21

Серьезно? Это все, что его взволновало во всей этой некрасивой ситуации?

Внутри вскипел гнев, но я быстро разложила его на составные. Химия тела это только следствие. Причина в том, что ко мне все еще не относятся, как к личности, видя лишь зарвавшуюся самку, которой не месте в мужском коллективе.

– Так точно, – отвечаю я, прекрасно зная, что повторись ситуация еще раз, я бы снова обратилась в зверя. Мне было важно надрать им задницы, а голышом против стаи? Это невозможно.

– Пребывание вне своих кубриков после отбоя так же запрещено, – продолжает наседать.

– Особенно в неподобающем виде.

Беловолосый во всю веселится, чем откровенно подбешивает. Чего вообще он здесь забыл?

– Так точно, – понизив градус энтузиазма отвечаю я.

– Это касается всех, – альфа оглядывает нас, но я понимаю, что весь взвод плевать хотел на него и на озвученный им факт.

– И за попытку унижения достоинства своего товарища… – он вдруг хмурится, затягивая паузу, словно подбирая подходящее наказание.

– Ты про погрызенные носы или про попытку насильственных действий над кадетом? – продолжает откровенно драконить альфу. – Забей, это риторический вопрос. Отдай их мне на денек, – озвучивает странное предложение Адиссил.

Я растерянно моргаю. Это что еще за финт?

– Простите, можно мне три наряда! – я поворачиваю голову на волчару, который игрался моим бельем, пока я была в душе. Он был белее мела, зрачки расширены, а сам избегал смотреть на беловолосого. – Вне очереди!

– А давай, – хмыкнул майор, отвечая вовсе не кадету. – Может, тогда отпадет желание досаждать нам ночами.

Несчастный оборотень, поняв, что у него не вышло, приваливается к стеночке, едва не теряя сознание. А мы все напрягаемся, не понимая, что происходит.

Реакция крайне странная, но говорящая. Я даже по-новому как-то на Адиссила посмотрела. Внешне он очень красив и пугающих черт не имеет. Я еще не разобралась, в какой он должности и за что вообще отвечает в полку, но тот факт, что он притащил визор – очень беспокоит.

– После утренней поверки, они твои, – офицер поднимается из-за стола во весь свой рост, отключает визор и протягивает его волчаре. – Все свободны.

Я продолжаю стоять, пока все выходят. Заводила пихает меня локтем, когда проходит мимо и это неожиданно больно. С ноги засаживаю засранцу под коленку, он едва не валится на пол, но находит точку опоры в лице другого волчары и награждает меня злым взглядом.

Да уж, в академии таких отношений у меня не было. Харпер меня на руках был готов носить. Скотина рыжая.

Лисы вообще стараются лисиц не трогать. По той простой причине, что мы можем всю жизнь испортить за вот такой вот взгляд. Там должно быть только восхищение и обожание. Ну в крайнем случае, веселый интерес. А если от обратного, то нам надо заставить пересмотреть свое мнение несчастного лиса, на которого начнется охота.

Ладно, ты этих правил не знаешь, примитивник. Живи. Да и вкусы у меня на волков не распространяются, увы.

Только я намереваюсь последовать за остальными, как слышу:

– А тебя, Шияро, я попрошу остаться, – звучит насмешливый голос беловолосого.

– Ну попроси, – срывается с моего языка, прежде, чем я успеваю подумать.

Оборачиваюсь и растерянно смотрю на офицеров. Альфа стремительно бледнеет, а Адиссил растягивает губы в уже привычной насмешке.