93

Я вздыхаю, прислонившись к стене и потирая ноющие мышцы. Чертов волчара! Отправил нас на дежурство сразу после изнуряющей тренировки. Мог бы и дать передышку, засранец.

Дайр, стоящий рядом, похоже, разделяет мои мысли. Он хмуро смотрит в пространство, время от времени поводя плечами, как будто пытаясь сбросить усталость.

— Знаешь, — неожиданно произносит он, — нам еще повезло. Обычно такой долгий перерыв между назначением дежурства и самим дежурством не дают.

Я удивленно поворачиваюсь к нему:

— Серьезно? То есть, мы должны быть благодарны за эту отсрочку?

Он пожимает плечами:

— Ну да. Обычно назначают и в тот же день заступаешь. А тут нам дали столько времени... Хотя сейчас от этого не легче, конечно.

Я хмыкаю:

— Да уж, "доброта" нашего командира не знает границ.

— Было бы хуже, если бы заступили в тот же день.

Представив, как бы мы с ним передрались, я усмехаюсь, а затем до меня доходит, что Ад поэтому дежурство и не назначал. Он просто ждал, ведь Дайр больше не огрызается на меня, не пытается подколоть или унизить. Наоборот, он... вполне дружелюбен?

Вот же хитрый хвост.

Внутри разливается теплое чувство. Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке, хотя я вообще-то получила задание выдраить подвал.

— Наверное, шерсть бы клоками летела, — смеюсь я.

— Точно, — поддерживает Дайр. — Ты извини, я порой перегибаю. Но я был уверен, что ты…

— Не продолжай, — я вскидываю мокрую ладонь в его сторону. — Даже не хочу знать, в чем именно.

Мы погружаемся в непринужденную беседу ни о чем, пока занимемся уборкой. Обсуждаем погоду, последние новости, сплетничаем.

— Слушай, — говорю я, меняя тему, — а что там с соревнованиями? Я так и не поняла, как это все происходит.

Дайр оживляется:

— Это же целое событие! Проходят они не здесь, а на большом спортивном стадионе в столице. Туда съезжаются все шишки - генералы, политики, да и простые оборотни тоже. Целое шоу устраивают.

— Ого, — присвистываю я. — Звучит впечатляюще.

— Так и есть, — кивает он. — Поэтому нам лучше не опозориться. Иначе весь полк на смех поднимут.

Я не могу сдержать смешок:

— Ну, Брысь, похоже, нашел для нас отличное решение. Теперь чтобы не опозорится на стадионе вы наминаете бока лисице.

— Эй, не прибедняйся, — ухмыляется Дайр. — Ты-то как раз меньше всех страдаешь. Мы твои ребра мнем, а ты нас психологически изматываешь.

— Ох, бедняжки, — притворно сочувствую я. — Как же вы, здоровенные волки, страдаете от маленькой хрупкой лисички.

— Да уж, — хмыкает Дайр. — Кто бы мог подумать, что ты можешь быть такой занозой в заднице.

Мы оба смеемся, и я чувствую, как напряжение последних дней немного отпускает.

Пока наводим порядок, Орэд и Самоэ несколько раз спускаются к нам, чтобы проверить не поубивали ли мы друг друга, но убедившись, что все в порядке, оставили нас в покое и ушли на ужин с Кайлзом.

А когда мы закончили с уборкой, то решили устроить себе перерыв. Адиссила все равно нет в казарме, а контролировать нас особо некому. Поэтому поднявшись наверх, мы решили оккупировать диван в холе и посмотреть новостную передачу по проектору, правда, стоило нам только растечься косточками по мягкой обивке, как дверь распахнулась, а мое сердце замерло.

— Какая красота. Командира нет, так мы в разгуле?

Я поднимаюсь с дивана, глядя на Адэ. После того, что мне стало известно, его присутствие в пятой роте как-то напрягает.

— Никак нет, — отвечаю хрипло, дергая Дайра за рукав.

