- 19 -

Большой сруб из бревна в один этаж с мансардой. Крыша рубероидом покрыта, наверху окон нет, проемы заклеены пленкой. Внизу только одна комната обустроена, и санузел временно не работал, Костя проводил воду из озера. Зато была баня прямо у воды, тоже из бревна, свеженькая, с отличной пристанью на глубину. За домом коровник, там молодая телка и десяток кур. Два сарая под нужды хозяйственные и раскорчеванное поле, приготовленное под картофель в следующем году.Место похоже на то, где жила Аня в Приозерном. Озеро окружено лесом глухим и непролазным. До фермы дяди Вени не меньше трех километров, ближайший дом одинокого волка охотника-рыбака в километре. Анюта с удовольствием занималась хозяйством и сама ремонтировала одну комнату, готовя спальню к зиме. Константин, её муж, получал от клана жалование, служил охранником фермы, по сменам с Батоном обходил территорию, готовый в любой момент дать сигнал в Волково. Также два бойца освобождали территорию от диких животных, так что охота была почти каждый день.На турниках у дома сохли шкуры диких животных, готовые к выделке. Тут же две самодельные коптилки для рыбы и мяса, дровяник и столик для чаепития под луной.Одним словом, у Ани не было ни одной причины возвращаться в поселок.Беглянок приняли сразу, предупредив своих о том, что бойцы из Волково здесь неугодны и нужно сразу друг другу сигналить, если кто заявится.Девушки заняли место на пустом чердаке. Для них нашли двуспальную надувную кровать и пару одеял. Александра сильно болела. Сил хватило только до фермы добежать. Укус на шее не затягивался, переломы стали болеть, и давали о себе знать раны от аварии. У несчастной волчицы началась лихорадка, так, что пришлось колоть ей антибиотики. Но о выздоровлении речи не шло, Саша болела без истинного, увядала на глазах от тоски, уже не веря словам, что Лёша с компанией выживет.Маша спала в обнимку с подругой, чтобы согревать её по ночам. Санька прижимала к себе Машину руку, как плюшевого медвежонка, и плакала иногда. Приходилось её гладить, целовать и кутать. А по утрам насильно поить молоком с мёдом.Это был третий день, как волчицы добрались до фермы. Утром было холодно, и шел дождь. Барабанил приглушенным звуком по временной крыше, убаюкивал больную Сашу. Было так лень вставать, но Мария заставила себя.Платье её коричневое изрядно поизносилось. Чтобы не позориться грязным воротником, девушка его просто оторвала. И каблуки у туфлей попросила Костю оторвать, чтобы удобней было ходить. Телефон сел без зарядки. В доме была автономная подстанция, но не было такого зарядного устройства для телефона старого, кнопочного.Спустившись по приставной деревянной лестнице в холодные сени, Мария, обняв плечи, поспешила в дом. Открыв дверь, обошла стороной незнакомого деда и встала спиной к русской печке, которую растопила Аня.Дед, о котором Маше уже рассказывали, кроме охоты и рыбалки занимался пасекой. Это он приносил молодоженам мёд и подкармливал рыбкой.Было ему за сорок, но на вид все семьдесят. Одежда его грязная, засаленная, отдаленно напоминала охотничий костюм. У него было искорежено все лицо, один желтый глаз светлел на загоревшей мрачной коже. Одна рука безвольно висела, другая имела закрученные неестественно в прошлом переломанные пальцы. При этом старый волк нагибался вправо, у него были сломаны какие-то кости внутри и неправильно срослись. Одна нога кривая, другой не было, привязан костыль. При этом он остался жив, точнее, бывшего альфу Павел Геннадьевич пощадил и отправил доживать свой век в дальний уголок владений.— Из-за леса, из-за гор едет дедушка Егор, — сказала Маша вместо приветствия.— Этты Лёшжена? — он очень странно говорил, потому что Павел еще изувечил ему язык.— Это я, — уверенная в том, что этот дед её точно не выдаст, спокойно смотрела на него и на то, как он на временный самодельный стол ставит бочонок с мёдом и, вытягивая свой костыль, сваливается на монументальную табуретку из пня.— ЧёЛеш бицабудет?— У него выбора нет, — вздохнула Маша, поглядывая, куда там Аня пропала, особо с дедом общаться не хотелось.— Если Воев альфабуде, то конецЮжны, — засмеялся он беззубым ртом. — Лёшзверь пошибче Пашбудет. Паш когда меня сверг, — ему казался этот рассказ смешным, — жену моюбил, детей трех сгрыз и соратников с семямибил. Пол стаивутиль! Лёшкакпап, детей баб все сдохнут. Оставшуюстаю добьет.— Я постараюсь не допустить этого, — Маше не нравилась её профессия утихомиривателя волка, но другой работы не было. — Я человек.— Ойли, — гоготнул старик, — ненадорвипуп.Он поднял нос кверху, стал вынюхивать Машин запах. Аромат, который ей всю жизнь испортил.— Я врач-оборотень, — прохрипел дед в этот раз без усмешки. — Дитя будет.— У меня?! — ахнула Мария. Она почему-то думала об этом последние дни. Задержка, грудь как-то непривычно налилась, и есть все время хотелось, что даже в плену у Павла не выдержала и поужинала с насильником.— Не у меня ж, — хмыкнул Егор.

