25

Я слышала, что Денис говорил это с улыбкой, но потом его голос вдруг посерьезнел и понизился. Даже мороз немного пробежался по коже.

«Говорят, — начал он, — волчий народ произошел из тех мест, где верили, что мир был создан Отцом-Полярной Звездой. Отец создал Ворона и Маленькую птичку. Птичка проклевала на небосводе Луну и Солнце, а Ворон создал горы, реки, леса и степи и наполнил их разными зверями. Отец же создал людей из огнива, научил их размножаться и дал им одежду.

Создал он и Волчьего Пастуха — повелителя небесных волков, которые участвовали в небесной охоте. Иногда они спускались на землю. Волчий Пастух восседал верхом на волке, щелкая бичом, и гнал перед собой свою стаю. Иногда он являлся людям в образе седовласого старца, иногда в образе волка. Ни один пастух не мог уберечь от него свои стада. Если пал его выбор на животное или на человека, то судьба его была предрешена. Перед охотой он для каждого волка определял добычу, и кого бы он ни выбрал, жертва не могла избегнуть своей участи, как бы осторожна она ни была. И гнал Пастух плетью стаи голодных волков на прокорм туда, где враждовали народы и губили друг друга в кровопролитных войнах.

Однажды пал выбор Пастуха на юную красавицу из одного глухого селения. Задумал он взять ее в жены. Явился к ее родителям в образе старца и попросил ее руки. Семья была бедна, многодетна и голодала. Молодые братья красавицы пали на войне. Родители были счастливы пристроить дочь к богатому жениху, разодетому в роскошные меха и золото, и принесшему дорогой выкуп. Только вот прекрасная невеста, увидев старика, зарыдала, а ночью бежала из дома в темные леса.

Разгневался Волчий Пастух и послал за беглянкой свою стаю. Самый быстрый и сильный волк нагнал ее первым и хотел загрызть, но отступил перед ее красотой. Утащил он ее в самые далекие чащи и там сделал своей. Спустя несколько дней настиг Пастух своего волка, до смерти забил кнутом, но красавицу так и не нашел, потому что волк надежно ее спрятал. Тогда навсегда проклял девушку Пастух, сказав, что ей и детям, которых она породит, вечно придется скрываться как от людей, так и от волков, в самых темных и далеких лесах, потому что и человеческое, и волчье племя будут вечно их преследовать и презирать. Не будут ее дети ни волками, ни людьми, а будут порождениями тьмы, тварями предательского и дикого племени. Когда будет всходить на небе полная Луна, станут они обращаться в зверей, не способных контролировать себя силой разума. И придется им жить отшельниками, не пускающими в свою жизнь чужаков».

Денис закончил, продолжая успокаивающе поглаживать по спине, а я даже закусила губу от подступающих слез на слипающихся глазах.

— Очень грустно… — пролепетала едва слышно, уже почти засыпая под его размеренное, как тихая музыка, повествование. — Неужели и правда так плохо быть оборотнями?

— Нет, Катюш… Не так уж и плохо. Это всего лишь мифология… ну, как изгнание Адама и Евы из рая… Тоже ведь довольно грустная история… Хотя в стороне от людей нам все же приходится держаться. — Мужчина запустил пальцы мне в волосы и принялся нежно почесывать, от чего по коже побежали мурашки, и я невольно потерлась о него всем телом, будто желая прижаться еще крепче, кожа к коже, слиться с ним воедино… Сон уже сковал все мышцы, хотя я все еще пыталась с ним бороться. Только любопытство все еще продолжало мучить, удерживая сознание на плаву и не позволяя отключиться.

— И никто никогда не пытался раскрыть правду о вас? — спросила, сладко зевнув.

— Пытались, конечно…

— А почему же тогда о вас неизвестно большинству?

— Известно в узких кругах. А в широких все это только на уровне баек… Историй об оборотнях полно, ты же знаешь…

Задумалась ненадолго, пытаясь вспомнить какую-нибудь такую историю. На ум почему-то приходили только ужастики, и то урывками, из которых я помнила разве что клыкастые окровавленные пасти и не слишком-то приятное превращение из человека в волка. Впрочем, я просто не была поклонницей этого жанра.