Ему соврать проще, он разбирается в местных правилах лучше. Волк быстро находится с ответом:

— Выполняем распоряжение командира!

Альфа вскидывает бровь.

— Какое? Протираете дыры на штанах?

— Никак нет, — продолжает врать он. — Изучаем новостную ленту, чтобы потом пересказать события.

Что? Нелепее приказа быть не может, а главное, Адэ озвучивает тот же вопрос, что вертится у меня в голове:

— Вдвоем?

— Так точно. Чтобы оценить мировозрение и умственные способности каждого.

Мне хочется закатить глаза и сделать вид, что я этого волка не знаю. Кажется, мне бы удалось соврать лучше, и я очень надеюсь, что Адэ не станет задавать волчаре глупых вопросов, которые по итогу нас спалят.

Офицер Адэ переводит взгляд на меня и щурится, явно что-то замышляя. А я что? С ним я никуда не пойду, приказов его выполнять не буду. Чего вообще приперся?

— Шияро, на выход, — требует в итоге.

Ага, бегу и падаю.

— Не могу, сэр, — еле сдерживаю усмешку. — У меня прямой приказ от командира.

Альфа едва зубами не скрипит, но возразить ничего не имеет. Волчара ему за это голову оторвет и Адэ прекрасно знает, что со снежным лучше шутки не шутить.

Адэ стоит еще несколько секунд, сверля нас взглядом, а затем резко разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью.

Я выдыхаю с облегчением и поворачиваюсь к Дайру:

— Чего это он вообще припёрся?

Дайр хмурится, почесывая затылок:

— Не знаю. Обычно офицеры не заглядывают без особой причины.

— Может, искал Ада? — предполагаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более беззаботно.

— Это было бы логично, — кивает Дайр, но в его глазах я вижу сомнение. — Но он знал, что его здесь нет.

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной и киваю на проектор:

— Ну что, продолжим "выполнять приказ командира"?

Волк усмехается:

— А ты быстро учишься, лисичка. Еще немного, и станешь настоящей убоевской врушкой.

— Эй! — я шутливо толкаю его в плечо. — Я просто следую твоему примеру.

Мы снова устраиваемся на диване, но теперь я чувствую, как напряжение возвращается. Визит Адэ не дает мне покоя. Что ему было нужно? И как долго мы сможем скрывать правду от остальных?

Я искоса поглядываю на Дайра, который сосредоточенно смотрит новости. Интересно, что бы он подумал, если бы узнал правду? Поверил бы мне или встал на сторону своих?

Эти мысли крутятся в моей голове, пока мы досматриваем новостную передачу. Я едва ли запоминаю хоть слово из того, что говорят с экрана, а после предлагаю кадету вернуться к дежурству, пока с ужина не пришли остальные и не надрали нам хвосты за отлыивание.

В итоге мы неплохо провели время с Дайром, оказывается он полон сюрпризов и способен травить такие истории, от которых бы даже мой брат Слай выпал в осадок.

— … и когда он схватился за штакетину, я подумал, что он меня ею проткнет.

Вскидываю бровь представив себе предполагаемые последние секунды жизни Дайра и охреневаю еще больше.

— Серьезно? — спрашиваю потрясенно.

Волк ухмыляется.

— Нет, конечно, младший хоть и псих, но даже он не станет меня гробить за расплавленный пректор. Мне, конечно, пришлось новый купить со своей стипендии. Но я запомнил, что лучше вещи брата не трогать. Это довольно сильно может врезать по самолюбию.

Усмехаюсь. Кто о чем, а блохастый о бане.

— Да я смотрю, у вас тут идилия, — доносится до нас голос волчары.

Я замираю, не зная что делать. Из рук выпадает монетка, но Дайр ее ловит носком ботинка и осторожно ставит стопу на пол. Мы играли в реверс и аверс, травили байки и тихо ржали весь остаток дежурства. Я не ожидала, что Ад так внезапно заявится.

