10 глава

Марко

— Поздно давать задний ход, Ками, — практически выдираю слова из пересохшего горла.

Она лежит передо мной почти обнажённая, и я на грани того, чтобы взять её, но слова девчонки производят слишком сильное впечатление на меня. Я не смогу продолжить ласкать её так, будто ничего особенного не произошло.

Ками сказала, что однажды я уже не сумел её защитить.

Вот и доказательство, что мы были знакомы. И не просто знакомы. Я что-то значил для неё, как и она для меня!

Черноглазка резко подрывается на постели, хватает трусы, джинсы и медальон, после чего отползает к стене и начинает суетливо одеваться, потупив взгляд. 

Только не снова... Она же не собирается опять молчать и делать вид, словно ничего не говорила?! 

Чувствую, как меня накрывает злость. На этот раз она гораздо сильнее, чем была раньше. Я яростно хватаю девушку за руки и встряхиваю. 

— Прекрати, мать твою, эту идиотскую игру под названием "догадайся, Марко, сам обо всем!" Ты что, не понимаешь, в какой опасности находится весь мир и ты в том числе?! Чего ты добиваешься своим молчанием?! Хочешь, чтобы Ассар одержал победу?! Может, ты в самом деле за него, Ками?! 

Впервые за все время с момента нашей встречи, у девушки на глазах выступают слезы. Под моим взглядом и звериным рыком она вся сжимается, губы малышки начинают дрожать. Она боится. По-настоящему боится. 

Я чувствую отвращение к самому себе. Но черт возьми, я просто не знаю, как мне с ней себя вести! Ни ласка, ни спокойствие, ни желание защищать не действуют на неё! Может хотя бы злость повлияет?

— Расскажи мне все! Это единственный способ защитить тебя! Если ты не поможешь мне, я ничего не смогу сделать! Зачем Ассар взял меня в плен? Почему не добил? Чего он хотел, Ками?!

Я уже практически ору, но девчонка только дрожит и качает головой, в очередной раз отказываясь говорить. Медальон и джинсы зажаты в её руках — она будто закрывается ими от меня. Как же бесит! 

— Блять, Ками! Да какого хрена?! — размахиваюсь и ударяю кулаком в стену рядом с девчонкой.

От удара краска и бетон начинают осыпаться. В комнату тут же влетает волчья охрана. Оборотни застывают на пороге и вперивают свои недоуменные взгляды в нас с Ками.

Я инстинктивно закрываю полураздетую девушку собой.

— Всё нормально! Можете валить!

— Мы никуда не уйдём, Марко! Хорош херней страдать! В альфу играешь? Так он сейчас сам сюда придёт!

— Я же сказал — все нормально! Так что вышли и дверь закрыли! — цежу сквозь зубы, изо всех сил удерживая внутреннего зверя, который готов прямо сейчас выбраться наружу и показать клыки. — Девушка не одета! 

— Да мы видим! А ещё видим, что она напугана. Ты её силой взять решил что ли?! 

Меня накрывает. Я ощущаю, как кости начинают ломаться и перестраиваться, чтобы моё тело могло принять волчий облик. Парни в свою очередь тоже превращаются. 

Громко рыкнув, я кидаюсь в их сторону, и мы кубарем вылетаем из комнаты, врезаемся в стену и начинаем раздирать друг друга когтями и зубами. 

Будто издалека я слышу визг Ками, но он меня не остужает и не останавливает. Мне блять нужно куда-то выплеснуть ярость, иначе она меня сожрёт. 

Я бы никогда. Никогда! Не взял её силой. И я блять не понимаю, как мне сделать так, чтобы она по доброй воле открылась мне! 

— А ну прекратили это дерьмо! — раздаётся яростный рев отца, когда мы с парнями полностью покрытые кровью продолжаем мутузить друг друга, будто это бой не на жизнь, а на смерть. — Вы че здесь устроили, идиоты?! Марко! И вы двое! Я, кажется, сказал охранять пленницу, а вы чем занимаетесь?! 

Под грозным взглядом альфы мы, наконец, успокаиваемся, и тяжело дыша, принимаем человеческий облик. 

Сука, тело-то теперь как ломит! И у меня вроде сломана рука. Регенерировать долго будет! 

— Мы и охраняли! — начинают оправдываться парни перед отцом. — Марко зашёл к пленнице и пытался её изнасиловать! 

