- 20 -

Дороги в Волково все были заасфальтированы. Поэтому на подъезде к хутору Ани и Кости пять черных внедорожников хорошо разогнались, и тормозить пришлось с юзом, когда увидели, что за народ стоит на обочинах. Стрелять никто не начал, хотя Лёше был предложен вариант всех расстрелять, как только приедут.

Первым вышел Павел Геннадьевич в деловом черном костюме и черной рубахе, что ярко оттеняла его белоснежную шевелюру и голубые глаза. Он вылетел на дорогу, не опасаясь поймать пулю. Знал, что у волков так не принято, будет бой за пост альфы. Его мало интересовал Лёша, поскольку он так же, как и соперник, был в своих силах уверен. Павел смотрел именно на девушку.Мария была единственная из женщин, кому разрешили пойти на битву волков. Заметив пристальное внимание альфы, вскинула бровь. Лёша ей не сказал, что делать в случае его проигрыша, он уверен был полностью, что выиграет. Пашу она не боялась, если останется вдовой, её он точно не получит, ей дорога к Диким.

— Девочка моя, — протянул Павел Геннадьевич, расплываясь в улыбке. — А ты что так быстро сбежала, не понравилось?

— Он меня не тронул, Саньку только укусил. Не верь ему, — тут же выпалила Мария, предотвращая провокации.

— Расскажи-ка альфе, как это ты пространственными изломами управлять научилась, — а вот это звучало как Машин приговор.

— Правда, что ли, с Заклятским по лесам жалась. Смотри, какая волшебница…

Лёша не стал продолжать это безобразие. Бойцы альфы уже вышли на дорогу. Встали в ожидании приказа, но не двигались, потому что Алексей крикнул:

— Я бросаю тебе вызов, альфа! — и огромным лохматым зверем бросился вперед на Павла.

Все замерли. Волк белый с серыми пятнами встретил врага, подпрыгнув резко вверх и обрушившись на шею клыками, сразу придавил Лёшиного волка к земле. Они вцепились друг в друга, упав на асфальт. Серый мохнатый самец вырвался из клыков белого и тут же схватил соперника за бок. Запахло кровью, красные брызги разлетелись по сторонам.Маша думала, что выдержит эту схватку. Не выдержала, стала тяжело дышать, сделала шаг назад и наткнулась на Эрика.

— Если Лёха проиграет, беги в дебри Новы со всех ног, я прикрою, — прошептал он ей на ухо. — За тобой приехали, смотри, как зыркают.Маша подняла глаза на бойцов, которые приехали с Павлом. Они смотрели на неё. Даже битва их мало интересовала. За ней ехали.

