Глава 21

Ник

Из дневника Джона Крайта.

После того, как я отдал сына в приют, Грейс вроде бы полегчало. Она стала есть, просилась выписать её из больницы. Обещала мне стать лучше, но...

В первый раз она изменила мне с медбратом. Я застал их прямо в её больничной койке. Тогда я подумал, что этот кретин сам залез на мою истинную. Он умер быстро.

Однако дальше последовали другие. Поначалу она трахалась лишь с обслуживающим персоналом: официантами в ресторанах, таксистами. Пила, а после стала колоться.

Я бесился, психовал. Каждая её измена ставила на сердце клеймо. А потом узнал, что таким образом она рвала нашу связь. И я понял: неважно, как я стараюсь. Забочусь. Моя Грейс ненавидит оборотней.

И однажды я нашёл ее мёртвую, выпотрошенную, словно индейку на День благодарения. Одну, на каком-то заброшенном складе.

Но у неё получилось... наша связь разорвалась. Не знаю, кто убил мою истинную, но этим он освободил мою душу.

Я читал дневник Крайта, пока Кейт была за рулём. Она настояла, что должна сменить меня, чтобы дать выспаться. Люблю свою красотку!

После прочтения признания бывшего альфы в том, что он бросил сына, мы направились в Нью-Йорк. Дневник читали по очереди. Там он описывал свои путешествия, поступки, решения.

Убийца, насильник, маньяк, кровожадный монстр — так его называли в газетах и интернете. Но на самом деле причиной этих зверств был не Джон Крайт. Был кто-то, кто шёл за ним по следу.

— И ведь этот «мститель» убивал каждого, кто смел покуситься на его пару... тебе не кажется это странным?

Я закрыл дневник. Мог бы прочитать его за сутки или более. Но мне нравилось наше путешествие. Тащился от своей истинной, заботы о ней. От того, как она радовалась всему новому. Я был безмерно горд собой, что открыл для Кейт мир волков.

Через три дня мне позвонил Блейн, отчитался, что они нашли Троя и остальных. Затем я выбросил одноразовый номер, на время отрезав нас от стаи.

— При этом Джон Крайт почему-то брал все эти зверства на себя, — хмыкнул я.

— Будто защищал кого-то... — закончила Кейт, — думаешь, в дневнике есть имя?

— Да, есть.

— Почему мы просто не откроем его на последней странице и не прочитаем? — засмеялась она, — получается, что тянем время.

Она права. Но после определенного момента в моей голове начала складываться картина. Я просто верить не хочу. Боюсь, что окажусь прав. Потому и тянул с той самой последней страницей.

— Милый? — Кейт погладила меня по щеке, — чего ты боишься?

— Что это... тот, кто важен для меня. Ведь тогда мне придется его убить...

Кейт грустно вздохнула. Мы эту тему с ней не поднимали. Да и зачем, если она видит мои мысли? В отличие от большинства обращённых, моя пара быстро свыклась со своей новой ролью. Единственное...

— Хочу мяса, — вздохнула она.

... с маленькой волчицей внутри возникали постоянные проблемы. То она до смерти напугала продавщицу мини-маркета. То целую семью, направляющихся в отпуск в большом минивэне. Они потом своего пса вытаскивали из-под машины за лапы. Он так сильно перепугался моей пары. В общем, зубастая версия Кейт была той ещё оторвой.

— Лучше я схожу за едой, сладенькая. Ты опять доведешь кого-нибудь до обморока. Ты мне скажи...

— Что? — улыбнулась моя истинная, обнажив клыки.

— Тебе же это нравится, да? Пугать людей?

— Ей хочется поиграть... — пожала плечами Кейт, — пока я не знаю, как усмирить это желание. Да и я пугаю... несильно же, да? Иногда же можно, правда?

— Ты сама была такой же в детстве? — хохотнул.

— Ты меня раскрыл, Ник, — ухмыльнулась волчица, — да, я была веселой. Пока замуж не вышла.

Так мы доехали до Нью-Йорка. Больше нас не преследовали. Бекетту я всё еще не доверял, но был готов принять его помощь в случае чего.

Огромный город встретил нас сияющим летним солнцем, отражающимся от стеклянных поверхностей стремящихся ввысь небоскребов.

