Глава 6. О богах, тварях и защитниках
– Ты куда это собралась, княжна? – Тихомир с удивлением смотрел на Василину, одетую по-походному, с мечом на боку.
– Я с вами поеду, – твердо сказала она.
– Не стоит тебе туда. А если нападут?
– Я тоже драться умею, – ладонь на рукоять положила. – Я не могу просто сидеть и ждать.
– Тебе нельзя так рисковать, княжна. Кто еще останется?
– Царь вам и так нового князя пришлет.
– Княжна… – Тихомир со вздохом покачал головой. – Не стоит так.
– Знаю, – буркнула она. – Но это мне решать. После отца и братьев – мое право. И сидеть в тереме я не буду. В драку сама не полезу, но увидеть, что там происходит – должна. Не спорь.
Он вздохнул снова. Вздыхать он мог, но все же, не ему Василине указывать, пусть и выросла она на его глазах. Оставалось только быть рядом и следить, беречь. Только как уберечь, когда такое?
– Поспала хоть? – спросил тихо.
Василина покачала головой. Не вышло. Где уж тут поспать? И мысли всякие в голову лезут, даже глаза не закрыть.
– А… Есислав? – спросила она. Чуть Ульваром не назвала, но удержалась.
– На цепи пока. Мы с ним решили, что освободим в последний момент, чтобы больше на проверку было. Ты не думай, мы и поесть ему принесли, и парню из той деревни бульончика принесли, кашки… бинтов тоже.
На цепи…
– Сейчас едем уже. Так что пойдем освобождать.
Казалось бы, чего проще. Да и заклепку с кандалов Ульвар сам выбить мог. Сам забил, сам и выбьет. Ему только сигнал нужен.
Только как понять – нет опасности, или еще будет? Сколько времени нужно, чтобы все проявилось? Что если ночи мало? Даже представить страшно, что может пойти не так.
А если серая гниль на него попала? От таких мыслей у Василины все внутри скручивалось.
Ульвар спокойно сидел и ждал их.
Тот парень с одной рукой все так же лежал согнувшись, постанывал. Ульвар сказал, что у него жар, не сильный, может и выкарабкается. Сказал, что осмотрел его, новых следов нет, гниль дальше не пошла. Бульоном его напоил. Но остальные к нему подходить пока боялись, кто же знает, вдруг заразный еще. Никому не хотелось рисковать. Вот сейчас Ульвар уйдет и парень останется один.
– А сам-то как? – спросил Тихомир. Чуть издалека, хоть и не шарахаясь, но и близко не подходя.
– Вроде ничего, – сказал он. – Иди, сам посмотри, может я чего не заметил. А то нам ехать пора. Или ты думаешь, меня здесь оставить? Только там ведь целая деревня.
Чуть насмешки в голосе.
Тихомиру только совсем не до насмешек.
– Сначала руки и ноги покажи. А то ходишь тут босиком… балбес самонадеянный… Давай. Потом рубашку снимай.
Тихомир подошел и долго, вдумчиво, но не дотрагиваясь, рассматривал Ульвара со всех сторон. Тот стоял спокойно, не мешая, только нужным боком поаорачиваясь.
– Ладно, – Тихомир махнул рукой. – Снимай цепь и пошли. Нам до темноты все успеть надо.
Раннее утро, а дорога не близкая.
* * *
Письмо от Джарелда Доброслава получила еще поздно вечером, волчонок привез.
Тихомиру показала только, чтоб знал, больше пока никому. Даже Василине не стала. Потому что ничего определенного там, только волноваться лишний раз заставит. За Василиной Тихомир присмотрит все равно.
В том, что дочь поедет сама смотреть, Доброслава не сомневалась. Она такая же, как ее отец, не сможет сидеть и ждать. С этим ничего не поделать, не запретить, она взрослая уже. Сердце страшно болело, но не сделать ничего.
«О том, что Ульвар убил Есислава я знаю, – писал Джарелд. – И очень рад. Нельзя было эту тварь сюда пускать, тем более сейчас. На Старых могильниках за Черными скалами снова огни видели, и не только там. Неспокойно в лесу. Зверья меньше стало, подальше уходят. За Кабаньим оврагом деревья сохнуть начали, только стали распускаться по весне, и посохли. Я сейчас в лес еду, надо самому посмотреть, понять что происходит и откуда идет. А потом к тебе. Боюсь, мертвый Есислав и царский гнев – не главная из наших проблем».