А волки рычали и кричали, вопль стоял невыносимый. Чувствовались чуть ли не физически их бешеный напор, буйное зверство, грозная озверелость. Страшно даже смотреть. Неудивительно, что Дикие так и не смогли убить Лёшу или уничтожить Южный клан, волки Новы все дикие и совершенно необузданные в неистовстве.Непонятно, кто проигрывал, а кто нет. Они измазались в крови, но никто из них не визжал и не прижимал хвост. Битва затянулась. И вот они стали уставать. Движения потеряли резкость, больше увиливали, чем нападали. Решили разойтись.Лёшин волк уже не был мохнатым, прилизанный от крови, он, покачиваясь, пятился, а потом обернулся человеком. Маша стонала от горя, на теле мужа живого места не было. Но и соперник его был не в лучшем состоянии — тело Павла всё искусано и разодрано. Раны кровоточили, а бойцы сделали шаг навстречу друг другу. Морды озверевшие, глаза горят, кинули свои тела в бой. Лёша нанес несколько молниеносных ударов, получил в челюсть и отошел в сторону.— Вот и всё! — заорал он.На лице Павла Маша впервые увидела испуг. И хотя он был весь в крови, глаза выдали его ужас. Он отрицательно качал головой, пытаясь выдавить хоть слово, но не смог, ухватился одной рукой за горло, второй за печень. И тут Маша вспомнила, как ей рассказывали о тайных ударах Алексея Воева, после которых жертва умирает в муках в течение трёх дней.Павел попятился назад. Бойцы его поймали, когда он терял сознание, и унесли в машину. Альфа не смог отдать ни одного приказа. Три машины разворачивались и уезжали.Первой к Лёше подбежала Маша, растолкав всех на бегу, не постеснялась крови, обняла его, стараясь поддержать, потому что он падал от ран и усталости.— И что с тобой делать, — шипел он, роняя голову на её волосы. — Сам такую выбрал, знал, что не отвадить будет кобелей.Он потерял сознание. Бойцы его подхватили. Маша расположилась в бане, выгнала всех от Лёши, даже сама носила воду в тазу менять. Боец лежал на узкой лавке. Клочки одежды с него Маша срезала ножом и кидала в топящуюся печь.Она обтирала покореженное тело мужа от крови. Кровоточащие раны зализывала волчьим языком и снова приступала к обмыванию. Тщательно следила за дыханием Лёши, за его пульсом. Вымыла тело, поняв, что многие шрамы так и останутся украшать мужчину. С легкой ухмылкой вспомнила, как целовала его раненого в Приозерном, тогда сквозь обморочное состояние он возбудился, в этот раз всё было куда хуже, волк её не чувствовал.Отвлеклась на минутку. Пришла Аня, из своих стратегических запасов выделила для Марии тест на беременность. Укрыв тело мужа белой простыней, пришлось быстро сгонять до одиноко стоящей будки за домом и с радостным лицом вернуться назад. Так и было, у них с Лёшей будет малыш.По возвращении в баню Мария принялась мыть Лёше волосы. Они у него отросли, теперь были по плечи. Вымыла дорожную пыль, кровь и грязь, промокнула полотенцем. Бледное лицо с синеющими губами поцеловала и еще раз проверила, жив ли боец. Всё было неплохо. Маша старалась. Она его взяла за руку и стала петь. В голову пришла русская народная песня про казака.Тихо постучали в низкую и тяжелую дверь. Вошел Эрик, улыбался.— Не выжил Павел Геннадьевич, — шёпотом сообщил он. — Только до Волково и успел доехать. Михаил звонил, приедут за нами к вечеру.— Лёша очнется, я скажу, — кивнула ему девушка.— Кушать хочешь, Мария Кирилловна? — уже альфа. — Там картошка, жаренная на сале.— Позже, — она вытолкнула мужчину в предбанник и закрыла за собой дверь. — Эрик, правда, что Лёша в пятнадцать лет убил девушек и десяток детей?Он молчал, изучающе смотрел на неё. Знал, как Лёша обустроил жизнь своей избранницы, та ни сном ни духом, что замужем за кровавым убийцей. А тут прямой вопрос. И дал ответ:— Да, — он поклонился и вышел из бани.Мария тяжело вздохнула. Следи, Машенька, за Лёшей, иди, Машенька, к мужу, от тебя, Машенька, много зависит. Не допусти, чтобы стая была вырезана за одну ночь вместе со стариками и детьми.Раздался удар и Лёшины маты. Маша быстро забежала в баню. Парень очнулся и скатился с узкой скамейки, упал на пол и теперь пытался встать. Девушка нырнула к нему, подхватив под мышки, с трудом усадила, оперев бойца на себя.

— Мальчик мой, ты чего падаешь, — она приласкала его, прижимая голову к себе. Он звучно дышал и не прикасался к ней.

— Рассказывай, — шипел он, еще в сознание толком не пришел, а уже требовал отчета.

— От Заклятского до Паши.

— Слушай. И я не лгу, — она заглянула ему в глаза. — Когда мы в аварию с Сашей попали, это не я вытащила нас из машины, это Заклятский выкорчевал и меня и Александру, жизни нам спас. Откуда взялся рядом, так и не поняла, думаю, ехал следом. Я боялась, что он выкрадет меня, как в Приозерном попытался, но не сделал этого. Взял и вызвал пространственный излом к своим ногам и рассказал мне, как это сделать.

— И как же это сделать? — рык волка, очень ревнивого и недовольного.—Только рожденный человеком может мысленно призвать излом к своим ногам.

— Ты прямо рождена для Заклятского.

