- 25 -

Зал был небольшой, но с высоким потолком, просто невероятно высоким, в самом верху копошились ветки деревьев. Стены мрачные, словно из стволов сосен, расступились, делая арочный вход. Ночь светом луны заглядывала в единственное окно. Горели свечи в десятках подсвечников, стоящих прямо на полу. И там же на полу сидела беременная молодая женщина и рисовала на больших листах бумаги карандашами.

Лёша не сразу узнал её. А она совсем его не узнала. Медленно тяжело поднялась. Она была одета в брючный костюм из черного бархата. Широкие штаны, из-под которых торчали золотые тапочки, расшитые камнями. Широкая кофта с длинными рукавами, которые заканчивались манжетами из высоких браслетов. Браслеты, как оковы, усыпанные сияющими брильянтами и рубинами. С такими же камнями ожерелье, как широкий ошейник, опоясавший тонкую шею целиком. А уши закрыты полностью серьгами-каффами. На руках перстни всех мастей, а когти длинные выкрашены в разные цвета. И на лице краска. Хотя Маняша раньше игнорировала косметику, теперь современный макияж украшал её лицо, изменив до неузнаваемости. В волосах маленький обруч. Она юная императрица, царская краса, разнаряженная жестоким правителем.

И Лёша с тоской подумал, что даже обручального колечка ей не подарил.

— Маняша, — он протянул ей руку, — пойдем домой.

— Она не помнит тебя, — шептала за спиной Нова.

— Совсем, — подтвердил Митяй, боясь вступить в зал.

В подтверждение этих слов Мария выпучила глазки в испуге и, набрав полную грудь воздуха, в панике закричала:

— Боря!!!

У Лёши сердце в пятки упало. Его Маняшенька зовет на помощь другого мужчину! Он ломанулся вперед, выловил её, когда она пыталась сбежать к лестнице, услышал быстрые шаги приближающегося Заклятского. Можно было уйти, но он не желал всю оставшуюся жизнь знать, что не убил врага. А ведь это его девиз: «Не оставляй врага в живых, не отдавай свое врагу».

Получил когтями по лицу, Маша вцепилась в его руку клыками, он с трудом её оторвал, заломил руки за спину и потащил к стене, где образовался проход.

— Митяй! — закричал он парню, который, попав в замок, быстро восстанавливался. — Отрабатывай, держи крепко, — он вручил руки пленницы Митяю. Оказавшись в руках программиста, девушка замерла. Она его знала и не боялась.

— Кто это, Митя? — жалобно спросила она.

— Тихо, Мария Кирилловна, — шептал он, — всё хорошо.

Заклятский имел морду как у Дикого. Выскочил к Лёше в белой рубахе и брюках. Накренился вперед, и глаза его огромные засияли алым пламенем. В большой пасти выросли острые клыки. Он растянул свои длиннющие ручищи по перилам лестницы и царапал их когтями.

— Воев, — взрыкнул альфа Диких. — Куда тебе такая волшебница? Ты же сгубишь все её таланты лесной феи.

— Подойди ближе, Заклятский, — Лёша тоже потерял человеческий вид. Его целью было нанести удары, которых противник страшно боялся, ведь от этого умерло очень много его друзей, которых он пытался откачать в замке, но не сумел.

Можно не убивать Заклятского, только ближе подпустить и сбежать от него, чтобы Машу спасти. Поэтому Алексей действовал молниеносно. На раз-два подлетел к противнику. В два приёма ударил по огромному телу врага, стремительными темпами бил со всей мочи, не обращая внимания на ужасную боль от когтей Заклятского. Чтобы не попасть в крепкие объятия Дикого, парень шустро увильнул в сторону и со всех ног кинулся к стене. Резво юркнул в проем, который стал закрываться за ним, и всё, что услышал Алексей, это имя своей жены. Боль утраты была в голосе Заклятского, он потерял самое дорогое в жизни.

— Ты ранен, — принюхался Митяй.

— Пустяки, — Лёша хотел подойти к Маше, но та, скрученная по рукам, пинала его еще издалека.

—  Отпустил меня немедленно!

— Не могу, — с сочувствием ответил Митяй.

— Боря убьет тебя, предатель! — а в голосе уже властные нотки. властительницы мира.

— Держи её, — Леша подхватил её ноги, и они вместе с Митяем потащили беременную женщину по темным коридорам и проходам. Спешили за Новой, которая звала их за собой, выводя в лес.

Маша ругалась, но в основном на Митю, пугая его скорой расправой. Замолчала, когда очутилась в лесу.

Воздух холодный, но с запахом тающего снега и пробивающейся травы. Ранние птицы, готовые к пению. Это территория рядом с Киевом, и никаких пространственных изломов и близко нет.