Писал так, словно и не было тех лет молчания и разногласий. Словно добрый сосед.
Впрочем, Доброслава с Джарелдом никогда и не ссорилась, это Ярослав, не она. Да и не время сейчас для старых обид. Когда в лесу такое начинается, нужно вместе держаться.
Раньше думала, еще обойтись может, все само уляжется. Ведь почти улеглось, затихло немного со смертью Ярослава. И то, что Глеб погиб – почти случайностью казалось.
Только ведь не улеглось. И не уляжется само.
Боги гневаются. Небесная мать и Подземный отец. Отмщения и крови хотят, боги ничего не прощают, все помнят. Золоторогий олень хранитель этих земель… А в Доброславе его кровь. Очень дальняя, но кровь все равно. Никогда раньше Доброслава к этому серьезно не относилась, знала, что дар в ней ей, что детям может передать. В матери ее был. И в ее матери. По женской линии передается, но от того самого оленя, как говорят. Всегда думала, что сказки это…
Но сейчас чувствует Доброслава, как тянет и стонет лес, как ее зовет. Она бы и рада помочь, но не знает как. Людям еще помочь может, а вот с лесом как – даже и не представить. Лес слишком велик. Доброславу не учил такому никто. Да никто и не знает.
Только боги.
А как у богов спросить?
Надеяться, что боги сами знак подадут? За любую жизнь – другой жизнью расплатиться придется. И если убили хранителя, то нужно… От этих мыслей сердце Доброславы особенно тревожно колотиться начинало. Ведь не случайно Ярослав в ту пещеру спускался, не случайно лодочник его в свою лодку позвал. Нет ведь там никаких пещер, не было никогда. Это боги позвали по тайной тропе прошел.
Жизнь за жизнь. За чужую прерванную жизнь своей ответить надо было. Ярослав тоже в какой-то степени хранитель был, князь, хозяин. Может быть, нельзя мешать было? Доброслава испугалась тогда, сама мужа звать начала, помешала богам его забрать. Такая жертва должна быть по доброй воле, а Ярослав… Откуда было знать? Но все равно смерть уже коснулась его, не смог уйти, и Доброслава не смогла вытянуть окончательно.
Если она виновата? Что теперь? Самой ту пещеру искать? И что? Идти вслед за мужем?
Сейчас Доброслава, пожалуй, на все готова. Только бы помогло.
Только бы понять, как правильно поступить.
В дверь постучали.
Удивительно, даже сквозь дверь Доброслава чувствовала его. Знала, кто пришел. Даже мужа так не чувствовала, а с ним… Ведь ничего же никогда… Никто из них двоих никогда не позволял себе лишнего. Воевода всегда верно служил сначала ее мужу, потом сыну, потом дочери. Всегда рядом. Когда Доброслава только в Синие холмы приехала, замуж вышла, Тихомир сам еще совсем молодым парнем был. Тогда еще не воевода, но Ярослав его всегда выделял за ум, за верность, за отвагу в бою.
Сколько раз Доброслава у него на плече плакала? И как так выходило? Никому другому доверить свои слезы не могла. Как же? Ей не положено, княгиня слезы лить не должна, а должна лицо сохранять, стойкой быть, сильной. Но с ним как-то было выходило. «Поплачь, никто не увидит». И легче становилось.
И сейчас тоже так разреветься хотелось. На шею ему броситься, попросить, чтоб за дочерью посмотрел, чтобы придумал, как быть. Кто еще поможет?
– Едем мы, Доброслава.
Он зашел и стоял теперь перед ней хмуро, смотрел… Тоже ведь ночь почти не спал, круги под глазами, а впереди еще столько всего предстоит.
– Василинку береги, – сказала Доброслава.
Он кивнул. Все сделает. Только в его ли силах?
Глеб тогда без него в лес поехал, он все хотел сам. Да и у Тихомира тогда другие дела были, кто ж знал… Тихомир потом сам долго весь черный ходил, места себе не находил, себя винил. Только что винить? С Ярославом рядом был и не помогло… но как уследить и помешать, если боги Ярослава сами позвали?
