37

Я с удивлением распахиваю глаза и не верю услышанному. Нет, он сказал очевидную вещь. Лисы действительно умнее и хитрее. Но он это сказал!

Взгрид растягивает губы в улыбке, отмечая мою реакцию и добавляет:

– Сейчас мы все будем с тобой в одном положении. На равных. Понимаешь?

Я поджимаю губы, пытаясь уловить смысл слов. Они волчья стая, будут унижены лисами. Я лиса в волчьей стае буду унижена лисами.

– Нет, – качаю я головой. – Не понимаю.

Волк вздыхает, окидывает весь бус взглядом, и хмыкает себе под нос, когда видит, как Брысь разглядывает нас.

– Ну да, – снова поворачивается ко мне. – Наверное, пока сложно принять, что теперь мы твоя стая, а не они. И если дело встанет за решением защищать тебя или смотреть, как унижают, поверь, ни один оборотень в этом бусе не станет молча стоять в стороне.

Меня поражают его слова. В самое сердце. Я смотрю на кадета широко распахнутыми глазами и не могу ничего ответить, потому что горло вдруг сдавливает спазмом.

Я считала, что такое отношение могу почувствовать только в стенах полка. По той причине, что там вопрос стоит жестко. У волков все завязано на уважении, к которому стремятся с пеленок. Но я думала, что так только внутри их общества. До этой минуты искренне считала, что в данном вопросе никто не встанет на мою сторону.

– Но вы же сами меня отталкиваете, – тихо произношу я, все еще не веря его словам.

Взгрид смеется. Щелкает меня по носу, от чего я морщусь, и тихо говорит:

– Дело не в том, что ты лиса, Шияро. Дело в том, что ты самка. И ни один уважающий себя волк, не станет с тобой соревноваться. Но нас обязывают это делать, что противоречит нашей природе, понимаешь? Поэтому задача не унизить тебя, а заставить уйти. Просто, чтобы самоуважение не меркло на фоне твоих побед.

Молча впитываю информацию, делая в голове все новые и новые пометки. Вспоминаю, что мама говорила об отношениях мужчин и женщин.

“Нормальные отношения, дочь! А не вот это твое баловство с Харпером”.

Чуть морщусь, вспомнив тон ее голоса и снова поднимаю взгляд на Взгрида.

– Спасибо, – искренне говорю я. – Правда, спасибо. Я посчитала вас врагами, а вы, оказывается, просто очень тонкие натуры.

Сзади кто-то рассмеялся. Я обернулась и взглянула в глаза Огрэду.

– Нет, Шияро. Если у вас все лисы с таким складом ума, боюсь, аналитика тоже ни к черту.

Я хмурюсь на это оскорбление, но в голове что-то щелкает, когда я замечаю на себе взгляд Самоэ. Да и другие волки смотрели, но я только сейчас поняла, что это не ненависть или неприязнь. Это постоянная оценка. Словно, они всегда ждут моего шага, чтобы понять как себя вести дальше.

И мне вдруг становится весело, потому что бабские привилегии работают не потому что я слабая, а потому что я вообще девочка. А девочек надо что? Правильно! Девочек надо баловать, чтобы девочки восхищались.

“Потому что любой мужик хочет быть героем в глазах женщины”

И ведь мама мне так много об этом говорила. Пыталась донести, что с Харпером что-то не так, потому что его поведение никак не билось с тем, что знала она.

А в Убое совсем все плохо стало, потому что я пришла к ним не как восхищенная девица, а как враг, желающий всех и все подмять под себя. Естественно, что у них когнитивный диссонанс и желание избавиться от наглой лисицы, решившей, что она может быть с мужчинами на равных.

“Не может. Они в принципе женщин не считают соперницами. И это не правило, а факт.”