Я не люблю большие мегаполисы. Хочется поскорее убраться отсюда. Но Кейт радостно улыбалась и крутила головой. В её глазах пылал неподдельный восторг.

— Блин! Я один раз была в Нью-Йорке! Так круто!

Она действительно изменилась. И радость истинной невольно передавалась и мне. Все эти блестящие офисные здания, огромный Бруклинский мост, Таймс Сквер... они действительно завораживают.

— А мы погуляем по городу? — а вот это услышать я боялся.

Негромко застонал.

— Ник! — надулась моя волчица, — ну пожалуйста! Заберем малыша и погуляем.

— Ты так просто готова взять чужого ребенка?

— Он сиротка. И я не могу даже подумать, что маленького волка будут обижать. Но почему ты спрашиваешь?

— Просто ты непростительно добрая, моя миссис Торн, — улыбнулся ей.

— Почему ты до сих пор меня так зовешь? — она сверилась с картой и припарковалась у неприметной трехэтажной постройки.

— Не знаю, — признался честно, — наверное, меня это заводит. Я же помню, как добивался тебя. И никогда этого не забуду.

Прижал истинную к себе, зарылся носом в её мягкие волосы. Прикрыв глаза и слегка рыкнул от удовольствия. Она добрая, невероятная! Так переживает за оборотней.

Приют стоял на окраине. Небольшое свежевыкрашенное здание. Оттуда доносился детский смех. Множество человеческих детей, среди которых затерялся один волчонок.

Но я вдруг занервничал. Сын Крайта...

Ему сейчас где-то три года. Совсем маленький. Прикрыл глаза, принюхался. И ощутил лишь многочисленные ароматы маленьких детей. Справимся ли мы с такой ношей?

— Всё будет хорошо, — Кейт взяла меня за руку и повела к небольшой двери.

Внутри приюта вопреки всем сомнениям было очень опрятно и светло. За высокой стойкой из не очень качественного дерева сидела пожилая афроамериканка. Она что-то печатала на компьютере.

— Добрый день! — Кейт ослепительно улыбнулась.

— Да? — недовольно протянула женщина, — по вопросам усыновления обратитесь в социальные службы... а вообще...

Она, кряхтя, поднялась и вышла из-за стойки. Осмотрела нас очень внимательно. На ней были лишь дешевые джинсы, растянутый пуловер и цветастые бусы.

— Такие молодые, а уже бесплодные? Или что... захотелось приключений?

— Нет... — моя истинная точно не ожидала подобного отношения.

Но та была настроена очень агрессивно.

— Обратитесь к врачу... или потрахайтесь нормально! — выплюнула, — а малышей из приюта оставьте тем, кто готов подарить им любовь. Это вам не игрушки! Ууу, молодежь!

— Мы от Джона Крайта, — произнёс я.

Афроамериканка замерла. Конечно, мне совершенно не понравилось отношение этой женщины к моей паре. Но Кейт выглядела обескураженной, но никак не расстроенной.

Я достал дневник, протянул женщине.

Её руки вдруг задрожали, а в глазах появились слёзы.

— Неужели он нашел ему достойную семью... — прошептала она, затем снова окинула нас взглядом своих темных глаз.

В этот раз в нём не было презрения и злости. Лишь светлая печаль и надежда. Я расслабился. Она провела по дневнику пальцами. Вздохнула и грустно улыбнулась.

— Пойдёмте. Он сейчас в изоляции.

— Как в изоляции?! — воскликнула Кейт, — ему же всего три годика!

— Он обратился в зверя в два... — почти шептала женщина, — как я ни пыталась уговорить наших воспитателей оставить его с другими детьми, не смогла... Они очень боятся оборотней.

— Господи! — моя волчица задрожала, я сжал ее ладонь, — нельзя же так! Он совсем маленький!

— Знаю. И стараюсь уделить ему больше времени, чем остальным... ведь кроме меня у сиротки Джона нет никого.

— Вы знакомы с Крайтом?

Заведующая приютом кивнула. Она достала из кармана ключ, подвела нас к небольшой ярко-синей двери. Открыла.

— Рааар! Рааа! — по небольшой опрятной комнате с детской кроваткой, стульчиком и парой игрушек бегал волчонок.

Почти чёрный. Похожий на меня в детстве. И его глаза...

