74

Он поднимается, протягивая мне ладонь.

– Ты должна уйти отсюда, пока нас из-за тебя не обнаружили.

Осторожно подаю руку, рывок и я на ногах. Чувствую себя очень некомфортно, но все же безумно довольна собой, что нашла его. Да еще и с такого расстояния! Сколько я пробежала? На пути был не один лес.

– Ты в опасности? – спрашиваю осторожно.

Но вместо ответа получаю лишь тычок в бок в сторону норы.

– Обращайся и залезай. И чтоб тихо сидела, поняла?

Не поняла и понимать не хочу.

– Не приказывай мне, – хмурюсь я. – Я должна вернуться домой.

До острого лисьего слуха доносятся крики, свист и металлический скрежет. Белый лис морщится и на миг прикрывает глаза.

– Только тебя мне не хватало, упертая девчонка! Полезай в нору, я сказал!

Сейчас, когда голова включилась, я понимаю, что те волки ищут именно его. Но я не понимаю, зачем я должна прятаться, если до меня им никакого дела нет.

Поворачиваюсь и смотрю в глаза, полные раздражения.

– Это ты должен прятаться! – говорю упрямо. – Я просто убегу, отвлеку внимание.

И он раздраженно шипит в ответ, словно дикий тигр! Я даже теряюсь, но не успеваю и шагу сделать, как он протягивает руку к моему затылку, а в следующую секунду, я стою на четырех лапах и удивленно смотрю на него.

– Проклятая обуза! Быстро в нору! – рявкает он, сам обращается и агрессивно, но по лисьему рычит.

Белая оскаленная морда выглядит страшно, и успешно меня оттесняет. Повторной схватки я боюсь, поэтому податливо отступаю, куда направляют, а оказавшись в убежище, лис убеждается, что меня руками не достать, и еще раз шикнув уходит в неизвестном направлении.

Предостережение было доходчивым, поэтому несколько минут я послушно сижу внутри, слыша как приближаются его преследователи. Наверное, так и сидела бы, но меня словно током прошибает, когда на улице родной до боли голос:

– Здесь нет никого!

Папа? Папа!

Я выныриваю из влажной норы и оглядываюсь, в надежде увидеть родное лицо, но ровно через секунду оказываюсь в веревочных путах.

– Вот ты где, мелкая лиса! – басит чужой голос.

Я визжу от страха и непонимания, бьюсь в сети, но она слишком прочная, чтобы разорвать ее. Пячусь насколько могу, и с ужасом озираюсь по сторонам, не понимая, где отец, чей голос я слышала несколько секунд назад.

– Я же говорил, что артефакт рабочий! Хорошая безделушка от халацевтов осталась, – ржет рослый волк. – Надо пацана найти.

– Он на это не поведется, – отвечает ему более серьезный.

Я затравленно оборачиваюсь и смотрю в серые глаза молодого оборотня. Его лицо бесстрастно. Ни злости, ни радости. Полное равнодушие.

– От щенка нужно избавиться. Нам свидетели ни к чему.

– Понял. Сделаю. Удавить или забить?

– Не трать время. Перережь ей глотку.

Мое сердце начинает разгоняться. Я невольно перекидываюсь в человеческое тело, совершенно не контролируя этот процесс. Словно белый лис снова положил мне руку на затылок и заставил это сделать. К слову, задаваться вопросом, как это произошло не было времени.

– Черт, я хоть и конченный, но в теле человека…

Образина уже даже нож вынимает, но замирает в полуметре от меня.

Я понимаю, что сейчас это единственный мой шанс. Поднимаю голову и полными слез глазами смотрю в ответ. Мне жутко страшно, но манипулировать можно в любом состоянии, поэтому у волка нет никаких шансов. Он только что обнажил свое слабое место, по которому я буду бить изо всех сил.

– Пожалуйста, отпустите. Я никому не скажу, честное слово!

Угу. Лисье честное слово, да. Вся планета узнает, клянусь!

– Отойди, я сам, – холодно говорит другой волк, и я слышу звон лезвия, вытягиваемого из ножен. – Все лисы одинаковые. Им никогда нельзя верить.

Он садится передо мной на корточки и подставляет острый металл к моему горлу. А я в этот миг понимаю, что у этого волка самое запоминающееся лицо. Настолько, что я никогда его не забуду, если останусь жива.

– Последнее желание, – улыбается он холодно.

– Чтобы кто-нибудь открутил твой драный волчий хвост, – хриплю я в ответ, с вызовом глядя ему в глаза.