И Василина теперь. Ее ведь тоже не остановить, как бы сердце не болело. А отсидеться в тереме все равно не выйдет.
– И себя береги тоже, – тихо сказала она.
* * *
В этот поход Тихомир старался собрать людей даже не самых сильных и умелых, а тех, которые не побегут. Тут разная смелость нужна – чтобы с врагом сражаться и чтобы в дом, где зараза была войти. Рискуешь и там, и там, но риск разный.
А пугаться и бежать сейчас никак нельзя.
Но и глупо подставляться тоже. Нужно спокойно, с холодной головой, осторожно.
Понимал, что сам боится, но старался держать себя в руках. Боится даже близко подойти к Ульвару, потому что никаких гарантий нет. Но очень старался этого не показывать.
А вот Василина совсем не боялась. Или просто не очень опасность оценивала? Ульвар сам от нее шарахарся. Когда он одевался, а она попыталась было ему куртку стеганую подать, кольчугу, но он даже зашипел на нее: «Положи и отойди! Я сам все возьму!» Она обиженно губы поджала, но все правильно ведь. Хорошо, что парень сам понимает. И помогите ему боги. И всем им помогите.
Вот Василину Тихомир с радостью бы не брал с собой. Только как ее не возьмешь? Это ее право. Была бы Василина мужчиной, Тихомир бы и не сомневался, что ей ехать надо. Был бы Есислав настоящим женихом, он бы, может, и смог запретить… Хотя если б смог, то лучше бы его самого лесовики сожрали, нельзя с девочкой так, она по доброй воле не уступит, только если волю ее сломать. А если сломать, тогда Тихомир бы и сам ему шею свернул, никакого бы наказания не побоялся.
И сейчас смотрел, как они едут с Ульваром впереди, рядом, как говорят о чем-то. Василинка улыбается, такие взгляды на него бросает, то даже сомнений никаких. Судьба, видать.
Только бы все живы остались.
* * *
– Сама только в драку не лезь, княжна, – в очередной раз предостерег Тихомир.
Неспокойно было.
Хоть по свету еще успели, а то ведь скоро темнеть начнет. В дороге почти не останавливались, только совсем немного, перекусить, передохнуть, время уходило, и это было против них.
Василина с лошади спрыгнула, лук взяла, согнула, натягивая тетиву. Пальцы чуть подрагивали от волнения.
Лошадей они тут оставят, чтобы не испугались, не понесли. Да и в дома заходить все равно придется.
– Я издалека, – сказала она. – Подходить не буду, не бойся.
– Ты ведь понимаешь, что сейчас будет, княжна?
Она кивнула. Понимала. Лучше бы уж нежить лесная или звери, а то ведь…
Облизала губы.
– Будут люди, которые не хотят умирать, но им уже не помочь, – сказала как можно более спокойно и твердо. – Если не убить, то будет хуже, пострадают куда больше, разнесут заразу.
Тихомир кивнул.
– Они не люди, княжна. Уже не люди. Обратной дороги у них нет.
И пусть все все понимали, говорили об этом в пути, и когда только собирались, но все равно оказались не готовы, когда вот так, перед глазами.
Когда на дороге, у самой деревни, увидели женщину. Она сидела, обхватив голову руками, покачиваясь из стороны в сторону.
– Стоять! – скомандовал Тихомир.
Ульвар сделал шаг вперед и тоже замер, ожидая дальнейших приказов. Тот кивнул. «Иди».
Тогда Ульвар очень осторожно пошел ближе. Остановился в двух шагах, но женщина так и не подняла голову, покачиваясь.
– Эй! – позвал Ульвар. – Эй, слышишь меня?
Ничего. Тихо.
На полшага еще.
– Руками не лезь, – велел Тихомир.
Руками опасно.
Василина сама почти не дышала, ждала. И люди рядом с ней тоже наблюдали настороженно.
Ульвар вытащил меч, потянулся, легонько ткнул острием женщину в плечо.
