Глава 20. О возвращении домой

Василина проснулась у Ульвара на груди. Во сне прижалась… а может, даже и не во сне. Нет, ничего такого, они просто спали. Сидели, говорили о чем-то, а потом она уснула. Проснулась утром, обнимая его. Дернулась сначала. Потом…

– Тихо… – Ульвар широко улыбался. – Все хорошо. Ты чего? Выспалась?

Он ее еще и своим плащом заботливо укрыл, закутал. И это на улице, под деревом, у всех на виду. Хотя, если бы тихо в палатке – было бы хуже. Тогда можно было бы подумать что угодно. Хотя… Скорее всего, и так подумали, все всё уже понимают. Так что вскакивать нет никакого смысла.

– Кажется, выспалась, – Василина все же села, оглянулось. Уже светло совсем.

– Не убегай, – тихо попросил Ульвар.

Честно сказать, Василина напряглась, но… да нет, как-то не очень. Вдруг поняла, что никому, по большому счету, дела нет, и она сейчас не в тереме, когда надо приличия соблюдать. Здесь в лесу все иначе. Многие уже проснулись, но никто особо личной жизнью княжны не интересовался. Или просто деликатно делал вид.

А самой Василине под плащом Ульвара было уютно и хорошо. Хотелось расслабиться и снова к нему прижаться.

Но это вдруг пугало само по себе. Все? Она сдалась?

– А что там с царем решили? – спросила, из объятий выбираясь, садясь рядом. Не далеко, просто чуть-чуть самостоятельно. Конец разговора Всеволода с государем она, кажется, проспала.

– Все нормально решили, – сказал Ульвар. – Ты не помнишь? Уснула тогда? Всеволод с царя проклятие снял, так что Светозару теперь ничего не угрожает, и ты, в качестве жены ему больше не нужна, – ухмыльнулся так, но Василина на него только сурово зыркнула. – Все нормально, – сказал Ульвар. – Потом Всеволод с царя слово взял, да не просто, а на крови заставил поклясться, что государь Светозар никаких претензий к тебе и твоим людям, и ко мне заодно, выдвигать не будет. Тебя к замужеству принуждать не будет. Формально – приехал, разобрался и уехал обратно. Ни в какие дела Синих лесов не вмешиваясь, ни сейчас, ни потом. И, между прочим, налоговые послабления с царя заодно потребовал, и для местных купцов право беспошлинной торговли мехом, лесом и зерном на тридцать лет. Хотел на пятьдесят, но тут Светозар прям на дыбы встал, возмутился, что даже его здоровье столько не стоит. Сошлись на тридцати. Так что брат у тебя что надо, свое дело знает.

Василина улыбнулась немного. И не сомневалась.

– Да, в этом Всеволод весь в отца. Выгоду никогда не упустит, что бы ни происходило.

– И это правильно, – согласился Ульвар. – Не только о подвигах, но и о хлебе насущном думает. Это значит, что он не перестал быть человеком… – вздохнул немного. – Я кстати, с Ингрид тоже успел немного поговорить… страшно за нее немного, но это ее выбор. Она же Всеволода ждала. Никто не верил, а она ждала. Теперь вот… вместе будут.

Вздохнул снова.

И Василина вздохнула, а потом обняла Ульвара, носом в плечо уткнулась.

Что ж, по крайней мере, Всеволод нашел свое счастье и там, у Отца, будет не один. Это много значит. И, кончено, они увидятся еще. Обязательно.

Дальше как-то все довольно обыденно было. В этот день уже никуда не пошли, все устали, да и раненных много. Завтра домой.

Светозар спал почти до вечера, но после проклятия – это понятно. Силы восстанавливал. Но теперь уже не в забытьи, как было, когда сюда везли, а просто спал, посапывая во сне. И, между прочим, без всей этой сияющей магической наносной красоты – обычный молодой мужчина, примерно ровесник Всеволода. Не мальчишка уже, конечно… светлые волосы, кудрявый, нос острый, уши чуть лопоухие. Не сказочный красавец, но вполне приятный, обычный. Такой легко себе жену найдет, которая не по приказу и по расчету, а по любви с ним будет… Если ему, конечно, надо по любви. У царей с браками по любви все непросто. Но это уже его дело.

