29

Офицер Крайм ведет меня к стеклянным дверям, за которыми скрывается отдельное помещение. Он проходит между столиков, кивая двум другим офицерам, ставит свой поднос на столик и указывает мне на свободный стул у окна. Послушно сажусь, располагая свою еду, искоса наблюдая за движениями волчары.

– Я предполагал, что тебе будет здесь непросто, но считал, что ты умнее и будешь держаться подальше от конфликтов, лисичка – говорит, устраиваясь на своем стуле.

Я отмечаю, что те двое офицеров пристально за нами наблюдают, но не делаю на этом акцент, занимая свои мысли лишь репликой Адиссила.

– Это ты меня так ласково дурой назвал? – накалываю на вилку кусочек мяса.

– Это я ненавязчиво даю понять, что нужно быть умнее и не лезть на рожон, – улыбается он.

Причем, улыбка такая, что невольно закрадываются сомнения о его принадлежности к волчьей расе.

По спине ползет холодок, но я глушу в себе страх, который не могу объяснить. Это нужно проанализировать и искоренить, иначе позже могут возникнуть проблемы.

Дальше я утыкаюсь в свой поднос с едой и стараюсь не замечать внимания офицера Крайма, хотя каждый его взгляд, словно касание пальцев, требующее немедленного внимания.

– Ладно, пора закругляться, – сообщает он и поднимается из-за стола.

Я спешно сворачиваю трапезу и следую за ним, вновь ловя на себе взгляды пополнившегося общества офицеров.

– Я не понимаю твоего поведения, – тихо говорю, когда Адиссил ставит поднос на стол. – Ты помогаешь с какой-то целью или просто по доброте душевной?

Брысь вздергивает бровь и тянет губы в улыбке.

– Мне казалось, что вчера ты услышала все ответы.

Поджимаю губы и молчу. Я услышала далеко не все ответы, но выглядеть посмешищем в его глазах мне хотелось меньше всего.

– Иди получай нашивку, лисичка. Встретимся на плацу.

Чтобы получить нашивку со своей фамилией, мне пришлось следовать за своим взводом. Иначе, я бы просто потерялась. Оказалось, их выдавали там же, где и форму, от которой у меня не было восторга. И дело даже не в тесной гимнастерке, а в том, какое значение этому придают оборотни.

– Шияро, – называю свою фамилию, когда подходит моя очередь.

Мне протягивают нашивку и уже ждут следующего, как я перехватываю взгляд кладовщика.

– А можно мне заменить гимнастерку на размер побольше?

– Можно барашку за ляжку! – рявкает он и отмахивается, как от надоедливой мухи.

Злит. Очень-очень злит, но я решаю пока не закатывать скандал. Вот стану значимой фигурой во взводе, ему мои же волки голову и откусят.

Бросаю на него недовольный взгляд и удаляюсь.

На плацу уже происходит построение. Я ни на что особо не надеюсь, поэтому, как обычно, встаю в конец. Мелким там самое место, да.

Командир взвода, тот самый заводила, придирчиво оглядывает строй, а я, благодаря нашивке на его груди, теперь знаю что его фамилия О́́́́рэд. Он, к слову, меня совсем не любит. Вот вообще. Когда очередь доходит до меня, он вдруг хмурится и сквозь зубы выдает:

– Шияро, волосы.

Я несколько смущаюсь. Что не так с волосами, мне неясно. Я их каждое утро в косы заплетаю, чтобы не мешали.

– Что? – не выдерживаю взгляда.

– Длинные волосы не положены по уставу, – я вижу, как его губы пытаются скрыть ухмылочку.

Полагает, что я сейчас испугаюсь и побегу состригать их до короткого красного ежика?