Сначала ничего, только чуть плечом дернула. Потом он дотронулся снова, и женщина вдруг резко дернулась, выбросив вперед руки, схватив лезвие меча обеими ладонями. Ульвар рванул назад, между пальцами женщины брызнула кровь. Вот только лицо ее… серыми пятнами гнили… кровь на губах, по подбородку… Она зарычала. Совсем по-звериному, страшно.
Василина успела первой. Вскину лук, прицелилась и выпустила стрелу. Целилась в лоб, но рука от страха и напряжения дернулась, это не учебная мишень во дворе. Стрела только чиркнула по виску, оставляя алую полосу. Но вслед за Василиной луки вскинули еще двое. Не успели. Ульвар резко, почти без замаха, снес женщине голову.
– Стрелы зря не тратить, – велел Тихомир. – Если подбираете свое, то наконечники и клинки потом руками не трогать, особенно то, что в крови. Идем. В деревне еще много таких будет. Держаться рядом, по одному никуда не ходить. Если здесь и остались незараженные, то по подвалам прячутся. Идем.
Дальше на дороге нашли труп мужчины, недавний совсем, кровь не свернулась еще. Растерзанный.
С самого начала все понимали, что опоздали, но что если опоздали совсем немного? Если окажись они здесь еще пару часов назад, и кому-то еще можно было помочь? Стоило выехать в ночь, сразу, как только узнали?
– Княжна, – Тихомир словно понимал о чем она думает. – Не думай о том, что уже не вернуть. Думай о том, что делать сейчас. Если бы мы не дали людям поспать и погнали бы их ночью, они были бы не готовы драться. И скорее всего, мы опоздали бы все равно.
Василина кивнула. Хотя прав Тихомир или нет, сейчас сказать не могла.
Не сожалеть. Делать то, что можешь сделать сейчас.
В деревне было пусто, и только откуда-то издалека доносился странный перестук, словно множество плотников сколачивали что-то.
– Молчать, – скомандовал Тихомир. – Не звука сейчас. Слушаем.
Это действительно казалось странно. С другой стороны… Василина глянула на воеводу, он, кажется, что-то такое понимал…
– Идем. Приготовиться.
Ульвар вытянулся, словно принюхиваясь.
– Их много.
Тихомир кивнул.
– Там дом старосты, – сказал он. – Крепкий, на высоком подклете. Туда собрались.
Еще немного.
Стук стал громче, совсем близко. Вот буквально за поворотом, дом обогнуть и…
Василина чуть не вскрикнула, когда увидела, рот ладонью зажала.
– Назад! Назад пошла! Не лезь! – тихо буркнул Тихомир. – Луки приготовили!
Вокруг дома старосты собралась толпа.
Люди… но движения их были нечеловеческие, дерганные, странные. Они словно волны набегали, стараясь проломить окна, выбить дверь. Кто-то лез по стенам, падая, откатываясь и с разбега наваливаясь снова. Кто-то лез на крышу, кто-то пытался оторвать ставни. Чуть в стороне, в луже крови, лежали обглоданные кости и…
Василину даже замутило слегка. Не стоит смотреть. Сейчас на другое надо…
– Лучники!
Василина тряхнула головой, достала стрелу, приготовилась. Спокойно. Сейчас у них все получится. Этих зараженных не так уж много, меньше, чем ее воинов. Они справятся. А там – уже не люди, это твари, в них не осталось человеческого, Василина и раньше знала, как это бывает, а теперь видела… кровь и кости. Дикие твари. И их надо убить. Пока твари не убили их.
Ульвар с мечом чуть вышел вперед, лука у него нет, но он готов встретить сталью.
– Давай!
И стрелы сорвались, засвистели…
И твари закричали, обернулись, закрутили головами, соображая. Кинулись на них. Вот тут Василина сама чуть было не кинулась бежать в панике, но ноги не слушались. Вместо этого, словно во сне, она выхватила еще одну стрелу, потом еще. Видела, как попала бегущей на нее твари прямо в глаз, та закричала… пожилой мужчина, седой… нет… Лица тварей уже не разобрать, все сплошь покрыто серыми пятнами и язвами.
И еще стрелы.
Первые ряды уже столкнулись с воинами… с ревом… Ульвар взмахом отрубает кому-то руки, протыкает насквозь, быстро выдергивает клинок и бьет снова.
