20

Кажется все участники потасовки нервно замирают, а нас здесь почти три десятка, и лихорадчно обдумывают, как прикрыть свою задницу. Меня вот тоже интересовала моя задница. Голая! Сверкающая на камеру в разных позах до оборота!

– На этаже стоят камеры? – спрашиваю я хрипло, конечно, зная ответ. Но мозг лихорадочно ищет способ оттянуть время, чтобы избежать очередного позора. Да и взвод не хочется настолько сильно унижать перед офицерами. Одно дело личные разборки, другое с участием начальства.

Адиссил вперивает в меня взгляд, в котором читается все та же насмешка, майор Адэ в это время устанавливает визор на стол и пытается подключиться к внутренней системе.

– Ты наивно полагаешь, что в полку можно обойтись без мер безопасности, лисичка?

Мне кажется, я прям с ног начинаю краснеть, когда он обращается этим своим “Лисичка”, на которое даже альфа реагирует бросив на меня подозрительный взгляд.

– Никак нет, – отвечаю стиснув зубы и стараюсь не смотреть на волчару.

Если он хотел добавить мне проблем, у него это успешно получилось, потому что Адэ теперь будет думать невесть что о наших отношениях. О том, что мы не сегодня познакомились, понимают все присутствующие.

Визор активируется и выбрасывает в воздух плоское световое изображение, на котором четко видно стоящего дежурного.

Вот я подхожу к нему, что-то говорю и через некоторое он пропускает меня в душевые.

Адэ бросает взгляд в угол картинки и щурится.

– Почему в неуставное время, Шияро? – задает совершенно идиотский вопрос, от которого я едва глаза не закатываю.

Ответить не успеваю.

– Да, в уставное было бы еще интереснее. Жаль только, что в душевых камеры запрещены законом.

Адэ хмуро смотрит на Адиссила.

– Что? Жесткое групповое порно по принуждению с участием трех десятков волков и одной маленькой лисицы было бы обеспечено. Пересматривал бы вечерами, – откровенно ржет он, а по моей спине пробегает холодок, потому что отчасти он ужасно прав.

От этой мысли веет безысходностью, поломанными вечерами и долгим лечением психотравм.

Лицо майора багровеет, но он ничего не отвечает на провокацию, только эквитайзер ускоряет отсчет ударов его сердца. Возвращается к просмотру записи и перематывает ее до момента, как двое оборотней идут в сторону душевых, но их тормозит дежурный. Он им что-то говорит, а те ржут и уходят, чтобы вернуться всем взводом. Встают в полукруг, разговаривают и зажимают дежурного, который что-то кричит и пытается их образумить. Заводила в это время заходит внутрь на минуту, а выходит уже с моими вещами в руках, которые бросает на ближайший подоконник.

Другой оборотень замечает в стопке мое белье, вытаскивает мягкий бюстгальтер и крутит на пальце за лямку, отчего-то веселясь.

Я перевожу на него взгляд и отмечаю, что тот белее мела.

Дальше уже мой выход. Я сама себе удивляюсь, когда вижу этот жуткий оскал на лице. Никто не поймет, что эта улыбка лишь способ скрыть ужас, который я испытывала в тот момент. Все видят лишь насмехающуюся лисицу, которой, кажется, чужды приличие и скромность. В одном полотенце против стаи волков еще и ведет себя слишком нагло, словно вообще ничего не боится, будь то насилие физическое или сексуальное.

Адэ хмурится, просматривая запись. Взгляды остальных оборотней тоже прикованы к ней и только Адиссил неотрывно разглядывает мое лицо. Я уже знаю, что он там ищет. Мои эмоции.

Когда дело доходит до драки, запись начинает мерцать. Именно в те моменты, когда есть риск увидеть больше, чем скрывает полотенце. Альфа переводит свой укоряющий взор на волчару, а тот разводит руками.

– Ты же знаешь, что оборудование старое, – и ни тени улыбки на лице.

Майор ничего не говорит, продолжая просмотр, а вот я не могу сдержаться, чтобы не улыбнуться.

На записи хоть и нет звука, зато прекрасно видно, как я веселюсь в обороте. Рыжий зверь в кадре кусает руки, носы и даже волчьи филейные части, унижая достоинства всех участников потасовки.

В какой-то момент заводиле удается схватить меня за шкирку, но я изворачиваюсь и цепляюсь ему в руку, а когда он пытается меня стряхнуть, перепрыгиваю и целюсь зубами в лицо. Нет, если бы был звук, было бы определенно веселее. Потому что лисий боевой визг реально дезориентирует, а крики противника деморализуют самого противника.

В какой-то момент, когда я добираюсь до последнего не покусанного оборотня, остальные бросаются врассыпную, трусливо покидая место действия. Дежурный на записи жмется к стене, но я и не собиралась его трогать. Обнюхиваю только, запоминая запаххватаю с подоконника свои вещи и бросаюсь в кубрик.

Через несколько секунд в коридоре уже занимает собой все пространство офицер. Он разглядывает капли крови на полу и явно орет на несчастного дежурного. На этом запись обрывается.

Адэ переводит взгляд на нас, Адиссил откровенно веселится ситуацией, а мы обреченно понимаем, что одним нарядом не обойдемся. И даже я, потому что…

– Шияро, оборот на территории части вне проведения тренировок запрещен