Глава двенадцатая

/Артур/

Въезд на территорию коттеджного посёлка оказался охраняемым, но как выяснилось, врач уже предупредил охрану и, назвав фамилию, Артура легко пропустили. Дом за высоким монолитным забором располагался ближе к лесу. Стоял в тени высоких сосен.

Артур припарковал машину рядом, встав на обочину. Взял рюкзак и повернулся к сестре.

– Ведите себя прилично, я скоро.

– Удачи, – безмятежно улыбнулся Макс, словно не было того дебильного разговора о Кукле каких-то десять минут назад. Друг всегда таким был, с ним даже не поругаться толком. Может вспылить, но также легко и быстро отходит.

– Спасибо, – кивнул Артур, выдыхая.

Подошёл к металлическим воротам, встал под камерой и нажал на кнопку. Динамик издал хрипящий звук и из него донёсся спокойный голос.

– Заходи, – раздался писк, и калитка открылась с характерным щелчком, впуская Артура.

Во дворе росли карликовые голубые ели. Их единственные Артур смог опознать. Ещё какие-то мелкие цветочки вдоль выложенной плиткой дорожки, больше похожие на пёстрый ковёр: белые, синие, фиолетовые.

В стилизованном под пруд фонтане плавали японские карпы, Артур точно знал, что на самом деле рыбы в чёрных и оранжевых пятнах называются кои, просто заинтересовался однажды. Красивые ведь. Декоративные, одомашненные рыбы, таких и есть было бы жалко.

Хозяин дома вышел на крыльцо. В простом сером джемпере и брюках, что странно. Достал из кармана вместо ожидаемой пачки сигарет леденец, снял обёртку и вставил в рот, а фантик невозмутимо кинул в стоящую рядом с белыми перилами урну.

– Курить вредно, – пояснил меланхолично.

Артур стушевался. Неловко как-то и с чего начать разговор – непонятно.

Врач опустился на ступеньку и похлопал рядом с собой.

– Да ты садись. Закат посмотрим.

Артур устремил взгляд вдаль туда, куда так умиротворённо пялился врач и всё же сел. Прохладно, конечно, но не настолько.

Небо окрашивалось в яркие цвета. Морозные и вместе с тем… вкусные? Да, пожалуй. Ещё тепло, но понимаешь, что листья уже опадают, с каждым днём темнеет всё раньше и скоро настанут холода.

– Рассказывай, – просто велел врач, мусоля во рту леденец. Странное увлечение для зрелого и с виду состоятельного мужика, но… может он просто курить бросает?

– Гм… – Артур взъерошил волосы. – Мать скончалась, отец бухал постоянно, ну и однажды по пьяни домогался до моей сестры. Нике тогда пятнадцать всего было.

– Изнасиловал? – не дрогнув спросил врач. Ни интереса в голосе, ни участия. – Я имею ввиду именно проникновение. Потому что поступок, который совершил тот человек, тоже является разновидностью насилия.

Артур мотнул головой.

– По заключению врачей нет, но успел… надругался. Трогал её… в общем. Я, когда прибежал и выломал дверь, Ника лежала на полу, в порванном платье и бельё… было спущено… – думал, отпустило давно, а нет. Нахлынули забытые воспоминания, а вместе с ними чувства снедающие изнутри. Мерзкие, отравляющие душу.

– А потом? Сколько времени прошло с того дня? – бесстрастно поинтересовался врач.

– Три года, – Артур шумно втянул носом воздух, пытаясь успокоиться. По телу прокатывалась знакомая дрожь. Хотелось достать ублюдка из тюрьмы и добить, раз тогда не добил. Остановило, что Ника может в детский дом угодить, он не мог. Тогда не мог… – Подонка посадили, но срок совсем малюсенький, скоро выйдет. И Ника… она в последнее время совсем дёрганная и странная стала.

– Травмирует себя? – невозмутимо предположил врач и поднялся, вытаскивая изо рта леденец. Брезгливо поморщился и кинул его вслед за фантиком – в урну. – Или появились признаки болезненной привязанности? Ревнует?

Артур удивлённо моргнул. Врач открыл входную трехслойную дверь. Такую не взломаешь.

– Да ты заходи. Чай попьём, – махнул рукой, заходя в дом.

Пришлось подчиниться. Герман этот располагал к себе странным образом. Не хотелось ни спорить, ни вопросы задавать. Никакого дискомфорта и подозрительности.

Кухня сверкала холодным хромом. Артур разделся в прихожей, повесил куртку и прошёл за овальный стеклянный стол.

Врач стоял спиной, гремя посудой, чем-то шурша.

– Ты не ответил. Что с сестрой?

Артур сглотнул.