— Ты уверен? — она отпустила его, но Лёша не упал. — Слушай дальше. Отправил вас альфа на этот проклятый завод, и мы с Санькой дали драпу к людям в город, чтобы спрятаться, потому как Миша сразу предупредил, что от нас альфа хочет, — при этих словах у Леши глаза потемнели, а сам он от бешенства побледнел. — Нас поймали на трассе люди. Там целая бандитская группировка, которая в курсе, кто мы и чем занимаемся. Они знают, что мы оборотни, и охраняют дворец, который принадлежал Павлу Геннадьевичу. Альфа приехал, хитрить пришлось. Саню он укусил, потому что она в драку полезла. Отвлекли его, и мы остались нетронутыми, в сад пошли гулять, я излом и вызвала. А тут на Нове спрятались у Ани.

Больше она ничего Лёше рассказывать не собиралась, и так еще не отошедший от битвы боец уже рычал от злобы. Чтобы не последовало наводящих вопросов, Маша тут же спросила, устроившись напротив мужа прямо на деревянном полу, подогнув под себя ноги:

— А теперь ты мне правду скажи, — она блеснула глазами. — Будучи сыном альфы, будучи сам альфой как мог ты убить невинных детей и девушек из родной стаи? Что за инстинкт ведет тебя в момент, когда ты своих же убиваешь?

У Лёши на лице появилось такое выражение, что Марии стало не по себе. На мгновение даже показалось, что ничего у неё не получится, невозможно этим чудовищем управлять. Но она не сдавалась, у неё теперь в животе козырь, и природой она выдана волку в жены недаром.Алексей, низко нагнув голову, одарил жену невыносимым осатанелым взглядом, при этом улыбаясь одной частью рта, оголяя иглы клыков. Лицо его классических пропорций в одно мгновение превратилось в жуткую чудовищную морду.

— Не оставляй врага в живых, не отдавай свое врагу, вот чему учил меня отец. Зато я никого никогда не насиловал.

— Какое счастье, не насиловал он! Убей меня, Лёшенька, — она сложила ладошки вместе, умоляюще уставилась на него. — Вдруг меня Заклятский похитит? Не отдавай меня врагу, сразу горло перегрызи! Прямо здесь!!! Давай! Чего уставился?! Раз плюнуть — девушку убить!

— Ты что городишь? — зашипел он.

— Я часть твоей стаи, — рычала волчица. — Знаю, что у тебя в голове. Ты уже настроил планы, скольких ты убьешь после смерти альфы, сколько семей будут убиты вместе с детьми. Месть, вот чего ты желаешь. А ведь это твоя семья, твоя опора и будущее. —  Маша замолчала и ласково, умоляюще добавила: — Не убивай никого из стаи. Они примут тебя и будут тебе верными, даже те, кто сегодня с Павлом приезжал. Потому что ты сильнее, и они это ценят.