Когда проснулся, сам к Василине подошел. Спокойно и сухо изложил примерно все то, что Ульвар уже успел рассказать – о договоре с Всеволодом и том, что никаких претензий он больше не имеет. Сейчас вернутся, и Светозар уедет домой. Василина про беспошлинную торговлю напомнила, чуть затаив дыхание, но почти не сомневаясь, что отступать государю некуда. И тот действительно, только зубами скрипнул и подтвердил все.

Как вернутся, они все еще раз обсудят и нужные документы подпишут. Все будет, как обещал, отступить клятва на крови не даст.

Ульвах тихо хохотнул за спиной, что царь-то еще легко отделался. Двоих колдунов Всеволод в камень превратил. Мог бы и царя заодно. Светозар снова зубами скрипнул, а потом буркнул что-то про то, что Ульвару поаккуратнее надо. Это ко всем прочим делам у государя претензий никаких, а про новые – разговора не было. Так что не облажайся по глупости, парень. Это раньше не твой царь был, а теперь, в скором времени, твой будет. И подмигнул.

Ульвар вздрогнул немного, потом серьезно кивнул, на Василину покосился.

А потом Светозар до ночи сидел один, чуть в сторону отойдя, ни с кем особо не общаясь. Наверное, ему все случившееся переварить нужно было, тут не удивительно.

А вот Гюнтер на удивление легко влился, и весь вечер просидел у костра с Василиниными дружинниками, травил байки и ржал в голос. К царю подходил пару раз, но тот лишь зло буркнул, чтобы его в покое оставили. Гюнтер и оставил.

Василина еще раненных проверила, помогла, кому нужно было. Но сегодня все уже куда спокойней, чем вчера. Волки вообще быстро восстанавливались, да и люди тоже. Словно само место помогало. Завтра можно и в путь.

Вечером сказала Ульвару, что сегодня будет спать одна, чтоб он… даже толком не договорила, смутилась, поняла, как это звучит. Просто имела в виду, что ей отдохнуть надо, и до ночи с Ульваром сидеть не будет, а то снова у него на плече уснет. Но его позабавило.

– А если я волком обернусь, то с тобой можно? – весело поинтересовался он.

Василина сердито засопела, ответила, что без разницы, волком он ничуть не лучше. И вообще, шел бы он, полезным чем-нибудь бы занялся.

Но Ульвар далеко не ушел, а все равно обернулся волком и до утра у входа в шатер Василины спал. Зачем? Ну так, на всякий случай, охранять, лес все-таки… Но что-то подсказывало, что у него свой интерес, и волку простится куда больше, когда он под утро все же влезет в шатер к Василине под бок. Она фыркнет только, потреплет косматую голову, но выгонять не станет. Что с волка взять?

* * *

Баженка даже исхудала вся, пока ждала. Все из рук валилось, ничего не хотелось. Места себе не находила.

Еще когда Ульвар уехал, добровольцев забрав, волноваться начала. А как Василина в лес ушла – так и вовсе. Очень страшно было.

Долго сама себе не могла признаться, что же так тревожило ее. Опасно и неспокойно все, чем закончится – непонятно. А потом и вовсе – за Василину переживает. Как можно за княжну не переживать?

Только совсем под конец ночью, лежа без сна, Баженка вдруг осознала, что совсем не о княжне думает. И даже не о Торине, хотя всем рассказывала, что о нем. О Даньке. И что даже представить страшно, что с ним может что-то случиться. Как ни пытается убедить себя, что он ей не интересен, и вообще совсем не то… но не может. Так или иначе снова возвращается к нему в мыслях. Вспоминает детство, и как он всегда был рядом… и все, что было потом. И как с Торином дрался тоже. И как она Торина на прощание целовала, а Данька смотрел.

И сама от себя в ужас приходила.

Вот только вернулся бы, и все можно исправить.

Поэтому ждала. И все на дороге стояла, высматривала. Ведь должны! Скоро вернуться должны! Ну что же так долго!

Еще вчера ждала, и все нет. Ну, хоть кто-то же вернуться должен! Хоть рассказать!

И когда, наконец, увидела далеко впереди на дороге людей, то и ждать не стала, побежала навстречу, что есть сил. Выглядывая на ходу, все пытаясь Даньку опознать. Понимая, что он может и далеко в конце ехать, а может… вдруг с ним вообще случилось что. Ведь сражаться уехал!

