69

Обшарпанные бетонные стены подсказывают, что здесь никто и никогда не жил. Отсутствуют любые следы быта, хотя может показаться, что это не совсем так, ведь полудикие могут и не обустраивать своё жильё.

– Что-нибудь видишь? – тихо спрашивает Взгрих, когда мы оказываемся у окна с другой стороны здания.

Но и в окно я вижу только трущобы. Белый порошок заканчивается в середине комнаты, что говорит только об одном.

– Отсюда выносили.

Волк смотрит на меня и приподнимает брови, не понимая, а может, не желая понимать.

– Кто-то ждал здесь халацевтов, затем отдал порошок.

– Зачем? – Взгрих очень удивлен, но меня сейчас это мало заботит.

На его месте, возможно, я бы точно так же задавалась глупыми вопросами, не желая верить, что возможно предательство со стороны служащих на благо своей родине. Но и такое бывает нередко, несмотря на строгость наказания.

– Это очень хороший вопрос, – отвечаю, самой себе напоминая волчару.

Он специально это делает, чтобы не объяснять мне?

Хитро. Может, в его роду действительно затесались лисы, а? Это многое могло бы объяснить.

Я внимательно осматриваю пол, стены, но ничего интересного не нахожу, зато мое внимание притягивают другие дверные проемы и я решаю заглянуть в помещения.

Одним из них оказалась небольшая комната без окон и дверей, возможно, когда-то служившая кладовой. Второй проем выводил в темный коридор.

Я внимательно разглядываю стены, чувствуя, что Взгрих движется следом за мной. Он больше не задает вопросов тоже увлеченный маленьким приключением.

Мы входим в еще одну комнату, на этот раз непустую. В углу лежат кучи мусора, какого-то старого хлама, битого стекла. Я внимательно осматриваю ее и неожиданно понимаю:

– Здесь убирались!

Поворачиваюсь к волку, удивленно хлопая глазами, но тот хмурится и явно не понимает, что меня так удивило.

– Кто станет вычищать заброшенное помещение?

Взгрих продолжает смотреть на меня, как на идиотку.

– Тот, кто будет здесь жить?

Усмехаюсь.

Признаков жизнедеятельности здесь не видно. Вряд ли кто-то успел бы убрать все до облавы Убоя.

– Ты, – я улыбаюсь, разглядывая озадаченное выражение парня. – Ты и тебе подобные. Вас же всю жизнь дрессируют, приучая к порядку. Помещение явно использовали, как склад, в кто на складе будет прибирать?

Взгрих продолжает буравить меня взглядом.

– Это еще не о чем он говорит.

С одной стороны он прав, но с другой… Мне не нравится цепочка совпадений.

Я не отвечаю волку. Решаю проверить другое помещение. Но когда заглядываю внутрь, даже вскрикнуть не успеваю. Голову простреливает резкая боль, а в глазах мгновенно темнеет.

***

Очухиваюсь я в любопытном положении. Признаков жизни не подаю, но очень внимательно прислушиваюсь к происходящему вокруг. Да и сложно что-то делать, когда ты связан по рукам и ногам, а рот заткнут какой-то тряпкой.

Голова только нещадно гудит.

– …а я ему говорю: ты совсем берега попутал! Я не для того годы разменял, чтобы шавкой бегать по точкам.

– А он че?

– Ты, говорит, смотри, Дэрон, я знаю о тебе больше, чем ты можешь представить. Это он так тонко угрожает, что я сразу осознал, что зубы скалить – лишнее.

Где Взгрих, интересно?

Осторожно приоткрываю один глаз, но результата это не приносит. Я лежу лицом к стене и максимум, что могу видеть – две высокие тени, говорящих.

– Короче, ты теперь в отстойнике! – ржет один из похитителей. – Не повезло, брат.

Я напрягаю свой слух, стараясь игнорировать говорящих. Тем более, что тема мне неинтересна и смысловой нагрузки не несет.

До меня доносится неприятный шорох, шум ветра откуда-то издалека и тонкий звон, больше похожий даже на скрип механизма.

– Куда ее потом?

– Да кто его знает? Приказ был выкрасть, а дальше сами разберутся.

– Далась им эта лиса. Мелкая совсем, какая от нее угроза-то?

– Слышал, мамка у рыжей какая-то шишка. Страшнее, если прочесывать начнут до того, как мы ее сбагрим.

Мда.

В таком положении разглядеть что-то невозможно, а перевернуться – выдать свое пробуждение. А зачем, если рядом ценные источники информации? О том, что не убьют, они сами сказали.

– Что тебе страшно? Можно подумать, не знал куда попал.

Собеседник хмыкнул, но промолчал.

– Пойди глянь, что там эти ее дружки делают.

Раздаются неприятные шаги, словно кто-то шел по мелкой крошке камня или битому стеклу. С учетом болезненных спазмов в моей голове, слышать это было неприятно, зато появилась возможность незаметно повернуться и хоть искоса оценить обстановку.

Я прикладываю небольшое усилие и морщусь от боли. Оглядываю темное пространство вокруг и делаю вывод: мы в подвале.

Что там мама мне рассказывала про поведение в плену?

Силюсь, но ничего не лезет в голову. Само собой разумеющееся, что нужно со всем соглашаться и не лезть под кожу, но тут такое дело, что это не главари, а простые шавки, соблюдающие чей-то приказ. Следовательно, делать они мне ничего не станут, чтобы потом три шкуры не содрали.

Волк сидит ко мне спиной и смотрит куда-то в сторону, а я быстро укладываюсь на место, пока он меня не спалил. Возвращение второго волка не заставило себя ждать.

– Зэн говорит, там тихо.

– Да ладно? Даже не дернулись за ней?

– Да кто их знает. Надо убираться отсюда, пока шум не поднялся.

– Осади. Слишком рано. Если Лоерс узнает, что мы действуем не по плану, он нам яица оторвет и заставит их сожрать. Тем более, они в квартале отсюда, засекут и нам будет непросто скрыться.

Лежу, слушаю и понимаю, что меня в принципе искать не собираются. Прав был волчара, когда сказал, что никто по мне плакать не будет.