормальную бабу.

– Ты совершенно ненормальная, это факт. Я это понял еще тогда, когда ты с топором плясала у машины Серениной. И именно тогда я понял, что мне никто не нужен нормальный, понимаешь?

Он меня так аккуратно опустил на кровать, скинул пиджак, полез в карман. И мне страшно, просто до одури захотелось кольцо на палец, и…

– Ты свободна с сегодняшнего дня, дорогая Рита. Вот свидетельство о разводе. Твои хм… финансовые проблемы урегулированы. Сергею предъявить, к сожалению, нечего. Криптокошелек с украденными им деньгами оказался отформатирован. То есть, скорее всего он избежит наказания. Я возместил в казну города все недоимки. Фирмы сделанные на твое имя проверил аудит. Они чистые теперь. Альбинка занимается их закрытием. Скорее всего твой муж обналичил крипту. Мэром он вряд ли станет. Но сухим из воды выйдет, к моему глубокому сожалению.

– Так это ты… Боже. Василий, но… И мальчика ты помог забрать?

– Мальчик и его мама будут получать пожизненную помощь от моего фонда. И еще… Мои юристы сейчас занимаются сбором документов, и подтверждением родства Сергея и ребенка Софьи. Райкову придется признать ребенка и платить алименты. Так будет честно. Ну и кластер я все же буду строить здесь. Губернатор расстроен очень. Но, меня это не колышет. Пусть разбирается со своим протеже.

– Меня не посадят, значит?

– Пусть хоть кто-то попробует отнять тебя у меня. Тебя и моего сына, – ухмыльнулся Горячев, раздирая на груди рубашку. Черт, черт, черт, черт. О, боже. Рита, молчи. Пусть Горячев упадет рядом со мной на кровать, пусть он заявит на меня свои права, пусть повторится сумасшествие. Пусть. Просто молчи.

– Флешка у меня. Ну. Точнее у Нади. Мы деньги сняли, а не Сергей. Они в банке. И… Горячев, а вдруг у нас родится дочь?

– А это так важно? Следующий сын будет. Ты знаешь, я не собираюсь останавливаться. У меня куча планов на жизнь. И ты все еще не сказала мне «Да»

– Но ведь тогда мне придется отсюда уехать. А у меня здесь целая жизнь. Дочь, подруги, прошлое. Я не…

– Я купил дом тут. Совсем рядом. В нем хватит места всем, Рита. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Ну и что мне делать оставалось, скажите?

Как все таки прекрасно, когда все твои проблемы за тебя решает твой мужчина. Мне понадобилось целых двадцать лет, чтобы к этому прийти.

– Я люблю тебя, ягодка, – прошептал мне в ухо мой любимый горячий Горячев. И я провалилась в огненное удовольствие, с головой, без права на возвращение.

– Как я жила без тебя? – успела вдохнуть я, прежде чем раствориться в жарком безумии.