61

Смотрю на окровавленные пальцы и снова хочу выть, потому что ими придется держать еще пару метров вниз.

– Чтоб вам всем хвосты подрало, – шиплю я, опуская ноги.

Носком сапога нахожу упор и опускаюсь ниже, свисая на одной руке. Второй ищу зацеп и почти паникую, понимая, что в таком положении очень сложно ухватиться. Ладонь находится ниже уровня плеча. И мне остается либо прыгать, либо пытаться зацепиться в момент спуска, но это наверняка травма пальцев.

– Шияро, все отделение уже закончило прогон, – насмешливо протягивает Ад.

А мне хочется ему врезать. Опять.

– Я за них очень рада! – шиплю в ответ, едва не кусая губы.

Снова жмурюсь на миг, готовясь к боли, и, уперев носок сапога в стену, начинаю резкий спуск, надеясь, что успею упереться в выступ до того, как сорву ногти на пальцах.

– Ащ-щ-щ! – шиплю, пытаясь заблокировать боль.

Жмурюсь и не поднимаю головы, чтобы не видеть жуткой картины. Нахожу новый выступ и вниз. На глаза наворачиваются слезы. Я ненавижу себя за это в данную минуту.

Сжимаю зубы, губы, жмурюсь и шмыгаю носом. Даже матом ругаюсь на всех и вся, но упорно стараюсь не плакать.

Я ненавижу слезы. Слезы — признак слабости. Одно дело — лить их, когда боль душевная, но даже тогда это зазорно. Другое — когда физическая.

Спустившись, я не смотрю на свое отделение и волчару. Иду к следующему препятствию и взбираюсь на турник.

Руки начали болеть еще на первом препятствии, а сейчас я и вовсе забуду, что они у меня есть.

Потому что нужно с грузами на ногах в висячем состоянии преодолеть лестницу с широкими пролетами. Хватаюсь за первую перекладину, подхватываю ногами вес и начинаю медленно перебрасывать свое тело, делая перехваты руками с балки на балку.

Времени на это уходит уйма. Я и половины не успеваю преодолеть, как израненные пальцы срываются, и я падаю на землю.

– Не справилась. Следующее препятствие! – командует Брысь довольно жестким тоном, от которого волосы на загривке встают дыбом.

Я всех подвела. Я знаю это, потому он так злится. Может быть, он рассчитывал, что моей выносливости хватит на большее, но я оказалась слабой. Настолько слабой, что ни одно из следующих препятствий преодолеть так и не сумела.

– Плохо, Шияро, – хмуро сообщает Ад. – Итого одно из двенадцати.

Я стою, опустив голову. Дыхание сбитое, мышцы ноют, кончики пальцев ужасно болят. Пульсируют и болят, словно я по каждому треснула со всей силы молотком.

Офицер приближается ко мне и за подбородок вздергивает мое лицо. Я вижу темный грозовой взгляд, словно сейчас меня поразит молнией.

– На соревнованиях будет восемь дополнительных препятствий, лисичка. Один из девятнадцати — это не результат, а дохлая попытка принять участие.

И снова я чувствую себя обузой. На этот раз меня не окунает в пучину воспоминаний, но я четко представляю себе глаза того мальчишки.

Кто он? И почему было так больно и страшно в тот момент?

– Нужно подумать, Шияро, – Ад выпускает мой подбородок и командует: – Живо в санчасть!

Я неверяще хлопаю глазами. Зачем санчасть? Оно ведь само...

– Повторить приказ? – щурится волчара.

– Никак нет! – Рявкаю я и опрометью бросаюсь в заданном направлении.