- 26 -

Кирилл с интересом разглядывал Митяя, который сидел рядом и разложил свою компьютерную технику у себя на коленях. Лёшу он тоже бы с удовольствием рассмотрел, но зеркало заднего вида в салоне было сломано младшими детьми, поэтому приходилось только слушать голос зятя.

— Деньги сейчас из Швейцарии переводи мне на альфа-счет.

— Перевожу, перевожу, — недовольно ворчал Митяй, — время нужно.

— Почему не звонили, не приходили? — интересовался Кирилл, двумя толстыми руками вцепившись в баранку от переживаний.

— Я Маше предлагал пару раз, она наотрез отказалась, — это была правда.

— Это из-за матери, — вздохнул Кирилл. — Маша совсем плоха, может, в больницу?

— Нет, — Лёша набирал номер телефона, держал на руках Машу с младенцем у груди. — У нас свой врач.

— Да, — торопливо ответили в трубке. — Вы живы?

—Айдар, деревня называется Кузнецово, улица Придорожная, дом тридцать семь. Собери инструмент, возьми Карину, Маша болеет и очень сильно.

— Я понял, скоро будем, — пообещал голос в трубке, и раздались короткие гудки. Айдар очень быстро отошел от удара, который получил при похищении Маши, теперь обязательно поможет.

— Магазин! — вскрикнул Митяй, когда они подъезжали к деревне. — Остановитесь, Кирилл, нам надо поесть купить.

— И Маняше что-нибудь из детского питания, жидкое, — велел Лёша.

— Хорошо, — кивнул Митяй и выскочил из машины у обычного деревенского магазина, рядом с которым располагалась остановка рейсового автобуса.

— Может, денег надо? — поинтересовался новоявленный дед.

— Вот в деньгах мы точно не нуждаемся, — усмехнулся Алексей. — Нам бы теплую постель и душ. Душ есть?

— Да, работает, — с некоторой гордостью ответил Кирилл.

Митяй вернулся с четырьмя пакетами еды. Выдал Лёше пластиковую ложку и банку с детским питанием, остальное всё закинул в багажник.

Тронулись дальше. Лёша закутал в свою толстовку младенца и сунул в руки Митяю. Митя, как несметное сокровище, держал маленького Вову, не прижимая к себе. А Лёша подтянул Марию, усадил её и стал кормить с ложечки. Несчастная девушка как смотрела в никуда, так безвольно и лежала. Глотать не собиралась.

— Маняш, — жалобно проскулил Лёша, — ну помнишь, я тебя с ложечки кормил, ты так хорошо кушала.

— Не помнит, — раздраженно шипел Митяй.

— Заткнись, — не менее раздраженно отвечал ему альфа.

Запрокинул Маше голову и зажал нос, чтобы проглотила еду.

— На хрена так делать?! — возмутился Митя. — Не насилуй её!

— Я тебе, сука, слово давал, как мне жену кормить?! — Лёша с психу саданул коленом в спинку переднего сиденья пассажира, Митяй дернулся, младенец заорал на весь салон.

— Ты ребенка расстроил! — заверещал Митя, испугавшись орущего младенца.

— А ну заткнулись! — не выдержал Кирилл, грохнул своим тяжелым басом. — Ребёнка матери верни! Покормишь Машу дома! Тишина!

Парни притихли, вернули Вову к груди, он сразу успокоился. В полной тишине доехали до дома родителей.

Дом был большим срубом из бруса. Без отделки пока, но с хорошими окнами и с черепичной крышей серого цвета. Без забора, потому что это был самый крайний дом, вдалеке от деревни, совсем близко к лесу и речке, на которой ещё стоял лёд, но в очень жаркий по-летнему день, что редкость в начале весны, лёд быстро таял. За домом был старый сад, что указывало, дом построен не на пустыре, а на старом участке.

Двор с дровяником, свалкой строительных отходов. Добротная детская площадка, сразу видно, любящий отец времени не пожалел, своим ребятам сделал горку, под ней домик, рядом качели двух видов и песочницу, которая потерялась под горой песка. Снег почти сходил, оголяя проталины с проклюнувшейся травой и первыми цветами.