Волчара окидывает нас насмешливым взглядом, а затем фокусируется на мне. Его глаза искрятся привычным весельем, когда он произносит:

— Что такое, лисичка? Сегодня ты на удивление немногословна. Неужели Дайр умудрился заговорить тебя до потери речи?

Я открываю рот, чтобы ответить, но слова почему-то не идут. Может, это из-за внезапного появления Ада, а может, из-за странного чувства вины за то, что мы с Дайром развлекались вместо того, чтобы работать. Хотя, черт возьми, мы же все сделали!

Дайр, видимо, чувствует мое замешательство и приходит на помощь:

— Никак нет, командир. Просто обсуждали детали предстоящих соревнований.

Ад приподнимает бровь, его усмешка становится шире:

— Вот как? И что же интересного вы обсудили?

Я наконец-то нахожу в себе силы ответить:

— Ничего особенного, просто стратегию и тактику.

— Ну конечно. И на каком моменте из твоего рассказа о брате вы обсуждали тактику и стратегию? — задет риторический вопрос и не дает нам времени на оправдания. — Дайр, ты свободен. А ты, лисичка, — он переводит взгляд на меня, — пойдем-ка, прогуляемся.

Я секунду смотрю на не менее удивленного Дайра, а затем делаю шаг к волчаре. Коллега по несчастью пожимает плечами и с сочувствием смотрит на меня, а затем едва не бегом удаляется из отдраиного подвала, оставляя нас с Адом наедине.

— Что ты задумал?

Белобрысый улыбается так, словно запланировал очередную гадость, протягивает мне ладонь и ведет в ту сторону, куда только что удрал Дайр.

— Сейчас все узнаешь.

Я закатываю глаза, но следую за ним. С этим волчарой никогда не знаешь, чего ожидать.

Мы поднимаемся по лестнице, минуя жилой и не жилые этажи казармы. Когда мы достигаем последнего пролета, Ад останавливается перед неприметной дверью.

— Закрой глаза, — командует он.

— Серьезно? — Хмыкаю я.

— Просто сделай это, лисичка.

Закатив глаза, я подчиняюсь. Слышу, как он открывает дверь, чувствую легкий толчок в спину.

— Можешь открывать.

Я открываю глаза и застываю в изумлении. Мы на крыше казармы, но она совсем не похожа на то, что я ожидала увидеть. Повсюду расставлены свечи, создавая уютное освещение. В центре — плед с подушками и корзина для пикника.

— Ты… — Я не нахожу слов, чтобы прокомментировать это.

— Нравится? — слышу в его голосе усмешку. — Хотел свозить тебя в ресторан, но эта идея показалась мне скучной. А так нервишки пощекотать и время приятно провести.

Я не могу сдержать улыбку, но тут же спохватываюсь:

— Погоди, а нас не увидят? Мы же как на ладони тут, со всеми этими огнями.

Волчара закатывает глаза:

— Лисичка, ты меня недооцениваешь. Во-первых, другие здания слишком далеко, чтобы что-то заметить. А во-вторых, — он вдруг становится серьезным, — те, кому нужно знать, что ты мне важна, уже в курсе.

Я удивленно моргаю, не зная, как реагировать на такое откровенное заявление.

— Ты невыносим, — наконец выдавливаю я.

— Знаю, — он подмигивает. — Присядем?

Мы устраиваемся на пледе, я рассматриваю ночное небо, усыпанное звездами и красивый полумессяц. А волчара в это время достает из корзины бутылку вина и два бокала.

— Только не говори, что ты украл это из офицерской столовой, — фыркаю я.

— Ну что ты, лисичка, — он изображает оскорбленную невинность. — Я бы никогда... Ладно, может быть, и украл.

Я смеюсь, чувствуя что-то щекочущее в районе живота. Бабочки? Ад разливает вино по бокалам и протягивает один мне.