Еще две стрелы…
И Василина тоже хватается за меч. Главное, чтобы не дотронулись, не схватили, не попала кровь… Все это так дико, безумно, словно не на самом деле.
* * *
Когда твари закончились, открыли двери дома и увидели там людей… Не так много, но хоть кто-то смог спастись, забаррикадироваться. И все же успели и хорошо. Когда Василина увидела напуганных женщин с детьми на руках, мужчин, так и вышедших с вилами, осторожно озирающихся… Поняла, что колени дрожат, сил никаких не осталось.
Успели.
Не зря ехали, не зря дрались. Еще немного, и могли не успеть.
Но это точно еще не конец, еще будет.
От всего этого, от нахлынувших чувств, к горлу слезы подступили, глаза защипало. А она ведь княжна, ей нельзя плакать. Не сейчас…
Голова закружилась.
Ничего, Тихомир пока сам разберется, вон он, уже командует. А она тихо отошла в сторону, за дом, села на землю, прислонившись спиной к стене, руками лицо закрыла.
Сейчас пройдет…
– Эй, как ты? – Ульвар за ней побежал. Глаза испуганные. Может быть что-то не то подумал?
Василина головой мотнула.
– Все нормально. Устала просто. Сейчас…
И всхлипнула.
Он без кольчуги уже, за ней было много крови, Василина видела. Да и на стеганной куртке его тоже немного есть.
Ульвар сел рядом, дернулся было к ней руку протянуть, но не протянул. Сейчас лучше никого не трогать. Вздохнул.
– Ты отлично дралась, я даже не думал, что так можешь… – и замялся, губу закусил.
Василина всхлипнула снова.
– Я очень испугалась, – сказала она. – Мне казалось, умру там просто от страха.
Ульвар кивнул.
– Так всегда. Мне тоже страшно. Невозможно не бояться.
Очень серьезно, и так на нее смотрел…
Василина поняла, что подбородок дрожит, слезы совсем рядом. Страшно захотелось Ульвару в плечо уткнуться, но ведь нельзя. Поэтому она просто зажмурилась.
– Подожди, сейчас…
Ульвар куртку расстегнул, снял, положил рядом. Потом потянулся и сгреб Василину, обнял, прижав к себе.
– Что ты делаешь? – даже чуть испугалась она.
– Все, я чистый, не бойся. Руки чистые, я в перчатках был. На самом деле, это не так уж заразно, мы раньше сталкивались. Осторожность, конечно, никогда не лишняя, но совсем уж с ума сходить не стоит.
– А на мне тоже кровь была… эта… их…
Ульвар тихо фыркнул.
– Красная. Красная не опасна, если только конечно не в открытую рану попадет, или если облизывать начнешь, – усмехнулся, Василину по плечу погладил. – Опасно дотрагиваться до зараженных пятнен на коже, на них тонкая пленка слизи, и вот это уже может… А просто так – ничего не будет. Не бойся, мы со всем этим справимся.
Справимся.
Да как же тут? Она не сможет…
И вот тут поняла, что не может больше держаться, слезы душат ее, и сил больше нет. Просто разрывает. А Ульвар обнимает ее, осторожно поглаживая по плечу.
И разрыдалась. Прорвало. Она сама его руками обхватила, прижалась и просто рыдала взахлеб. И так хотелось вдруг, чтобы он остался рядом, чтобы всегда был. С ним спокойнее, когда рядом такое…
Спокойнее, когда рядом кто-то есть, кто знает, что делать, может подсказать.
То, что многое сейчас придется решать именно ей – особенно пугало. А если ошибется? Что тогда? Она ведь больше не имеет права ошибаться, иначе люди пострадают. Но как понять, что правильно, а что нет.
Долго рыдать не вышло, потому что расслабиться все равно невозможно. Столько вопросов в голове.
– А что сейчас делать? – спросила она, пытаясь вытереть слезы, но все еще прижимаясь щекой к его груди. – Лес вокруг прочесать? Собрать всех, посмотреть, кто выжил? Трупы сжечь, – голос дрогнул, Василина перевела дыхание. – А потом надо понять, откуда это идет. Ведь наверняка это не единственный случай, где-то еще? Соседние деревни осмотреть, предупредить.