Младшие братья и сестры Маши вывалились встречать папу, но быстро веселые крики прекратили, увидев очень нехорошего на вид дядьку с тётей на руках и длинного страшилу с рюкзаком за плечами и пакетами, набитыми продуктами.

Лёша пролетел за Кириллом в дом. Небольшая прихожая, сразу гостиная, соединённая с кухней. Наверх убегала деревянная лестница с рельефными балясинами. Сразу видно, люди устали от городской жизни, на большой русской печке, не побеленной, так и оставленной в красном кирпиче, чугунки всех размеров, лоскутное одеяло на лежанке. На деревянной лавке у печи кот сидит серый пушистый. Заметив оборотней, вздыбился, зашипел и дал драпу в подполье.

— Где ванная? — спросил Лёша, опасаясь перепуганную худенькую женщину, которая узнала свою дочь.

— Машенька, — зарыдала она. — Господи! Это ж я тебя столько растила, столько мучилась с тобой, чтобы ты вот так ко мне пришла?!

Женщина резко замолчала, наткнувшись на невыносимый злобный взгляд ледяных салатовых глаз.

— Что мне ей сказать? — рычал Лёша, обращаясь к Кириллу.

— Угомонись, мать, — хмыкнул дядька Кирилл, что был на голову выше зятя, и открыл дверь в ванную комнату.

— Угомонись мать, — рыкнул Лёша на тёщу, и Кирилл загоготал в голос, забирая с Маши младенца.

В ванной ванны не было, зато была душевая кабинка, унитаз и большая скамья. На скамью Лёша положил жену, стал её раздевать. Заботливо, бережно. Он старался держать себя в руках, когда увидел на спине царапины от когтей. Сдержанности своей он обязан Маше, это она воспитывала в нём настоящий характер. И сейчас, понимая, что пришлось пережить бедной Маняше, он изо всех сил держался, чтобы не завыть.

Мыл её детским мылом, всё любимое тело, все складочки и рельефы. Лоно несчастное после родов чуть касался, ощущая, что больно, что неприятно и даже страшно.

Запах Маши после рождения сына стал не таким ярким, и только если приблизиться к ней, он становился ощутим

Укутал девочку свою в полотенце, подержал некоторое время, прижимая к себе. Уложил на твердую скамейку и стал зализывать раны по всему телу. Отвлекся, когда в дверь постучали.

Женщина вылупила очумелые глаза на зятя, пихнула ему чистую одежду в руки. Лёша взял вещи и перед носом женщины захлопнул дверь.

— Вот я свою девочку для этого рожала! И за что мне такой зять! — тут же раздалось за дверью. — Кирилл, он нашу девочку съел, у него вся морда бандитская в крови!

— Угомонись мать, — раздался строгий голос отца семейства.

— Бедная моя Маняша, — шептал Лёша, одевая свою любимую жену в спортивный костюм матери, — как ты вообще выжила с такой мамашей?

Тёща, конечно, была с махровыми тараканами в голове, но хозяйка отменная и мать отличная. Пока Лёша купал Марию, она на кухне накупала Вову, запеленала его в простыню и устроила в большой корзине для него люльку, приставила нянек из старших детей, так что младенец голоса не подавал. И еще успела накрыть на стол, нарезать, нашинковать, заправить.

Митяй разложился с компьютером за широким столом, его почему-то злая женщина не гоняла, а наоборот, услужливо спрашивала, что он будет кушать. Это взбесило Лёшу окончательно, и он решил, что Митяя надо стрелять.

На первом этаже была маленькая комнатка с полутораспальной кроватью и письменным столом, больше ничего не влезло. Кирилл заправил свежее белье. На него уложили Машу.

— Она совсем плоха, — шептал заботливый отец, целуя свою дочь. — Что у вас случилось?

— В аварию попали, — соврал Лёша и тут же встал по струнке, прижавшись в стену, пропуская вперед бабку с внуком на руках.

— Идите ешьте, я покормлю и присмотрю, — неожиданно тихо сказала она.

Лёша не ел очень давно, но зверского аппетита не нагулял. От домашней наливки не отказался, алкоголь должен был помочь расслабиться. Кирилл всё хотел знать, кем Лёша работает, где они с Машей живут.