— Ты не знаешь, глупенькая, они опасны, — он смягчился, понял, чего она хочет от него.— Лёшенька, сам подумай. Ведь недаром тебе человек в жены достался, — она потянула к нему руки, трогала уже лицо, а не морду зверя. — Пожалуйста, остановись сейчас. Не дай себе превратиться в то, во что Павел превратился. Я не хочу на месте Виктории оказаться.— Никогда не окажешься, — утвердил он.— Тебе кажется, что сможешь себя контролировать, но если хочешь держать себя в руках, нужно начинать немедленно, — она подтянулась к нему. — Ради меня.— Я не хочу, чтобы ты лезла в мужские дела.— Оставь стаю в целости и невредимости. Не мсти, Алексей Владимирович, — она шептала ему в лицо, поцеловала, глядела в глаза. — Я не переживу, если ты кровью Волково зальешь, — Маша взяла его руку и приложила к себе на живот. — Мне теперь нельзя нервничать, я твоего ребеночка ношу.Она сделала это. Перевернула его сознание, изменила жизнь. Лицо его стало выражать полное умиление. Улыбка медленно стала украшать лицо.— Правда? — потрясенно выдохнул он.Для Лёши дети означали возвращение в настоящую семью, из которой его выкинули Дикие. Приобретение того, что потерял много лет назад. Только наличие собственного ребенка изменит его отношение к другим детям стаи, которые не могут быть разменной монетой во взрослых разборках. Имея своего любимого ребенка, мужчина обречен видеть его в чужих детях и не навредит им никогда.Он не знал, как теперь дотронуться до Марии, смущенно стал улыбаться, водя руками около неё и не решаясь прикоснуться.— И давно? И когда ждать? — он уставился на неё, — Ты кушать хочешь?— Да, — улыбнулась она, — пойдем картошку, жаренную на сале, кушать.Они поднялись, парень не нашел одежды, тогда Маша, улыбаясь, стала на нём завязывать простынь. Делала это аккуратно, чтобы не закровоточили свежие раны.— Я когда тебя в первый раз увидела, то решила, что ты как римский патриций. Ну, конечно, когда не злишься, — она чмокнула его в щеку. — В таком торжественном одеянии ты теперь цезарь.— Маняш, разборок не избежать, — словно извиняясь, предупредил Лёша, поглаживая её по плечу, смотрел на неё с любовью и нежностью.— А ты постарайся, — без шанса на компромисс кинула она и пошла из бани на ужин. Альфа-волчица Южного клана почти ни с кем не разговаривала. Она стояла за спиной мужа, держа его за руку, в нужные моменты сверлила его взглядом. По возвращении в Волково присутствовала на всех собраниях и переговорах. Ей воочию пришлось убедиться, как некоторые волки откровенно нарывались на неприятности и доводили встречи до конфликтов. И с гордостью наслаждалась умом и выдержкой своего мужа. Он исполнил обещание. Но сдавалось Марии, что втихаря были отданы некоторые приказы, касающиеся именно людей и того дворца, где Павел Геннадьевич держал двух пленниц.Всё в клане утихомирилось к первому сентября. Чудом выжившие Виктория Сергеевна и её подруга Василиса вышли на работу в школу. Александра решила продолжить учёбу в университете, они с Федей уехали жить в город, потому что Хмельницкий занял завидный пост в Министерстве Природных Ресурсов, чтобы курировать интересы стаи.Мария занялась переделывать дом для своих будущих детей, редко разлучаясь с мужем, растянула переустройство дома почти на всю беременность. Она была безумно счастлива, и только одно её угнетало: рано или поздно за спасенную жизнь Лёши придется Заклятскому заплатить.Дорогие читатели! Немного позже будет четвертая глава. Постараюсь, сделать её короткой, но ёмкой. Она будет отличаться наличием колдовства и мистики. Очень надеюсь, что понравится!

Глава 4 ПРОЩАЙ, НОВА.

Маша пыталась вспомнить, как зовут этого одинокого волка. Он в поселке не появлялся очень давно, хотя был нужен стае. Где-то шлялся, жил среди людей, а теперь, почувствовав запах альфа-волчицы, который не пропал даже во время беременности, решил поздороваться.

Высокий, худой, с черными волосами и карими глазами, в которых отсвечивала зелень хвойного леса. Бледный, как большинство программистов. С некоторой изнеможённостью в голосе и движениях.

Он стоял над ней и улыбался, почти не глядя волчице в глаза. А она, хоть и сидела, взирала на него свысока, пытаясь понять, что ему нужно.

Поглаживая свой большой животик, Маша хотела только кушать и побыстрее убраться из города домой. До рождения ребенка оставался месяц, и Лёша настоял на полном обследовании с УЗИ и сдачей анализов. На время избавился от пристального внимания супруги, теперь втихаря успеет наделать чёрных звериных делишек. Уже Санька позвонила, накапала, что Федяня с Лёшкой поехали в снукер играть, и надо было место выбрать, «Меридиан», небось Федя понтануться решил.

Маша уже позвонила мужу, обрадовала, у них будет мальчик, тот поначалу скрывал звуки кия об бильярдные шары, но так радостно заорал в трубку, потеряв бдительность, что даже было слышны слова официантки: «ваше пиво».

Теперь Мария сидела в светлом холле платной клиники, ждала, когда Айдар придет с результатами анализов. Недалеко в коридоре торчали два охранника, не думавшие, что пришедший поздороваться волк представляет альфе угрозу.

— Митяй, — вдруг напомнил парень, и девушка вскинула брови, словно вспомнила. — Борис Евгеньевич просил привезти тебя к нему.

Маша резко посмотрела в сторону охраны, а их уже не было. С двух сторон, облаченные в белые халаты на теплые одежды, а главное, в бахилах шли шестеро высоких мужчин.

— И надо побыстрее, — давил Митяй. — Пойдем, Мария Кирилловна, без сопротивления. Разрешено стрелять и волочь тебя силой.