— И часто ты устраиваешь такие пикники на крыше? — спрашиваю я, принимая напиток.

— Только для особо важных лисиц, — отвечает он с той самой раздражающей ухмылкой.

Я закатываю глаза:

— Ага, конечно. И сколько таких было?

— Ты действительно хочешь знать? — он приподнимает бровь.

— Вообще-то нет, — фыркаю я. Думаю, что таких не было, но если и были, то знать я точчно не хочу! — Лучше скажи, что еще ты припас в этой своей корзине?

Ад театрально вздыхает:

— Ох, лисичка, ты разбиваешь мне сердце. Я тут романтику развожу, а ты только о еде думаешь.

— Эй, я весь день на ногах по твоей вине! — возмущаюсь я. — Имею право быть голодной.

— Ладно-ладно, — он усмехается и начинает доставать из корзины различные закуски. — Надеюсь, ты оценишь мои кулинарные таланты.

— Только не говори, что ты сам это готовил, — я недоверчиво смотрю на аппетитные бутерброды и закуски.

— Конечно, нет, — он подмигивает. — Я же не хочу отравить тебя на нашем первом свидании.

— О, так это свидание? — я изображаю удивление. — А я-то думала, очередная тренировка на выносливость.

Ад смеется, и я вдруг ловлю себя на мысли, что мне нравится этот звук.

— Ну, если ты настаиваешь, могу устроить и тренировку, — он многозначительно поигрывает бровями.

— Даже не думай, — я шутливо грожу ему пальцем. — Я только начала получать удовольствие от этого вечера.

— Вот как? — он наклоняется ближе, заглядывая в мои глаза, а я чувствуя как у меня сердце удар пропускает. — И что же тебе нравится больше всего?

Я на секунду задумываюсь, кусаю губу, а потом решаю ответить честно:

— То, что ты не пытаешься притворяться кем-то другим. Ты всё тот же невыносимый волчара, просто... немного лис.

Ад на мгновение замирает, его взгляд становится пронзительным. Он наклоняется ближе, и я чувствую, как мое сердце начинает биться быстрее.

— Знаешь, лисичка, — его голос становится ниже, — ты единственная, с кем я могу быть собой.

Я сглатываю, не в силах отвести взгляд от его серых глаз:

— Это комплимент или признание?

— А ты как думаешь? — он ухмыляется, и я вижу в этой ухмылке что-то хищное, совсем не волчье.

Не давая мне времени на ответ, Ад преодолевает последние сантиметры между нами и целует меня. Его губы мягкие, но настойчивые, даже жадные, и я на мгновение теряюсь от неожиданности. Но затем отвечаю на поцелуй, чувствуя, как по телу разливается тепло.

Когда мы отстраняемся друг от друга, я вижу в его глазах огоньки веселья:

— Вот теперь это точно свидание, — хмыкает он.

Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку:

— Ты невыносим.

— Знаю, — он снова наклоняется ко мне. — Но тебе это нравится.

И я не могу с ним не согласиться, когда он снова меня целует.

Его губы накрывают мои, и весь мир вокруг словно замирает. В этот раз поцелуй не такой настойчивый — он нежный, почти осторожный, будто Ад боится спугнуть момент. Его рука мягко ложится мне на шею, большой палец легко поглаживает щеку, и от этого прикосновения по коже бегут мурашки.

Я чувствую, как внутри разливается тепло, заполняя каждую клеточку тела. Сердце бьется так сильно, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Невольно подаюсь вперед, углубляя поцелуй, и ощущаю, как Ад улыбается мне в губы.

Я позволяю его запаху пробраться в мой разум — смесь хвои, дождя и чего-то неуловимо родного. До неприличия близкого. В этот момент я понимаю, что впервые за долгое время чувствую себя на своем месте. Здесь, на крыше казармы, в объятиях того, кто должен был стать моим врагом, а стал... кем?

