Глава 39

Когда он уходит во мне обрываются нити, держащие внутренний стержень прямо. Распластываюсь по полу бескостным кулем, таращась в дырявый потолок Храма. – Вот и поговорили, вот и выяснили, – собственный сорваный от рыданий и криков голос, сипит гулко в зловещей тишине помещения. Кашляю, пытаясь прочистить горло и сглотнуть тугой комок боли. Память на повторе хлестко бьёт фразами: беспощадными, жестокими, правдивыми. Все так, как он сказал. Добавить нечего. – С чего ты вообще нарисовала себе гребаную сказку, дура? Сопливых киношек пересмотрела, да? О Машеньке и сером волке… По щекам вновь бегут слезы. Стираю их со злостью, тру с силой, хотя на самом деле хочется надавать себе оплеух. Таких, чтоб кожа горела да дурь из головы вылетела. – Вставай! – цежу сама себе зло. Поднимаюсь, суетливо поправляю волосы, хоть как— то пытаясь их собрать заколкой. Его подарок…  остервенело тяну, выдирая из причёски вместе с клоком волос. Оставляю там, где сидела. "Не хочу, не хочу, не хочу". Нет в этом всем смыслов, ни видимых,  ни невидимых. Ни в подарках, ни в улыбках, ни в намёках. Чтобы не передумать, отхожу от тотема быстрым шагом и уже у самой двери замираю. – И что дальше? Меня пробирает дикий хохот. Я живу в ЕГО доме, в ЕГО поселении, в окружении ЕГО стаи. – Ну уж нет, если вот прямо сейчас они меня не отвезут в "Кости", то в доме я точно оставаться не буду! А если не в главном срубе, то вариантов ночлега не так уж и много. К Яде не пойду, там вот-вот её Кощей появится, если сегодня не прибыл. Остаётся либо Полина, либо Сева, либо храм. Вот прямо на полу, на насижнном месте и лягу. Чем я хуже волков, повою на луну. На улицу выхожу с опаской, все еще переживая о собравшейся на подходе стае. Но улица, ведущая к поселению, пуста. Впрочем, как и оно само. Притаились, чёртовы волколаки, ни одного не видно, хотя кожей ощущаю пытливые взгляды. "Что ж, не буду откладывать, пойду сразу к Поле". Все равно в том доме ничего моего нет. Смешное белье не в счёт… Странное дело, всего пара дней прошла, а я деревню как свои пять пальцев знаю. В первый день еле— еле к ее дому добралась. А теперь, пожалуйста, десять минут быстрым шагом и уже стучу в дверь. СТУЧУ. Ещё одно различие между нами. Она открывает, хмуриться и не спешит приглашать войти. "Так, да?" А как же: никто не обидит, все на защиту встанут, помогут? – Мне нужна твоя помощь, – перехожу сразу к делу. Морщится, отводит взгляд. – Неужто главной самке стаи откажешь? – хмыкаю зло. – Ой, дура ты Маша! – взгляд полон осуждения, но двери распахивает шире. В голосе вселенская тоска. – А надежда была и даже не призрачной. Жаль, не знаешь всего. – Кто ж в этом виноват? Я не экстрасенс и не провидица или, как у вас тут говорят, шаманка? Мысли читать не умею. – А и не надо читать, девочка. Сердце слушай. Смеюсь, чтобы вновь не расплакаться. – О нет, спасибо, наелась. Полина поджимает губы. – Чем помочь— то тебе? – Переночевать пусти, пожалуйста. Хмуриться. – Если не ты, пойду к Севе или в Храм. А он не пустит – в лес уйду. Да, знаю, подлый, не прикрытый шантаж. Про лес вообще, перегнула, и вряд ли рискну туда сунутся, зная, что он магический и твари там всякие бывают. Но она— то не знает. Убедительно врать и виртуозно менять маски я научилась. – Кто ж тебя пустит, дуреха, – пытается артачится она. – Силой удержите? – выгибаю в показом удивлении бровь. – Вот дела— а, а говорили все добровольно и что пальцем никто не тронет…