И бегом.

Видела только, что впереди Василина с Ульваром. Значит все хорошо обошлось. Значит, вернулись. Вот только…

И даже почти не заметила, когда мимо Торина пробежала. Не его искала. Он Баженку только взглядом проводил и улыбнулся.

– Дань! – позвала, почти растерявшись, не видя, не понимая. Уже испугалась, что нет его, что не увидит больше. Аж сердце закололо, в глазах темнеть начало. Поздно спохватилась.

Но Данька сам к ней выехал, на землю спрыгнул. Баженка, вскрикнув, ему на шею кинулась.

Он растерялся даже.

– Ты чего? Торин, он вон…

Баженка только головой замотала, обняла крепко. Прижалась к нему. Слезы…

– Нет…

Зарыдала вдруг. Потому что только сейчас все про себя и про него поняла. Что никто другой больше не нужен. Что никого дороже нет.

– Ну, ты чего? – Данькая ее осторожно обнял, по волосам погладил. И вздохнул, наконец, с облегчением. Довольно. Счастливо. – Все хорошо, же, Бажен… Все хорошо.

– Я тебя ждала! – только и всхлипнула она. Крепче прижалась.

– А Торин?

Данька все же смущался немного такого внимания вдруг. Таких бурных чувств.

– Дурак ты! – снова всхлипнула Баженка, от всего сердца. – Я только тебя люблю.

* * *

– А ты меня поцелуешь? – чуть прищурившись, поинтересовался Ульвар, глядя на Василину. – Смотри, как она его обнимает! Я, может, тоже хочу. Плохо старался, что ли?

Искорки в глазах.

– Тебе мало что ли?

Между прочим, этой ночью он снова к ней в шатер влез. Нет, все так же волком, все так же тихо лег рядом, лизнул в лицо. Прижался теплым мохнатым боком и тихо лежал. Но все же!

– Мало, – согласился Ульвар. – Между прочим, ты мне так и не ответила ни разу. Выйдешь за меня?

Василина вздохнула. Хотела было фыркнуть, потом отшутиться, потом…

Но вдруг поняла, что он спрыгнул с коня и сейчас стоит с ней рядом. Ждет. И никуда уже не деться.

Баженка, вон, у Даньки на шее рыдает…

Василина тоже перекинула ногу, хотела на землю спрыгнуть, все равно ведь уже приехали. А вышло – прямо Ульвару в руки. И сердце так отчаянно заколотилось.

– Всеволод сказал, что из тебя толк выйдет, – сказала тихо, голос чуть подвел.

– А ты? – все же спросил он.

Василина вздохнула, за шею обняла.

– И я думаю, что выйдет, – сказала она.

Ульвар чуть голову на бок склонил.

– Ну, так как?

– Выйду, – призналась Василина. – Да куда уж мне от тебя деваться?

Вон, и Всеволод уже об этом говорил, и царь какие-то там дела с Ульваром, как с будущим князем, обсудил. Все решено. И самое главное – Василине это нравится.

Засмеялась невольно. И что-то так легко и хорошо стало. Когда решение принято – всегда легко.

А Ульвар даже глаза закрыл, потом прижал ее к себе крепче.

– Я люблю тебя, – сказал тихо и очень серьезно вдруг. – Ты не пожалеешь.

– Смотри сам не пожалей, – Василина его по волосам потрепала. Положила голову на плечо.

Где-то краем глаза заметила, что матушка тоже выбежала встречать. И как Тихомир спешит навстречу. А ведь Тихомир подходил, спрашивал, не против ли будет Василина, если он удалится на покой, у него тут свои земли имеются. Не слишком обширные, но им… ему хватит. Что ж, Василина точно против не будет. У нее теперь свой защитник есть.

Который, между прочим, до сих пор держит Василину на руках. На глазах у всех.

– Отпусти меня? – сказала она.

Ульвар головой мотнул.

– Поцелуешь, тогда отпущу.

Но Василина, конечно, такое терпеть не стала. Ее так не возьмешь. Она быстро потянулась и укусила волка за ухо. А пусть не думает! Только он все равно не отпустил, засмеялся. «Ну, княжна! Что ты творишь?» Ладно, что ж делать, тогда Василина потянулась снова и поцеловала.