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, у меня слегка кружится голова. Открываю глаза и встречаюсь взглядом с серыми глазами Ада. В них пляшут искорки веселья, но есть и что-то еще — нежность? привязанность? — я не могу точно определить, но от этого взгляда внутри все переворачивается.

И я понимаю, что пропала. Окончательно и бесповоротно.

Ад отстраняется, но не убирает руку с моей талии. Его глаза блестят в свете свечей.

— Знаешь, лисичка, — говорит он с усмешкой, — я никак не могу привыкнуть к этому.

Я удивленно приподнимаю бровь, но понимаю о чем он говорит, когда его пальцы касаются моего пушистого уха.

— Я понадеялась, что ты о нарушении субординации, — выдыхаю я.

— Нет, я о том, как ты краснеешь каждый раз, когда я трогаю тебя вот так, — усмехается он и беспощадно, но нежно мнет мой орган слуха.

— Я не краснею! — возмущаюсь, чувствуя, как предательски горят щеки.

— Конечно-конечно, — Ад смеется, притягивая меня ближе. — Давай проверим сразу на двух? — И нагло тянется второй рукой к моей голове!

Я успеваю вырвать в тот момент, когда сознание мутнеет и мне становится до неприличия хорошо. Пытаюсь отползти, но волчара перехватывает меня и укладывает головой к себе на колени. Вижу, как он смеется и на душе теплеет.

— Я больше не буду, — обещает он. — По крайней мере, сегодня точно. Слишком уж у тебя соблазнительное лицо в этот момент.

Снова чувствую, как горят щеки, но решаю перевести тему.

— Ад, — начинаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, несмотря на то, как быстро бьется сердце, — а что насчет соревнований? Ты ведь не просто так нас так усиленно готовишь, верно?

Прохладный ночной ветерок треплет мои волосы, а свечи вокруг нас мерцают, отбрасывая причудливые тени. Его рука, все еще лежащая на моей талии, слегка напрягается. Ад смотрит на меня внимательно и чуть щурится, словно оценивая. В его серых глазах отражается пламя свечей, придавая им загадочный блеск.

— Умная лисичка, — наконец произносит он с легкой усмешкой, его голос звучит низко и бархатисто в ночной тишине. — Всегда видишь чуть дальше, чем следует.

Где-то вдалеке слышится уханье совы, напоминая о том, что за пределами нашего маленького убежища на крыше существует целый мир.

— Это значит, что я права? — настаиваю я, чувствуя, как по коже бегут мурашки, и не только от прохладного воздуха. — Ты хочешь использовать соревнования для разоблачения заговора?

Волчара вздыхает, его дыхание теплом касается моей щеки. Взгляд становится серьезным, а в воздухе между нами словно сгущается сладкое напряжение:

— Скажем так, это отличная возможность, — говорит он тихо, наклоняясь ближе. Запах хвои и чего-то неуловимого окутывает меня. — Все шишки в одном месте, большая аудитория... — его губы изгибаются в хищной улыбке, от которой у меня перехватывает дыхание. — Идеальная сцена для небольшого представления.

Его улыбка завораживает меня, и на мгновение я теряюсь. Но быстро встряхиваю головой, пытаясь прогнать наваждение, и перевожу взгляд на усыпанное звездами небо.

Ад на это не реагирует. Наоборот, я чувствую, как его пальцы нежно скользят по моей скуле, заставляя кожу гореть от прикосновения. Он внимательно разглядывает мое лицо, словно пытается запомнить каждую черточку.

— Знаешь, — говорит он тихо, его голос звучит непривычно мягко, — не встреть я тебя тогда, в детстве... возможно, и не выжил бы.

Его слова застают меня врасплох. Я поворачиваюсь к нему, встречаясь взглядом. В его глазах — смесь нежности и какой-то затаенной боли. Чувствую, как внутри разливается тепло.

— Ну, — отвечаю я, растягивая губы в улыбке, — я очень спешила к тебе.