Существо повело руками. Через мгновение рядом с ней появился Лавирующий излом. Лёша опустил ноги любимой женщины, оставив её так же на попечение Митяя. Стал наблюдать за тем, что творила Нова. Вот так умел вызывать изломы Заклятский, и Машу этому научил. Но Нова на одном изломе не остановилась. Один за другим изломы вставали друг за другом, пока не набралось их пятнадцать штук. Они выстроились изогнутым туннелем, похожие на зеркальный проход, когда одно зеркало прикладывают к другому. Но в конце туннеля был пейзаж северного края с сугробами между деревьев.

— Там твоя родина, — сказала Нова, — Бегите быстрее. Сейчас уже время.

И в подтверждение её слов земля затряслась. Планета отторгала чуждых. Двое молодых людей схватили Марию и побежали по пространственному туннелю в сторону родной земли.

Они выскочили в сугроб, вдохнув ледяной воздух планеты Земля. Отпустили Машу в снег. Обернулись, а пространственных изломов нет, кругом лес и озеро подо льдом с небольшими заносами сугробов. Небо ярко-розовое от восхода солнца.

— Как ты смеешь! — Лёша получил пощечину. — Борис найдет меня!

— Хрен, — рыкнул обиженный Алексей, — ты моя жена, а не его. Он обманул тебя!

— Я Заклятская Мария Кирилловна! И ношу его ребенка!

— Шлюха! — он сильно обиделся. Рванул ткань на её плече. Она билась в его руках. — Прости! Это я во всём виноват!

Он увидел безобразную рану на её ключице, опухшую и похожую на синяк. Но позволить носить метку другого не мог. Знал, что даже после укуса она не вспомнит его, но хотя бы будет шанс всё исправить.

— Лёха, нет! — но было уже поздно, клыки вошли в плоть несчастной Маши. — Он её семь раз кусал, пока она тебя не забыла, она не выживет!

Лёша тут же вытащил клыки. Метка уже стояла, а девушка в его руках стала задыхаться. Падала на снег. Альфа навалился на неё, сорвал с шеи прекрасное украшение и замер. Под ожерельем вся кожа была искусана. Стал снимать серьги, а там порваны мочки. Ребенок в животе пинал Лёшу, словно пытался защитить маму. Отчаянно со всего маху бил папке в живот, чтобы не наваливался.

— Маняша, — испугался Лёша, — зализал рану, чтобы не болела, но больно ей было от другого. Она закричала пронзительным криком, сложившись пополам.

Лёша выпустил её из рук. Несчастная роженица забилась на снегу от преждевременных схваток.

— Митяй!!! — Лёша не знал, что делать. Он понял, начались роды.

Взяв себя в руки, побежал ломать ветки близ стоящих елок. Торопился, быстро-быстро складывал на снег хвойные лапы. Поверх них кинул свою куртку. Подбежал к ошарашенному Митяю, отобрал куртку у него. Соорудив кровать на снегу, взял кричащую жену на руки и уложил её на более теплое место.

— У неё все штаны мокрые! — закричал он в ужасе, пытаясь выяснить, откуда вода. — Митяй, мать твою!

— А я-то что?! Я впервые такое вижу! — его одурелый крик прервал очередной вопль рожающей женщины.

— Интернет! Давай, как… Что… Тут, — Лёшу колотило от происходящего, он стал стягивать с Маняши штаны.

— Сейчас, — торопился Митяй, копаясь в своем рюкзаке. — Это я точно умею.

Он достал свой маленький компьютер и несколько коробочек. Смотрел на небо, улавливая нужные сигналы. Взял и вышел в интернет.

Леша держал Марию за руку, с полным сочувствием смотрел на её замученное личико. Весь вспотел от переживаний, трясся от происходящего.

— Это воды отошли! — сообщил Митяй, давал чёткие распоряжения, отвернувшись от процесса, боялся глаза поднять, как ему было страшно. — Надо дышать глубже! Да не тебе, идиот! Роженице.

— Маняша, глубоко дышим! — Леша показывал, как надо дышать, и Маша вроде слушала его, но смотрела в никуда, опять закричала от боли.

— Это схватки! Когда становятся частыми, нужно тужиться! — вычитывал Митяй, впившись в текст глазами. Поерзал, покопался в рюкзаке дрожащими холодными руками. Это кажется, что только Маша рожала, парни рожали вместе с ней, ужас как переживая.

— Лёха, возьми нить и между её ног залезай. Роды принимать будешь.

— Маша, дышим глубоко! — командовал Алексей, забирая нитку, вытащенную из кофты Митяя. — Зачем нитка?

— Пупок перевязывать будешь. Три сантиметра от живота, а перерезать десятью сантиметрами выше.

Набравшись смелости, Алексей полез принимать роды. И когда схватка содрогнула Машино тело, крикнул:

— Тужься!

Она старалась, но не смогла. Отдышалась и опять закричала от боли.