— Какой он... миленький! — взвизгнула Кейт, чем привлекла внимание ребенка.

Он взглянул на нас. Сначала на мою волчицу, затем на меня. Нахмурился. Оскалился. И взвыл. Да так, что даже у меня, бывалого волка, кровь застыла в венах.

— Он очень тоскует по матери... она бросила его, — вздохнула управляющая, — кстати, я Джудит. А вы...

— Я Кейт, — произнесла моя истинная.

— Ник, — коротко отрезал я.

— И вы вожак? Новый глава стаи Джона? — с пониманием спросила Джудит.

— Да. Мы с Кейт оба вожаки. Крайт передал нам дневник, чтобы мы забрали его сына.

— Да. Он говорил, — афроамериканка приблизилась к волчонку, и тот начал к ней ластиться, — я так полюбила его.

— И как он назвал его?

— Роберт. Но он любит, когда я зову его Робби.

Кейт улыбнулась волчонку.

— У него жёлтые глаза, Ник. Как у тебя, — сказала она.

— Интересно...

Хоть в книгах и фильмах принято «рисовать» оборотнями глаза цвета Луны, у нас желтоглазые особи рождаются крайне редко. Это знак большой силы и великого будущего. У самого Крайта такой особенности не было.

— Привет, Робби, — голос Кейт звучал очень мягко, — как дела?

— Ррра! — он снова насупился.

— Могу я подойти?

— Рррр... — он сел, его пушистый хвостик слегка вильнул.

— Давай, — шепнул истинной, — действуй.

Она ступала очень аккуратно, чтобы не создать лишнего шороха и не напугать ребенка. Села рядом с ним. Робби понюхал её, затем тут же залез на колени.

— Обалдеть! — воскликнула Джудит, — он никого к себе не подпускал, кроме меня!

А я любовался. Как моя Кейт завоевала ещё одну волчью душу. Она великолепна! Моя королева.

Пока они с Робби играли в его комнате, мы с управляющей пошли оформлять бумаги.

— Значит, заберете мою отраду? — с горькой улыбкой произнесла она.

— Оборотню место в стае, — я положил ладонь на её опустившееся плечо, — вы и так многое сделали. Но среди людей этому ребёнку не место.

— Только прошу вас об одном... не обижайте его! — взмолилась она, — Робби так сильно хочет к маме. Он не знает, что оба его родителя мертвы. И ещё...

— М?

— Дайте знать, когда вернетесь домой. Я бы хотела поддерживать с вами связь, общаться с ним...

— Диктуйте номер.

Мы собрали вещи ребенка, оформили все документы. За эти короткие часы малыш сильно привязался к моей Кейт. Он держал её за руку, улыбался. Сначала мы забежали в ближайший маркет, купили детское кресло, вещи, всякие мелочи.

— Так! А теперь мы едем в хороший отель, снимем крутой семейный номер и будет наслаждаться мороженым! — объявила моя волчица.

— Дя! — Робби вторил ей во всём.

— Как я понимаю, выбора у меня нет... — застонал я, — а еще неизвестно, когда мне будет положен десерт...

— Ник... — прошептала Кейт, обнимая малыша, — остановись у аптеки, пожалуйста. Мне нужно купить кое-какие лекарства для Робби. Джудит дала список.

Мы потихоньку делали все дела. Волчонок не отпускал Кейт ни на миг. Мы выглядели, как самая настоящая семья. Гуляли по таймс сквер, лопали мороженое. Но сначала пришлось здорово опустошить мой счет в банке.

Я был рад этому. Деньги не должна лежать без движения, их нужно тратить на тех, кого любишь. Меня захлестывало счастье. И я всё отчетливее понимал: хочу, чтобы Кейт родила мне много волчат. Она создана, чтобы быть матерью.

Робби теперь официально наш сын. Приёмный. Но я хочу своих.

Перед посещением статуи свободы мы вернулись в номер. Кейт задержалась в уборной, а я играл с Робби. Конечно, ко мне сын Крайта относился с определенной долей холодности. И, по-моему, немного ревновал Кейт.

— Ничего, старина, — я погладил его по голове, и волчонок насупился, — мы найдем с тобой общий язык.

Кейт вышла из ванной. Бледная, с неподдельным испугом в глазах.

— Ник... — прошептала она, — я беременна...