– Так вы сами ответили. Ревнует меня постоянно, истерики закатывает, если задерживаюсь, телефон мой проверяет, а вот недавно я задержался у… Леси, так Ника позвонила в слезах, сказала, что случайно порезалась, но я думаю, что намеренно. Страшно, что может ещё больше себя покалечить.

– А-а… – протянул врач, поворачиваясь, держа в руках кружки. Белую и синюю. Простые, без рисунков. – Теперь понятно, почему Леся со мной связалась. Не хочет взваливать на себя вину.

– Да… – Артур потёр шею и благодарно кивнул, беря кружку с ароматным чаем. – Я не хотел её втягивать, просто… Просто год назад спас Лесю от пьяных гопников во дворе её дома, с тренировки возвращайся. И вот встретились вновь, водной группе учимся. Так вышло…

– Ну, первый шаг сделан, – произнёс Герман, помешивая ложкой напиток в своей кружке. – Ты обратился ко мне. И то, что у Олеси появился друг – хорошо. Сейчас главное осторожно действовать.

– Как? – хмыкнул Артур. – Ника о врачах слышать ничего не желает, таблетки пить перестала, даже к психологу не пошла.

– А мы не скажем, кто я, – беспечно отозвался врач, отпивая согревающий чай. – Назначим встречу в людном месте, в любом кафе, скажешь, я твой давний друг, придумаешь. Для начала, просто понаблюдаю за твоей сестрой, пообщаюсь на отвлечённые темы. И пойму примерно, как действовать дальше.

– И что это даст? – недоверчиво прищурился Артур.

– Да многое, – Герман откинулся на спинку стула. – Ты не представляешь, как много можно сказать по человеку, просто понаблюдав за ним, пообщавшись. По тому, как люди ведут себя: грызут ли ногти, обдирают заусенцы, теребят салфетки, не знают куда деть руки. Признаков много. Во ты чувствуешь свою вину перед сестрой за тот день, когда остался с Лесей и за тот день, когда оставил её дома одну с отцом. Наверняка плохо спишь, избавляешься от стресса в зале, да? И не обратился бы за помощью к психотерапевту, не появись Леся, так ведь? Ведь проблемы у сестры начались давно, но не было особой причины действовать, ты предпочитал закрывать на эту ситуацию глаза.

– Я просто… – начал было Артур и смолк. – Наверное, вы правы. Не было причин.

– Нет, не прав, – внезапно усмехнулся врач. – Ты устал. Мало того, что взвалил на себя ответственность за сестру, так ещё и обеспечиваешь вас сам, да? Работаешь?

Артур кивнул.

– Боец ММА, ну и подрабатываю в одном месте. Платят хорошо…

– Люди вязнут в бытовухе – это всем известный факт, а когда ты делаешь изо дня в день одно и то же, способность размышлять и искать выход из ситуации притупляется. Порой мы не замечаем даже элементарных вещей, о себе позаботиться не можем, не говоря уже о других. Леся, появившись в твоей жизни, просто стала катализатором. Пробудила тебя от спячки. Это нормально. Вот не согласись ты на её предложение обратиться к психотерапевту, это другое дело… – добавил многозначительно.

Удивительно, но после слов врача на душе полегчало. Тревога, сдавливающая грудь отпустила.

– Так вы поможете, получается?

– Получается, – усмехнулся Герман. – Встречу назначу сам, прейскурант скину, договор подпишем. Всё, как полагается.

«А как же ваш отпуск?» – хотел было спросить, но передумал. Наверное, врач уверен в том, что делает, иначе предлагать бы не стал.

– Хорошо. Спасибо, – кивнул Артур, выходя из-за стола.

Врач поднялся следом.

– Ну и там накидаю тебе в мессенджере всякой полезной информации, статей: я писал в своё время для одного зарубежного журнала, но есть перевод на русский, прочти на досуге. Ты умный парень, разберёшься.

Артур снова кивнул, уже ничему не удивляясь. И для себя решил, что и статьи прочтёт, и Нику на встречу с Германом приведёт. Найдёт способ.

– Всего доброго, – простился Артур на пороге.

– Бывай, – врач поднял ладонь и остался стоять на крыльце, пока Артур не вышел за ворота.

Ника мирно спала на плече у друга. Видимо Макс успел пересесть назад и сейчас невозмутимо читал электронную книгу с телефона.

Артур сел за руль и усмехнулся, взглянув в зеркало заднего вида.

– Молчи, – одними губами процедил друг. – И поехали уже.

Ника заворочалась, но не проснулась. Устала…

***

Закончив с домашними делами, Леся села ужинать, решив больше не пропускать приёмы пищи, чтобы не заставлять окружающих волноваться.