Сердце ёкнуло от ужаса. Вот и всё, кончилась счастливая семейная жизнь. И главное, она теперь связана по рукам и ногам нерождённым младенцем, её шантажировать можно со всех сторон. А после рождения ребенка будет ещё хуже.

Встала на ноги. И хотя платье её серое было шерстяным и теплым, один из похитителей накинул на неё шубку с капюшоном. Повели из больницы. Она очень надеялась, что Айдар это увидит, и Лёша спасет её. Но Айдара нигде не было. А Лёшенька так мечтал побыть один на один со своими бетами, оставил жену, и будет жалеть об этом всю жизнь.

Было начало весны, суровое с морозами. Воздух ледяной кусал кожу, окутал город легкой дымкой. Люди старались на улицу без причины не выходить, а если и ходили по улицам, то уж точно не зевали по сторонам. Поэтому вышедшая девушка под конвоем осталась всеми незамеченная, даже охрана больницы посчитала, что все нормально.

Марию усадили в теплый салон большого внедорожника, и кудрявый щекастый мужик с переднего сиденья поздоровался с ней. Лицо его было бандитское, отвратительное и мерзкое. Девушка скинула шубу и села поудобнее. На мужика не смотрела, сверлила взглядом Митяя, который сел за руль.

Рядом с Машей сел незнакомый боец, держал дистанцию, давая беременной принять позу, которая ей нравится. Он тут же показал Марии, что между сиденьями в ящике есть вода, два яблока, печенье и что-то еще в хрустящих пакетиках.

Маша закрыла глаза, но слёз не было. Она не позволила себе размякнуть, всё её сознание было настроено на выживание. Инстинкт правил бал, и она потянулась к яблоку, закусила его.

— Очень приятно познакомиться, я Олег… — мужчина был навеселе, но настроение его вскоре изменилось, и он больше не разговаривал.

— Ты не смеешь с ней общаться, — перебил его Митяй, выезжая на главный проспект города, который уводит машины на трассу. — Это тебе не девочка с улицы.

— И как давно ты Заклятскому служишь? — Маша откусывала яблоко, удивляясь своему спокойствию. А ещё любопытству, ведь её повезут на Нову, но не к изломам, а вглубь.

— С двенадцати лет, — ответил Митяй, и послышалось удовольствие в его голосе, воспоминания доставляли ему радость. — Я от мамаши сбежал в лес, решил, пусть лучше Дикие меня сожрут. А Дикие оказались самыми цивилизованными оборотнями на всей Нове. Борис Евгеньевич увез меня на самолёте в Сердце своей империи, оттуда мы летали к людям в Европу, я был в Париже, Милане, Берлине. Я общался с великими учеными. Они меня поддержали. Никому в стае не нужен был мой талант. А Заклятскому нужен. Это я провел сотовую связь в Нову и по моему научению все стаи строят вышки. Это я создал интернет в самой Нове и провел человеческую сеть через множество изломов. Это я придумал зеркальную систему, чтобы улавливать спутниковые сигналы Земли, потому что на Нове еще спутников нет. Мне платят деньгами и золотом. Я на Земле имею счета в Швейцарских банках, а на Нове самые дорогие дома в элитном районе Сердца.

— Сердце — это город? — поинтересовалась Маша.

— Да, центр империи.

— А Заклятский император, — хихикнула девушка.

— Некоронованный пока, — Митяй упустил её смешок, который оскорбил его самые теплые чувства к учителю.

‍

— А когда коронация? — Маша явно издевалась над парнем, поэтому он настроил зеркало заднего вида, чтобы смотреть на её румяное довольное личико.

— Когда наследника родишь.

Мария улыбаться не перестала, только улыбка стала хищной.

— Я только от Воева рожать буду, помяни мое слово, не заставите, — прошипела она с усмешкой.

— Заклятский бесплоден, биологическим отцом его ребенка выбран Воев. Поэтому он тебя сразу и не выкрал, ждал, когда ребенок подрастет, даже если ты сейчас взбрыкнешь, у нас есть средства, чтобы мальчик выжил.

— Ты даже пол знаешь, — вздохнула Маша.

— И даже имя, которое вы выбрали, — удовлетворенно ехидничал Митяй.

— А почему он хотел меня в Приозерном утащить? — недопонимала Маша, яблоко как-то больше не лезло, и она сунула огрызок в руки охранника.