– Да, – согласился он. – Еще с воеводой своим обсуди все, он решит, что делать. А мне уходить надо, сейчас самый удобный момент, затеряться просто. Но ты не думай, я потом вернусь. Сам, как Ульвар, а не как Есислав, людей своих приведу. Ну, людей, конечно, как отец скажет, но сам я точно вернусь.
Как отец скажет.
– А если он тебе не разрешит возвращаться?
Ульвар фыркнул.
– Не сможет. Да и я не такой уж послушный сын. Да и он точно не станет запрещать.
Скорей бы вернулся.
Василине очень хотелось думать, что она не одна, что кто-то рядом. Зажмурилась, прижимаясь щекой, слушая, как бьется его сердце… его дыхание. Это успокаивало.
– Зачем тебе возвращаться? – тихо спросила она. – У тебя и своих дел сейчас хватает.
Ульвар вздохнул.
– Хватает. Но я с ума сойду, если не буду знать как ты, – улыбнулся неуверенно, чуть насмешливо. – А ты что, не хочешь, чтобы я возвращался?
Хочет. И будет его очень ждать.
– У меня тоже своих дел хватит, – только буркнула тихо.
Ульвар улыбнулся. И промолчал.
Еще немного они так и сидели, тихо, молча. Потом Василина поняла, что немного отпустило, легче стало, слезы закончились. Чуть отстранилась, и Ульвар ее сразу руки разжал. Поднялся сам.
– Идем?
– А ты сейчас уйдешь, да?
Он головой покачал.
– Сначала закончим тут. Мы с воеводой уже решили, как лучше сделать. Найдем мертвого, вот примерно моего роста… ну, даже не важно, сейчас темно, все устали, никто вглядываться не будет. Переоденем в мою одежду – куртку там, сапоги. Кольцо… Кольцо просто Тихомиру отдам, его потом царю предъявить можно будет, как бы – все, что осталось. А тело потом сжечь вместе с остальными. И никаких следов.
Да, так будет правильно.
Только возвращайся скорее.
* * *
В эту ночь мало кто спал. Сначала каждый дом, каждый куст в округе осматривали, искали притаившихся тварей и выживших людей. Пытались понять, кого не хватает. Нашли почти всех… Почти. Это немного пугало. Надежда только, что завтра найдут, что не разбрелись.
Староста погиб тоже, его одного из первых твари задрали. Жена его осталась. Взрослая дочь с зятем, двое маленьких внуков…
Слез много было. В каждой семье кто-то погиб.
Только долго горевать некогда, нужно хоть немного порядок навести, людей накормить, детей успокоить. Деревенские тут больше суток взаперти сидели, не могли выйти. Напуганные, голодные. Когда дело есть – не до лишних слез.
Василина тоже помогать взялась – на кухню готовить. Лучше там, чем на мертвых смотреть. На кухне от нее больше толка.
Мужчины трупы собирали.
Потом складывали костры.
Когда из леса вернулся Тихомир, сказал, что Есислава тварь задрала, из кустов выскочила, но он эту тварь убил – шепот прошел, заволновались. Но особо удивляться никто не стал. Не он один, многие полегли. «А храбрый мужик был», – Василина слышала, как шептались. «Из него бы князь вышел…» И еще: «Наша княжна без жениха осталась. А ведь у них бы сладилось».
Ох. О таком Василина не думала, не загадывала далеко. Им бы сейчас с этой заразой разобраться, не до женихов.
Но теперь надо царю писать, он нового пришлет. Чтоб был на земле хозяин.
Только не хочет Василина нового.
– Княжна… – Тихомир подошел. У него на ладони платочек, в нем кольцо. – Пусть у тебя будет. Царю отдашь. А может, и самой пригодится еще, кто знает.
– Самой? – Василина даже вздрогнула.
Тихомир плечами пожал.
– Кто знает. Сильная штука, человека очень меняет, но совсем уж чудес ждать не стоит. Лицо меняет, но глаза, улыбка у него – такие же. Хороший парень. После всего, что сегодня было – могу точно сказать, что хороший. Вернется скоро, ты не думай. Такой не бросит.
Не бросит. Только что ей теперь со всем этим делать теперь?