— И все-таки странно… что все это существует… лишь на уровне сказок… — заметила, закрывая глаза и невольно растягивая предложения от гипнотизирующей усталости. — Ведь это стало бы научным открытием… Вас бы исследовали.

— Кхм… — откашлялся он осторожно и скептически хмыкнул. — Ты, значит, хочешь меня исследовать? Не достаточно еще насмотрелась? — почувствовала, как его рука прошлась от моей макушки по спине, до самой попки, погладив, словно кошку. Улыбнулась, купаясь в этой нежности.

— Я просто пытаюсь… понять что-то о тебе… — проворковала, едва шевеля губами, потому что разум уже отключался.

— У нас еще будет время поговорить, а сейчас спи и не думай ни о чем. И пусть сбудутся все твои желания… — Это были последние его слова, которые я расслышала, прежде чем погрузилась в царство Морфея. И снилась мне самая звездная на свете ночь, ясная яркая Луна, сверкающий в ее серебряном свете снег на холмах, черный лес и я сама в теле волчицы, бегущей по этому снегу с другими волками. Что я чувствовала? Силу, свободу, жизнь… Куда я бежала? Навстречу зову инстинктов — стаи, охоты, любви…

Проснувшись, почему-то тут же резко подскочила на постели, будто ожидала нападения. Только пустая комната вовсе не представляла никакой опасности… Она была прекрасна, чего я толком не успела рассмотреть вчера… Напротив изножья кровати в камине, выложенном необработанным камнем, дотлевали раскаленные угольки. Все полы были устланы пушистыми узорными коврами, мягкая мебель была забросана многочисленными подушечками разного калибра, собственно, как и постель, на которой я нагой куталась под огромным теплым одеялом. Были здесь и шкафы с книгами, и большие кресла с пледами, так и манящие в свои объятья — присядь, почитай! Только больше всего сейчас привлекали к себе взор огромные панорамные окна, за которыми простирался залитый ослепительным солнечным светом девственно-белый зимний пейзаж. Холмистая долина спускалась вниз, то тут, то там украшенная отдельно стоящими деревцами, убранными снежными шапками, а вдалеке частоколом возвышался лес, неподвижный в своей ледяной красоте и такой далекий.

От вчерашних воспоминаний мороз прошел по коже, несмотря на окружающую мирную обстановку. Захотелось смыть с себя это неприятное чувство тревоги, вновь спрятавшись в сильных объятьях Дениса. Только вот в комнате его не было. Не обнаружила я его и в ванной комнате, где, впрочем, еще витал приятный аромат мужского геля для душа и шампуня, а еще все было аккуратно прибрано и вытерто насухо. Невольно улыбнулась. Он и правда такой чистюля и аккуратист? С досадой подумала вдруг, что вчера не успела задать ему и половину вопросов, которые мучили меня с тех самых пор, как узнала, кто он такой.

С наслаждением забралась под горячий душ, отмылась, немного пришла в себя, высушила и расчесала до блеска локоны и вернулась в спальню завернутая в полотенце. Если честно, я все еще надеялась, что он вернется к этому времени, но нет… Разве что у входной двери вдруг обнаружила свою сумку с вещами, видимо, принесенную из машины. Может быть, он занес ее, когда я была в душе, а может быть, до этого, когда я спала… В любом случае такая забота и предусмотрительность были приятны и очень кстати, потому что мои вчерашние вещи лежали на одном из кресел и еще не просохли.

Волосы собрала в высокий хвост, чтобы не мешались, хотя несколько непокорных прядей все равно выскочили на висках и обрамляли лицо. Оделась в чистые белые джинсы и теплую пастельно-розовую толстовку. Косметикой решила не пользоваться. Образ получился довольно нежный и свежий. Окинула себя критическим взглядом в зеркале и попыталась улыбнуться своему отражению. Получилось не очень искренне. На самом деле все тело сковывал страх перед тем, что меня ждет за дверью этой спальни. Не привиделась ли мне вся эта ночь? Волки… охота… безумный секс с оборотнем в лесу, а потом в ванной комнате с совсем другим, до этого незнакомым мне нежным, ласковым и страстным Денисом… Сглотнула, глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы снять давящую на грудь панику, а потом на ватных ногах пошла к выходу.