— Чего?! — рычит отец, затем бросается к двери и заглядывает в комнату, где дрожащая Ками в одних трусах рыдает у стены и зажимает нос и рот ладонью, а через ещё несколько секунд вовсе теряет сознание. 

— Ками! 

***

Всё дальнейшее происходит словно в тумане и в какой-то невообразимой суете. Я бросаюсь к черноглазке, отец пытается меня остановить, но я лишь отшвыриваю его и рвусь к ней, хватаю потерявшую сознание девушку на руки и прижимаю к груди. Боли от переломов в этот момент не ощущаю — страх зверя гораздо сильнее.

— Очнись, Ками! — глажу черноглазку пальцами по щекам, но она никак не реагирует. — Что с ней, отец?!

— Я не знаю. Её нужно в лазарет отнести. Возможно, она просто испугалась, а возможно это нечто более серьёзное, — хмуро отвечает тот, бросив недовольный взгляд на джинсы и медальон, которые выпали из рук малышки, когда она потеряла сознание. — А о том, что произошло здесь, поговорим позже, Марко.

Кивнув, я поднимаюсь на ноги и выношу Ками из комнаты, после чего сразу же направляюсь к верхним этажам, где расположен лазарет. Лекарь поможет. Я уверен, он сумеет понять, в чем дело. 

Отец следует за мной, перед этим подхватив джинсы и медальон Ками с пола.

Луна, девушка такая бледная. Пиздец просто. Из неё будто всю кровь выкачали. И ещё она слабо дышит, но мне кажется, дыхание слегка выравнивается пока мы идём. И на щеках проступает румянец, хотя я могу это придумывать себе. Черт! Она с ума меня сведёт.

В лазарете лекарь Тазиро тут же указывает на специальный высокий стол, куда положить девушку, чтобы он мог её осмотреть.

— Судя по запаху она человек? — спрашивает оборотень, включив мощные лампы, подвешенные над столом.

— Полукровка. Вампир не разбужен, — отвечаю машинально, аккуратно положив Ками на стол и встав рядом.

Отец также встаёт возле меня и кладёт на соседнюю тумбу джинсы с медальоном.

— Что произошло?

— Эта девушка — наша пленница, Тазиро. По нашим сведениям, именно она пробудила Ассара от вечного сна, — хмуро сообщает отец. 

Губы лекаря складываются в удивлённое "о", после чего он снова смотрит на Ками, но уже совсем другим взглядом — более настороженным, что не может не бесить меня, разумеется.

— Как она потеряла сознание?

— Она упала после нашей драки с парнями, — теперь уже я вступаю в разговор. — Охрана, которую отец приставил к ней, посчитала, что я хочу её изнасиловать. Это разозлило меня, и мы сцепились. Бились до крови.

Лекарь обводит меня глазами с ног до головы. 

Да, выгляжу я, мягко говоря, не очень. Весь в крови и рваных ранах, которые, надо заметить, уже начали затягиваться.

— У тебя есть предположения, почему ей могло стать плохо? Если это обычный обморок, то почему же она не приходит в себя тогда? 

Лекарь задумчиво стучит пальцами по подбородку, затем осторожно приподнимает веки девушки и светит специальным фонариком.

— Глаза горят синим... Так бывает, когда рядом пара...

Я плечом толкаю отца и смотрю на того многозначительно. Он в свою очередь закатывает глаза и качает головой.

— Марко считает, что они с девчонкой — истинная пара.

— Это бы объяснило её состояние. Возможно, её вампир стал сильнее и готов проснуться. С каждым новым днём, проведённым рядом с парой, его могущество усиливается. Она просто не справилась. Скорее всего, страх за пару, плюс сильный запах крови истинного, послужили причиной обморока.

Сказать, что сердце у меня бешено колотится — ничего не сказать. Кажется, оно готово выпрыгнуть из груди. Я ощущаю его гулкие удары везде — в висках, в горле, на запястьях. В это мгновение я — один сплошной пульс. 

— Дай мне руку, Марко, — просит Тазиро. 

Я послушно протягиваю, не отрывая глаз от девушки. 

— Не эту. Ту, где ещё кровотичит рана. 

Мы с отцом переглядываемся. 

Сейчас лекарь докажет, что мы пара с Ками. Отец этому не рад, но и не препятствует. 

Протягиваю раненую руку. Лекарь поднимает её над лицом девушки и медленно опускает к носу. 

