30

– Так может ты осмелишься и скажешь это в лицо офицеру Крайму? – улыбаюсь я.

Орэд хмурится, понимая, что ему нечем ответить. А вот я бы обязательно нашлась, если подумать.

Например, тем что он офицер, а офицерам уставы не писаны. Тут ведь все так устроено? Захотел притащить бабу в Убой - притащил. Захотел её в офицерские покои поселить – поселил! Про столовую и говорить не буду, и так понятно.

Орэд решает не продолжать свой странный наезд на наличие у меня длинных волос. И правильно делает. Зубы у моей ипостаси острые. Очень. Ещё раз оглядев строй, он поворачивается к нам спиной и замирает в ожидании, пока издалека приближается Брысь.

И всё же нравится мне эта кличка. Ну просто лицо у волчары такое, что он вот-вот произнесёт это слово и ты заранее напрягаешься, думая в какую именно сторону ретировать свой пушистый зад.

Орэд по форме сообщает о готовности взвода, пока беловолосый что-то рассматривает в магфоне. После без особого интереса окидывает нас взглядом и бросает заводиле:

– Бус возле ангара. Вольным шагом за мной.

И мы плетемся за офицером, деятельность которого все еще оставалась для меня загадкой.

До ангаров пришлось тащится минут двадцать, если не больше. Плюс в том, что мне удалось понять расположение зданий на территории полка. Зачем? А хвост его знает. Карты местности были натыканы у каждого знания и, в принципе, не составило бы особого труда разобраться где ты находишься.

Нас погрузили в просторный бус и програмно затемнили окна, чтобы уличные зеваки не распознали в нас желторотых кадетов. Насколько помню, мера очень важная, потому что халацевты просто обожают бить по молодняку, перекрывая доступ молодым спецам к их деятельности.

Считается, что оборотень в первые месяцы работы просто из шкуры вон лезет, чтобы выслужиться. Глаз не замылен, нос не занюхан, уши настороженно прядут. В общем, работоспособность у таких в разы выше, что очень мешает нашим врагам.

Мы минут сорок едем через город. Оборотни тихо переговариваются, но на нейтральные темы. И меня в общем-то все утраивает, пока на плечо не ложиться рука соседа с заднего сидения.

– Шияро, будут предлагать в мое отделение идти, откажись.

Взвод могут разделить на несколько групп. В нашем случае будет от трех до четырех. Такие группы называют отделениями, в котором есть свой командир.

И тот волк, что сидит сзади меня и просит о подобном, признает себя таким командиром в то время пока я даже не знаю куда и зачем нас ведут.

Ну бесит!

А сказать ничего не могу. Начинать потасовку прямо перед носом Адиссила? Да себе дороже. Я еще помню прилетевший в голову оборотня поднос! Не надо мне тут защитников в лице офицера. Да и этот, сзади, ясно дал понять, что я сама должна отказаться, а не мне отказать. Так что кары Брыся все-таки боятся.

Бус останавливается и мы по очереди тянемся наружу. Осознаю, что мы за городом только когда взгляд поднимается над кромкой деревьев. Высоток не видно, а кругом деревья. Точно не местный парк. Скорость буса предельно высока, а ехали мы долго.

– Взвод, стройся! – рявкает заводила и я нехотя плетусь в конец.

– Вчера здесь был нанесен превентивный удар, – громко сообщает Адиссил, а я потрясенно смотрю на него и нервно сглатываю.

Вчера? Серьезно?!