Вошла в дом Аня, мимолетом поздоровалась с Егором. На плечах серый с красными цветами платок, а глаза испуганные.— Костя говорит, альфа звонил, спрашивал про вас, — она накидывала на плечи Маши розово-голубую кофту крупной вязки. — Спрятать вас надо. Хоть мы и сказали, что вас нет здесь, точно приедет проверять. Давай Александру на печь кинем, пусть отогреется.— Нельзя ей с температурой греться, — Мария закрыла глаза. Она точно знала, что Лёша придет. Но когда? Нужно было бежать вглубь леса, что с больной Сашкой почти невыполнимая задача.Дождь за окном перестал накрапывать, и девушка вышла на улицу. Она посмотрела на зеленую сочную траву и пошла к озеру. Больше звонить Борису она не будет, Саньку она не бросит и Паше не отдастся.Не дойдя до бани, она упала на землю серой волчицей и, запрокинув морду вверх, завыла от тоски и безысходности. Набрав полную грудь воздуха, издала обреченный вой еще раз, долгий протяжный. В третий раз уже собралась подать голос, как где-то вдалеке завыл волк. Уши у волчицы встали домиками, глаза серые распахнулись. Она принюхалась. Не пахло Лёшей, но выл Воев, его голос она не спутает.Подпрыгнув в восторге, волчица понеслась со всех лап в сторону звука. Мчалась вперед так, что в ушах гудело, летела над травой и камнями вдоль берега озера. Высунув язык, метнулась в густую лесную чащу. Резко петляла среди стволов и неожиданно замерла, подняв переднюю лапу кверху. Опять послышался вой, волчица сменила направление и неожиданно уловила запах мужа.Она никогда не была такой счастливой, как в тот миг, когда увидела своего Лёшу живым и невредимым. Он стоял впереди всей компании, только опустил голову после очередного горлопанного вопля. Зарос щетиной, от виска до носа шрам. Волосы, растрепанные в разные стороны засмолившимися сосульками, торчат, и на них грязно-желтая резиночка. Лицо чумазое, и на нём два глаза салатовым цветом горят. Костюм черный военный, как и у всего его отряда, был пропитан кровью и дымом. Лёша распростёр объятия и улыбнулся белозубой улыбкой.Мария волчицей взяла разбег, оторвалась от земли и в полете обернулась девушкой, запрыгнув на любимого с ногами. Так ударилась об мужа, что пришлось белокурому Эрику пару сзади поддержать, чтобы не упали.Она слово из себя не могла выдавить, зажмурилась, вцепилась в него со всей силы и уткнулась носом в волосы. Наслаждалась его запахом, пробирающимся сквозь походную вонь, чувствовала, как его горячие крепкие руки водят по спине, цепляются за талию. Ладонь легла на её растрепанные волосы, он прижал девушку к себе и сам закрыл глаза. Замерли. И время потекло в другом русле для них. Так можно было стоять, пока руки у Лёши не устанут.— Саша жива? — это был голос Фёдора, на которого Маша не взглянула, ушла с головой во встречу с любимым.— Беги в дом, на втором этаже, — все, что смогла сказать девушка.Отряд двинулся вперед, а Лёша так и стоял, прижимая свою девочку к себе, водил носом по её тонкой шее, стал целовать. Только по седой чуть заметной пряди в его волосах Мария поняла, как он переживал за неё.— Маняша, — он задыхался. — Живая.— Лёшенька, — она стала зацеловывать рану на его лице, и, как в Приозерном, шрам стал затягиваться прямо на глазах. — Я люблю тебя.Он замер. Только очень внимательный мужчина запоминает, что говорит его женщина. Лёша впервые услышал признание в любви. Отстранил от себя девушку, чтобы заглянуть ей в глаза. Медленно стал опускать на землю, потянулся к её губам. Поцелуй получился жадным. Лёша языком проник в рот, пытаясь все исследовать, а Маша засасывала его глубже, постанывала, чувствуя, как от простого поцелуя возгорается между ног сладостное пламя желания.Руки её сами упали на ширинку черных брюк, и тогда уже Лёша застонал. Стал помогать расстёгивать ремень, скользнул под подол платья, там стаскивал трусики.— Маняша, — он осыпал её поцелуями. — Любимая, родная. Не оставлю одну больше никогда.— Не оставляй, — она полезла обратно к нему на руки.