— Может, на живот надавить? — беспокоился Лёша, понимая, что ничего не получается, а схватки участились.

— Ни в коем случае. Порежь ей кожу там, чтобы выпустить младенца. Она может задушить его, если он застрянет, или голову искалечить.

— Ты охренел! Что городишь?! Блин, — он смотрел между ног роженицы, и руки тряслись. Маша тужилась, и вроде плод пошел. Надо было действовать. Когтем порезал свою женщину и увидел головку своего сына.

— Я вижу его, он рождается!

— Лови, руками держи голову. Младенцы сами голову держать не могут! Освобождай плечи при очередной схватке.

— Тужься! Сильнее! — Леша ухватил младенца за голову, потянул плечи, и его сын появился на свет.

— От слизи рот освободи, он должен кричать!

Лёша освободил рот грязного в крови младенца от слизи, тряхнул его, и тот закричал противным младенческим воплем. Крохотное тельце пробирала дрожь. Маленькие ручки, расставленные в стороны, тряслись то зажимая, то разжимая пальчики.

Митяй заплакал, его жизнь не будет прежней. В отвращении перекосило его лицо, когда Воев, завязав пупок, полез перегрызать пуповину клыками.

Новый гражданин планеты Земля родился, и отец поднял его высоко, рассматривая со слезами на глазах.

— К груди прикладывай. Положи на живот, — отдышавшись, продолжил читать Митя, вытирая пот со лба.

Лёша расстегнул кофту из черного бархата. На мгновение замер, уложил ребенка животом на мать. Грудь Маши была в синяках, соски закусаны.

Волк закрыл глаза и стал тяжело дышать, сжимая кулаки. Всё в прошлом. Пережила, и хорошо. А будущее Лёша сможет создать. Окружит её любовью и заботой. В его объятиях она всё забудет, весь кошмар сотрется из её памяти с помощью ласки и любви. Лёша будет стараться всеми своими душевными силами.

Присел, с детским любопытством обнаружив, что крохотный младенец, чмокая ротиком, старательно ползет к соску матери. И глаза распахнул большие салатовые, а волосики светлые в крови еще.

— Молодец, сынок, — прошептал Лёша, когда ребенок достиг цели и жадно стал сосать молоко. — Всё, что нужно настоящему мужику — мягкие титьки и пожрать.

Устроив младенца поудобнее, Алексей скатил его набок, положив у налитой молоком груди. Прикрыл кофтой жены и спрятал от холода. И, встав над всем своим добром, оглядел семью с высоты. Вернувшись к лону роженицы, обратился к Митяю:

— Что дальше? У неё кровотечение.

— Рождение плаценты, — отзывался программист. — Кровотечение до месяца, на живот положить холодное, чтобы матка лучше сокращалась.

Маша была порезана, но волку бы не составило труда зализать ей рану, он зверь, и это его не смущало. Отталкивало то, что от неё пахло спермой и чужим мужиком. Оторвав часть своей футболки, он заложил ткань между ног многострадальной Маняши и надел на неё обратно мокрые штаны.

— Далеко до людей?

— Меньше километра, — отозвался Митяй.

— Пошли.

Алексей понадежнее устроил сына у груди жены и поднял её на руки. Понес из леса по сугробам. Маша, изнеможённая с предельной истощенностью, бессмысленным взглядом смотрела в одну точку.

Уже дорога была рядом, когда Лёше пришлось отдать Машу с младенцем на руки Мите. Митяй так аккуратно взял женщину к себе, что захотелось альфе морду ему набить за нескрытую влюбленность в чужую жену. Но вместо этого он выбирался на проезжую часть и ответил Богдану на звонок.

— Лёха, жив?

— Жив, изломы закрылись, — предупредил Лёша.

— Понял уже. Ждал тебя, ты в другом месте вышел, — он понизил голос. — Заклятского видел здесь, на Земле, в автомобиле ехал в сторону аэропорта.

— Я твой должник, — Лёша отключил телефон.

Его словно холодной водой облили. На дороге показалась развалюха голубого цвета. Это была Маняшина машина! За рулём сидел здоровый мужик. Недолго думая, Лёша кинулся под колеса. Неудивительно, что водитель, чуть не задавивший парня, побагровел от злобы, вывалился из автомобиля, потирая кулаки.

— Кирилл! — крикнул ему парень. — Я Лёша, зять твой. А это Маша с внуком.

Алексей отобрал своё семейство у Митяя и предстал перед тестем, радостно улыбаясь. Мужчина выпучил свои серо-голубые глаза и чуть ли не со слезами бросился к любимой дочери.

Дорогие читатели! Еще немного ужаса, потому что главный злодей еще жив, и последняя глава с хеппи эндом, обязуюсь. Оставляйте свои комментарии, они мне очень нужны. Спасибо.