35

И на удивление, злость из его голоса испарилась, словно и не было никогда. Я даже слегка опешила, но старательно скрыла эмоции.

Может, это снова вот эти самые бабские привилегии? Можно изображать пустоголовую дурочку и тебе все с рук сойдет? Как же они допустят мое командование над собой? Как блажь старших?

Я киваю в ответ. Немного смущенно даже, на что мне тут же находит оправдание Взгрих.

– Не удивительно, она никогда не была в наших лесах.

Я не стала отвечать, что прекрасно ориентируюсь на любой местности, независимо от плотности лесопосадки или застройки. Даже в каньонах не потеряюсь, чего уж. Другое дело, что образ беззащитной девчонки пока мне только на руку играет.

– Возвращаемся? – спрашивает еще один волк, чье имя на нашивке легко читается.

Самоэ высокий и очень симпатичный волк, если расценивать его внешность по лисьим меркам. Ему, конечно, далеко до идеала, но я уверена, что волчицы смотрят на него с обожанием и обивают пороги, когда могут. А может, я ошибаюсь и стандарты красоты в волчьих стаях измеряются лишь физическими параметрами.

– Возвращаемся, – в голос отвечаем мы с Орэдом и переглядываемся. Заметив это, он поднимает руки и усмехается, уступая командование.

Однако, его насмешка меня откровенно раздражает, потому что я понимаю, он меня вообще всерьез сейчас не воспринимает. Ну да, умудрилась тут потеряться. Командир, блин, отделения.

Мы направляемся к очагу. Я думаю, о том, что будет делать Адиссил с этим пацаном, потом думаю, что он вообще-то предатель, если поможет мелкому. Потом понимаю, что вообще больше думать об этом не могу, потому что начинаю нервничать и у меня появляется давно искоренненное желание погрызть ногти.

Когда мы выходим к очагу, остальные отделения уже в сборе. Волки беседуют о чем-то и ржут, явно наслаждаясь свободными минутами, пока не вернулся офицер.

– Эй, Орэд! – окликивает кто-то заводилу. – Как вам с лисой?

Заводила бросает взгляд на кадета, сжимает кулаки и ничего не отвечает. Потому что я теперь внутри еще одной маленькой стаи, а остальные отделения – конкуренты. Но внутри взвода разборки тоже никому не нужны, потому я не удивляюсь, когда говорившему прилетает подзатыльник.

– Куда Брысь делся? – задается вопросом Самоэ, когда офицер долго не возвращается.

– Может, что-то обнаружил? – предполагаю я, сама начиная переживать, что что-то может пойти не так.

– В таком случае, сейчас сюда бы налетело несколько нарядов. Он обязан бы был сообщить, – хмыкает Орэд, сложив руки на груди.

Я невольно отмечаю, что каждая его рука, как кувалда. Он при любом удобном случае может вколотить меня в землю одним ударом.

Отворачиваюсь, вспомнив, как покусала его во второй ипостаси. К слову, регенерация почти завершила свое дело. У волков остались лишь тонкие полоски шрамов, которые скоро вовсе исчезнут.

Еще лет пять назад, эти шрамы остались бы точно, как у многих, кто получил увечья до разработки медицинской мази, ускоряющей регенерацию клеток. Сейчас такая баночка входит в снаряжение каждого полицейского.

Поэтому, даже после тяжелых схваток с халацевтами, мы никогда не узнаем, кто был при смерти, а кто вообще не принимал участия в бою. У волков не принято кичится мелкими достижениями.

Некоторое время спустя, когда разговоры становятся откровенно громкими и далекими от несения службы, мы всем взводом оборачиваемся на шум. Шелест кустов выдал чье-то присутствие, но наше напряжение быстро спадает, когда на площадку выходит Брысь.

Один.

Совсем один.