Он подхватил её, раздвинув бедра и раскрыв женское лоно. Припер девушку к ближайшему стволу сосны, и вошел его член в долгожданное влагалище, которое ненасытно зажало и всосало его. Страсть, как истерика после пережитого кошмара, с криками и стонами, с воплями и рыком, с движениями резкими и толчками глубокими. Лёша наваливался на неё, словно пытался поглотить всем телом, а Маша вцепилась с силой в его волосы, стараясь прижать к себе еще сильнее, впустить в себя еще глубже.Они ничего не видели, ничего не слышали. У них давно было отлажено получение удовольствия одновременно. Как только Маша стала замирать от исступления, Лёша сделал финальный толчок и как можно глубже забился в любимую жену, изливая семя. Замер, покусывая её алые губы, глядя пожирающим взглядом на красные щечки, затуманенные серые глазки.— Кхе-кхе, — послышалось рядом.Маша вздрогнула, мигом сползла на землю. Лёша недовольно обернулся, пряча свой член в штаны, пытался широкими плечами прикрыть смущенную любовницу, которая в траве потеряла трусики.— Эрик, бля, — зарычал Алексей. — Женись уже, извращенец хренов.— Отдохнул? Альфа в трех километрах. Не передумал вызов бросать?— Не передумал, — огрызнулся Алексей, встал прямо, как ширма, скрыл надевание трусиков второпях.

Маша обвила его руками за торс, и волк стал волчонком. Смягчился мгновенно.— Идем, — улыбнулся он Эрику и повел с собой жену.Дом Ани временно стал военным штабом. Единственное жилое помещение наполнилось бойцами. Костя и Батон, высокие крепкие парни, принесли оружие. Все говорили одновременно, несчастная Анечка со стаканами угощала бойцов молоком и обещала на ужин жареной картошки. На этот балаган с замиранием сердца и улыбкой на кривых губах смотрел дед Егор, сидя в углу кухни. Ему нравилось происходящее, дома у него не было телевизора, и оказаться в центре событий клана он даже не чаял.Маша улавливала беседы вокруг, стояла, прижавшись к Лёшиной спине. Он разговаривал по телефону. На связи был Михаил, брат Александры.Тут рядом нарисовался Фёдор с испуганными глазами и лицом, имевшим злой оттенок. Он уставился своим чёрным взглядом на Машу и стал спрашивать:— Откуда у неё на шее укус? Откуда у неё на шее укус?!Лёша выкинул руку вперед. Его пальцы зажали лицо Феди за подбородок, а когти впились в кожу.— Не смей повышать голос на мою жену, — зарычал Алексей, оголяя клыки. Он с силой откинул от себя несчастного парня и вернулся к разговору.Маша отвернулась от Фёдора, который пытался её просверлить взглядом. Она так надеялась, что укус на Сашиной шее заживет и никто не узнает, где девушки побывали. Не получилось. Сама взяла с Саньки обещание молчать, и Лёша спросит, откуда укус, и придется ему выложить правду. А это спровоцирует его. Если за себя он будет мстить в пределах разумного, бросит вызов Паше, и всё. То узнав, что его жену похитили, будет вырезать семьи Южных, как предсказывал дед Егор, а потом поедет к людям, и те, бандиты, что служили Паше Волку, либо умрут, либо будут служить Лёше Психу. И не будет силы, способной эту лютую ярость остановить.— …три машины по пять бойцов, — докладывал Михаил в телефоне. — Лёша, эта мразь моего отца прикончил, мать куда-то увез и Саньку с твоей Машей, по слухам, взаперти держит.— Санька и Маша со мной, — ответил Лёша. — Собирай сторонников.— С тобой?! Как они удрали?! Умницы, — Миша сильно любил младшую сестру, по голосу было слышно, что переживал не на шутку.— Скажи Айдару, чтобы Карину с детьми спрятал. Это война, Миша. Убийством одного из нас дело не закончится.Маша уловила разговор Кости и Ани, тётя Нина с детьми спряталась в лесу.В стороне от всех стоял высокий смуглый парень с каре-зелеными глазами. Это был Митяй. Его альфа тоже отправил с Лёшей на верную смерть. Полезный кадр, программист и специалист по новейшим технологиям был страшно бледен от пережитого кошмара, в который по своему интеллектуальному уровню и статусу попасть был не должен. Он так и не понял, за что его хотели убить. Ему было обидно и мерзко все происходящее. Заметив взгляд Марии, он отвернулся и вышел из дома. Больше его в Волково никто не видел.