Работал Лёша управляющим в большой семейной корпорации, дома своего пока нет, но скоро коттеджи будут достроены, и они уедут в новое жилье. Кредитов, ипотек не брали, строительство жилья не долевое, машины пока тоже нет, банковские счета имеются. Это всё удовлетворило человека, и он стал углубляться в подробности своего хозяйства.

Алексей вышел подышать свежим воздухом, набрал телефон Александры. Санька ответила сразу. Затараторила последние новости. Оказалось, не вся стая ушла из Новы. Сторонники старого альфы, Павла Геннадьевича, Лёшин приказ игнорировали и остались в Волково. Так и получилось, всё равно враги Алексея плохо кончили.

— Как Машенька? — Санька Лёшину жену просто обожала в свете совместного побега от насильника.

— Санька, — шептал грустным голосом Лёша. — Возьми Федю, съездите в ювелирный магазин. Мочки у неё заживают, купи серьги, удобные, так, чтобы каждый день носить можно было, но красивые. И цепочку с кулоном.

— А кулон какой? — оказалось, это важно.

Это важно для женщины! Не только то, что мужчина дарит подарки, которых Лёша не дарил, но и то, что это за подарки.

— Птичку, — печально усмехнулся альфа, вспоминая, что Маша однажды заикнулась о попугайчике, а Лёша наотрез отказался и грубо пошутил, что позавтракает случайно её птицой. — Только без клетки, свободную.

— Хорошо, молодец, я думала, что ты её не любишь так, как она тебя. Нас баловать надо.

— Давай, — недовольно буркнул он, отключил звонок. На улице стемнело, к дому подъехал черный джип Айдара и Карины.

Медики вышли, одетые в белые халаты, в руках чемоданы. Айдар, заросший черной бородой, стал похож на гордого кавказского горца, коим и являлся по линии отца, а по матери башкир. и эта горячая смесь породила очень приличного врача.

— Миша сейчас считает, сколько наших уцелело, — на ходу докладывал Айдар, проходя в дом. — Эрик коттеджами плотно занялся, сейчас дорогу делать начали, шестнадцать бригад нанял, чтобы быстрее всё закончить.

Домашние от врачей в стороны разбегались, дети совсем стихли и убежали наверх. Тёща выбежала из комнаты, как ошпаренная, уступая место очень серьезному высокому доктору и его светловолосой помощнице.

Они закрылись в комнате, Карина взяла осматривать младенца, постелила на стол одеяла и, улыбаясь, улюлюкая, стала малыша распеленывать.

Айдар принюхался к Марии, отвернул ворот и осмотрел ключицу. Рана гниющая вспухла после купания, стала чуть кровоточить. Карина увидела, что происходит, выпучила глаза и замерла от ужаса.

Черные глаза с кровавым оттенком медленно переплывали с Маши на Лёшу. Айдар так изменился в лице, принял половину оборота, оскалившись.

— Воев, — шипящим рыком произнес мужчина, — когда можно вторую метку ставить?

— Через год после вдовства, — Лёша побледнел, сердце ёкнуло, по лицу Айдара было видно, что всё очень плохо.

— Я чувствую девять меток, две из которых твои, и последняя сделана недавно. Ты своими амбициями убил собственную жену.

— Я не убивал…

— Шайтан! — взревел Айдар. — она умирает! Пара-тройка часов осталась!

Лёша с паникой на лице выбежал в гостиную, перепугав своими страшными глазами всех присутствующих.

Он стал натирать лицо ладонями, ходил взад-вперед. Нет, паниковать он себе не позволит. Айдар, конечно, специалист, но Лёша тоже не в простой семье вырос. Его голова в бешеном темпе искала выход из сложившейся ситуации. Не могло быть так, чтобы они с Вовчиком остались без мамки. И в этот момент раздался с улицы протяжный волчий вой. Похолодели все: и люди, и оборотни.

Митяй шарахнулся в сторону от окна, у которого стоял обеденный стол, споткнулся и упал.

— Заклятский, — заикаясь, произнес он.