Сейчас, при свете дня, атмосфера в доме показалась совершенно иной. В ней больше не чувствовалось напряжения или угрозы. К тому же, когда осторожно прокралась через пустой холл к лестнице, услышала шум разговоров снизу и веселый смех. Вспомнила, как эта компания встретила меня ночью и что устроила потом в лесу, и спускаться вниз совсем расхотелось. Но не могла же я сидеть в этой спальне взаперти, ожидая, как маленькая, пока за мной явится Денис…

Уже видя эту разношерстную толпу в широком дверном проеме, остановилась, робко охватывая себя руками, пытаясь разыскать взглядом Дениса или Иринку и очень надеясь, что остальные не обратят на меня никакого внимания. С моей позиции всю огромную гостиную невозможно было охватить взглядом, поэтому все же пришлось выйти из тени. Взгляд тут же уперся в вальяжно развалившегося на диване Артема. Он был жив и здоров и, как всегда, источал флюиды очарования и притягательности на сто километров кругом. На нем была облегающая белая футболка, так что следы от ран точно невозможно было бы скрыть, если бы они у него имелись в наличии. Впрочем, ведь и у Дениса я больше не заметила никаких ран после их ночной вакханалии и обращения. Что ж… похоже, не сильно этот блондинистый урод пострадал за то, что пытался вчера со мной сделать. Я тут же зло стиснула зубы, уловив нахально-насмешливое выражение на его лице, когда он заметил меня. Его губы расплылись в самодовольной ухмылочке, и он даже имел наглость мне подмигнуть.

Хотела бы я проигнорировать подобную бесцеремонность, однако, Артем, видимо, не желал оставлять меня в покое. Поднялся с дивана, отставив на журнальный столик какой-то напиток и оставив своих собеседников, и направился ко мне. Озираясь по сторонам в поисках защиты, стала невольно отступать и вдруг спиной уперлась в кого-то. Этот кто-то сжал мои плечи, слегка придерживая, чтобы не упала. Нервно дернулась, вырываясь и тут же разворачиваясь.

— Черт! Не подкрадывайся ко мне так больше! — воскликнула нервно, хотя при виде Влада все же почувствовала некоторое облегчение.

— Прости… Я не нарочно. — Влад из предосторожности поднял ладони вверх.

— Ты что-то нервная какая-то… — заметил ухмыляющийся Артем, который уже оказался всего в метре от меня. — Сеанс релаксации этой ночью прошел не очень удачно? Повторный не требуется? Могу предложить свои услуги.

Вчерашний страх вновь подступил к горлу, душа и лишая способности говорить, однако, Влад оттеснил меня плечом себе за спину и скрестил на груди руки.

— Все, что мог, ты уже предлагал. Никого это не впечатлило, — заметил он без особой агрессии, но достаточно уверенно и пренебрежительно, чтобы показать превосходство. — Так что оставь ее в покое, если не хочешь снова получить. На этот раз волшебного исцеления уже не будет.

Артем приподнял брови в фальшивом удивлении.

— Ну что ты, разве я посмею тронуть игрушку победителя! Пусть забавляется, пока не надоест… заслужил… А вот немного подразнить эту сладкую самочку мне никто не помешает. Она довольно забавно на меня реагирует, не находишь? — На этот раз он приподнял одну бровь, на сей раз скептически, и с нахальной ухмылкой взглянул на Влада. Понятия не имею, какими мыслями они обменивались на расстоянии, только некоторое время они сверлили друг друга вызывающими взглядами.

— Вали отсюда, шакаленок… — наконец прорычал мой защитник, чем-то всерьез разозленный на этот раз.

Артем лишь театрально пожал плечами, изображая наигранное недоумение.

— Да мне-то по фиг… Лишь бы наш герой не расчувствовался… Он ведь такой впечатлительный…

Этот придурок смерил меня еще раз похабным взглядом с ног до головы, небрежно сунул руки в карманы, развернулся и неспешно удалился.