Ничего не происходит. Разве что дышать Ками начинает глубже. 

Я успеваю расстроиться, но, видимо, слишком рано... 

Тазиро выпускает когти на своих руках, и одним из них надавливает на рану. 

— Больно, мать вашу! 

— Потерпишь, — усмехается волк. 

Рана начинает кровоточить сильнее. Красные капли падают вниз и крапинками разрисовывают бледное лицо девчонки. 

— А теперь смотрим внимательно... 

***

Я задерживаю дыхание. Время останавливается, все вокруг замирает, пока я ожидаю реакции девушки на мою кровь. Очередная алая капля падает ей на губы.

Секунда — и Ками распахивает свои глаза. Сейчас они синие, как небо, когда солнце в зените. Она слизывает каплю языком и облегчённо выдыхает, словно жажда её была нестерпимой, словно ей только что дали то, чего она давно так сильно хотела.

Отец тихо выругивается себе под нос, а я победно вскидываю подбородок.

— Я же говорил!

— Это ничего не меняет! Пока она — враг!

— Это меняет все, отец! Не дури!

— Девчонка не может быть одновременно и твоей, и его парой. Что-то не так!

— Вот именно, что не так! Он не смог завершить обряд, потому что она моя!

Пока мы с отцом спорим, лекарь прикрывает обнажённые ноги девушки пледом. Сама Ками пока ещё очень слаба и не поднимается, продолжая лежать на столе. Её недоуменный взгляд мечется от лекаря ко мне, от меня к отцу. Она не понимает, что происходит, и как она здесь оказалась. 

— Невозможно, Марко! До завершения обряда между вами двумя Ассар мог сделать её своей, если она действительно его пробудила. А вы не проходили обряд, иначе у неё стояла бы твоя метка! Значит, причина в другом...

— Причина, может, и в другом. Проблема в том, что никто и ничего о ней не помнит, а она не рассказывает! Если бы мы прошли обряд, Ками бы мне доверилась. Сила истинных помогла бы ей!

— Я извиняюсь, — пытается вклиниться в наш с отцом разговор лекарь, но папа клыками упёрся и никого слушать не желает.

— Слишком опасно, Марко!

— Опаснее, чем порабощение всего мира?!

— Возможно и так!

— Ты же видел, как она жадно слизала мою кровь! И ты видишь, что я невероятно быстро восстанавливаюсь рядом с ней! Чего ты боишься?! Только так мы сможем победить Ассара, если не считать убийство Ками, которого я не допущу!

— Прошу прощения! — лекарь громко откашливается и встаёт между нами, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание. — При всем моем уважении, альфа, мне бы хотелось сказать... Вы обмолвились, что Ассар не смог закончить обряд... Спешу вам напомнить, что для полного обряда вампир, даже полукровка, должен выпить кровь пары. Если он этого не сделает, то обряд не будет завершён. Кроме того никто другой не сможет его завершить, если до этого полукровка пробовала кровь истинного. И так как Ассар не сумел закончить обряд, и мы все только что стали свидетелями прямого доказательства истинности между вашим сыном и этой девушкой, я делаю вывод, что раньше она... уже пила его кровь. Даже капли попавшей на язык было бы достаточно, альфа.

Мы замираем и ошарашено смотрим на Тазиро, после чего переводим шокированные взгляды на Ками. Она тоже прекрасно слышала, что сказал лекарь, и её это напугало. Глаза полны ужаса и отчаяния.

Она боится, что разгадка близка?

— И ещё, альфа, — продолжает Тазиро, подойдя ближе к Ками. — Посмотрите сюда, на шею, — он указывает на уродливый шрам в месте изгиба, вокруг которого много почти заживших укусов.

Шрам бледный, и я его не замечал раньше. Он сильно отличается от укусов рядом.

— Это след не от укуса.

— А что это? — тихо спрашиваю я, тоже прикоснувшись к шее девушки.

Она вздрагивает и предпринимает слабые попытки сопротивляться, но сил ей пока не хватает. Стресс был слишком сильный, а крови она выпила очень мало.

— Это след от когтей или клыков. Я видел лишь однажды подобное. Такой шрам был у одной из моих пациенток, когда я практиковался в академии лекарей. Я спрашивал, откуда он. Она ответила — метку сорвали. 

Метку сорвали? Такое вообще возможно?!