— Думал тогда, кто отцом ребенка станет. Не сразу решил Лёшку выбрать.

— А кого думал выбрать?

— Меня, — он расплылся в улыбке. — Я должен был стать отцом твоего ребенка, но Борис Евгеньевич почему-то решил, что от влюбленных в паре рождаются крепкие и удачливые дети, поэтому ты так долго была с Воевым.

— Хозяин мира Борис Евгеньевич у нас, не так ли?

— Двух миров, Мария Кирилловна. Когда ты узнаешь, какие люди строят империю, проникнешься уважением к своему новому супругу. А что касается меня, так я очень благодарен, что ты тогда Борису позвонила и попросила вытащить нас с завода Залеских. Дикие нас реально спасли. А я ведь думал, всё, смерть моя пришла.

Маша закрыла глаза, наваливалась паника, хотелось рвануть прямо на ходу из машины, убиться вместе с ребенком, лишь бы не попасть в рабство. Но дверь была заблокирована.

— Не глупи, — рыкнул Митяй, и охранник рядом как-то резко дернулся в сторону Маши с лицом испуганного раба, не выполнившего приказ.

Дальше было тихо. Маша приклонилась лбом к стеклу и обреченно усмехнулась. Вот так прошлым летом её увозил Лёша из мира людей в мир оборотней, насильно, без права выбора.

Машина неслась на запад. Завернула с трассы на отличную дорогу и выехала в закрытую зону частного аэропорта. Небольшая взлетная полоса и транспорт малой авиации. Было многолюдно. На очищенной от снега площадке столпились человеческие мужчины кто в деловых костюмах, кто одет попроще, но у всех важный вид и дорогие куртки на плечах. Между ними стояли три стюардессы в синих костюмах и красных пилотках, они были оборотнями, не мерзли на морозе и заигрывали с будущими клиентами.

Все покидали автомобиль. Митяй открыл дверцу, чтобы выпустить Марию, но она села посередине сиденья, выходить отказалась.

Толпа с радостью встретила кудрявого мужика, который со своей братвой полез обниматься со старыми знакомыми. И тут началось то, зачем мужчины собрались. Они расстёгивали свои вороты и показывали волчицам свои ключицы, а девки стали обслуживать их, кусали одного за другим, превращая в оборотней. Пошатываясь, покусанные проходили в небольшие самолеты, где им станет плохо, ну а потом очень хорошо.

— Мон амур, — большая ладонь возникла рядом с Машиным лицом. Заклятский нагнулся, заглядывая в машину. Как всегда, с иголочки, в дорогом зеленом костюме. — Ты все так же восхитительно пахнешь.

Кто-то ему уже подстриг брови, сделал маникюр и модную стрижку. Выглядел он на все сто, и если правда, что он так велик и могуч, то любая женщина пошла бы за таким, а вот Маше страх как не хотелось попадать под его власть.

Не дождавшись, когда девушка вылезет, он сам сел в машину и не дал Маше сбежать через другую дверь. Тут даже попытка сопротивляться невозможна, руки его были таким сильными, что Маша невольно вспомнила, как ими Борис вскрывал кабину машины, пытаясь спасти попавших в аварию девушек.

— Ребенка не пугай, — шептал он ей на ухо, стал поглаживать круглый живот. — Не будем его звать Владимир, он будет Владамир Борисович Заклятский.

— Не будет, — само собой выпало.

Его пальцы скользнули по пуговкам на платье, открыв одно плечо.

— Так нельзя! — испугалась Маша, когда его пальцы тронули метку на её ключице, что источала запах любимого волка.

— Можно, если осторожно, мон амур. Мне не нравится, что ты моего сына пугаешь своим беспричинным страхом. Станешь моей, и смятение уйдет.

— Я могу умереть, — она знала это наверняка, все оборотни знают, что вторую метку можно ставить только после года вдовства, иначе наступит смерть.

— Воев всадил мне в позвоночник пять пуль и две в голову, а я выжил, — он горячо шептал ей прямо в лицо. — И ты выживешь.

Он резко припал к её ключице и запустил в Лёшину метку свои клыки, при этом сковал все движения девушки и не обращал внимания на её крики, пока она не потеряла сознание и безвольно не упала в его руки.