— Спасибо… Но ч-что он имел в виду? — тут же поинтересовалась у Влада, который проследил, чтобы тот действительно отошел на достаточное расстояние.

— О чем ты? — Влад сделал вид, что не понял вопроса, но по напряженной интонации сразу стало понятно, что пояснять тут нечего.

Нервно покусала губу и сглотнула, прежде чем смогла произнести вслух уточняющий вопрос.

— Он сказал, что я забавно на него реагирую. Что он имел в виду? — отчеканила сухо, в неприязни содрогаясь от каждого произнесенного слова.

Влад облизал губы, затем взглянул мне в глаза с некоторым вызовом и недовольно вздохнул.

— Ты течешь на него, — произнес он лаконично и чуть понизив тон, заставив меня вспыхнуть от удушающего чувства стыда и омерзения.

— Это неправда!

— Я не собираюсь тебе что-то доказывать. А ты не забивай себе голову. Волки… — он сделал паузу, чтобы подобрать слова, — довольно притягательны для людей. Так что можешь еще радоваться, что ведешься всего на двоих, по моим наблюдениям.

— Но я не… — начала возмущенно, но Влад перебил.

— Ты по своей подружке совсем не соскучилась? — весьма удачно перевел тему он.

— С-соскучилась, конечно! Где она?!

— Рад твоему энтузиазму. Она уже все уши мне про тебя прожужжала… Пошли. Потому что сама подойти к тебе она пока что не сможет.

Его пояснение повергло в шок и ужас одновременно.

— С ней что-то случилось?

— Только давай без паники. — Влад предложил мне пройти куда-то на другой конец огромного холла. В дальней стене была дверь, которая сейчас стояла открытой. Мы вошли и оказались в просторном и уютном кабинете, обставленном в таком же вкусе, как и весь дом. Тут тоже находилось несколько человек. Все они беспечно болтали и особого внимания на меня не обращали. А еще в одном из широких кресел сидела Иринка, активно поддерживающая общую беседу. И как только она так легко находила общий язык с кем угодно, особенно после того, что произошло?! Заметила тут даже Виктора, бесцеремонного «лиса». Того самого, который насмехался надо мной после попытки изнасилования Артемом и похабно называл меня целочкой. Того самого, который тащил Иринку на охоту за шкирку, как какого-то щенка. Того самого, кто, кажется, напал на меня в лесу со спины в образе оборотня. В последнем я не могла быть уверенной, но интуиция подсказывала, что это так. Все же что-то в его голосе показалось тогда знакомым. Несколько выбитая из колеи царящей здесь миролюбивой атмосферой, даже не сразу заметила, что подружка сидела, положив на пуфик перебинтованную левую ногу. Вся ее стопа и нога повыше щиколотки, была плотно обтянута эластичным бинтом.

— Катю-у-уша! — завопила она первой, заметив меня и пытаясь встать.

— А ну сиди! — грозно прорычал на нее (кто бы мог подумать?) Влад. — Если ты считаешь, что мне очень нравится слушать дикие вопли и вправлять вывихи, то ты очень ошибаешься…

Иринка насупилась и проворчала себе под нос что-то вроде: «Знаю я, что тебе нравится», но Влад даже внимания на это не обратил и вид имел довольно суровый. Вместо этого встал в проходе и громко объявил: «Двум подругам нужно пообщаться наедине, так что не будем им мешать». Как ни странно, все беспрекословно его послушались, встали и вышли из комнаты. Виктор одарил меня по дороге масляным взглядом и изобразил губами поцелуй. От одного его вида и этого пошлого жеста передернуло. Но дверь за последним человеком закрылась, и мы с Иринкой остались одни, не сразу решаясь заговорить и рассматривая друг друга с ног до головы, пытаясь определить, что произошло накануне. Кажется, помимо ноги, у этой пигалицы ничего больше не болело, и вот тогда меня наконец накрыло злостью… за ее беспечность, за ее безответственность, за то, что с нами могло вчера произойти по ее вине. Наверное, выражение моего лица изменилось, потому что Иринка слегка вжалась в кресло, виновато надувшись и скрестив на груди руки в защитной позе.