Телефон, лежащий на столе, завибрировал входящим сообщением.

Волков: «Договорился с Германом. Спасибо…» – вот так лаконично и просто, но на душе потеплело. Отпустило.

Леся улыбнулась, отложила в сторону смартфон и села. Макарошки с сыром и курочкой показались божественным без преувеличения блюдом. Давно такое удовольствия от еды получать не приходилось.

Помыв посуду и убрав на кухне, Леся занялась проектом и повторением пройденного материала, рефератом по естествознанию, а ещё нужно было подготовиться к инглишу. Провозилась до поздней ночи, а когда закончила, вспомнила о Волкове.

Хотелось его увидеть. Прикоснуться как к лучику света. Убедиться, что он не мираж, не приснился. Почувствовать это ещё раз. Почувствовать, что жива, что имеет право быть счастливой.

Взяла телефон и вне решительности открыла переписку. Время почти два, стоит ли писать?

– Ерунда какая… – пробормотала Леся, бросая гаджет на кровать и отправилась умываться. Готовиться ко сну.

Вернувшись, погасила ночник, откинула одеяло и только, когда раздался грохот, вспомнила о телефоне. Со вздохом подняла его с пола и легла. Разблокировала, чтобы проверить не треснул ли экран и замерла.

На дисплее светилось сообщение от Волкова. Сердце предательски дрогнуло и пустилось вскачь, окрашивая щёки ярким румянцем. Открыла переписку, жадно вчитываясь в строки, и шумно сглотнула, ощутив во рту внезапную сухость.

Волков: «Сегодня бой был. Ты завтра не пугайся только… Предупредить хотел, чтобы не надумала лишнего…»

Леся испугалась. И надумала. Приподнялась на подушках и написала быстрый ответ.

Я: «Проиграл?» – если бы повреждения были серьёзными, Волков бы просто не пошёл в универ и не написал бы, значит, не всё так страшно. Иногда полезно рассуждать хладнокровно, без эмоций.

Волков: «Нет)) Но было непросто. Давно я такой адреналин не испытывал…»

Леся написала «ясно», но подумав, что звучит слишком сухо, равнодушно – стёрла. Прислушалась к себе и напечатала.

Я: «Не подвергай себя опасности. Если с тобой что-то случится, Ника останется одна без средств к существованию. Иногда лучше проиграть…» – отправила и закусила губу, опасаясь реакции парня. Может, она слишком многое себе позволила? Он не спрашивал её мнения, не просил давать советы…

Волков: «Спасибо. После твоих слов даже лучше стало. Можно решить, что ты волнуешься обо мне…» – по венам хлынул жар. Леся прижала телефон ко лбу, шумно выдохнув.

Вибрация заставила вздрогнуть.

Волков: «Хочу увидеть тебя. Скорей бы завтра…»

Смешок сорвался с губ и потонул в тишине ночи, которую нарушало только гулкое биение сердца. Леся завела будильник, спрятала смартфон под подушку и перевернулась на бок, пытаясь стереть с лица глупую счастливую улыбку.

Нет повода для радости, но он и не нужен, оказывается. Удивительное существо человек…

Суббота. Ко второй паре. Леся потянулась, посмотрела на часы, отключила будильник, чтобы не орал понапрасну, и пошла в ванную. Привычные дела отчего-то будоражили. С удивлением посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась. Кожа бледная, глаза тусклые, но не всё так страшно.

Приготовив родителям завтрак, сварила себе какао и села на кухонный уголок с книгой в руках. Сегодня же встреча в музыкальном клубе. Леся задумалась…

Сестра Волкова тоже планировала в него записаться, но кажется повздорила с Артёмом. Интересно, придёт? И будет ли нормальным, если они обе будут посещать один клуб? Кажется, Ника настроена не очень дружелюбно по отношению ко всем, кто общается с её братом. Особенно к девушкам…

Родители явились со смены как раз, когда Леся собиралась уходить. Встретились в дверях, обнялись, успели пожаловаться на работу и обрадовать…

– В следующие выходные к Назаровым на дачу едем, – произнёс папа, потрепав Лесю по волосам.

– На шашлыки позвали, – добавила мама, снимая лёгкие замшевые сапожки. – Ты едешь с нами, Максим будет, хороший мальчик…

Леся повела плечом.

– У меня, наверное, занятия в музыкальном клубе будут. Да и что мне там с вами делать? – предположила неуверенно.

– Давай-давай, не отлынивай от семейных сборов, – деланно серьёзно произнёс папа, ставя портфель на этажерку. – Давно никуда вместе не выбирались, а тут повод…

– Посмотрим, я пошла, – махнула рукой, закинула на плечо рюкзак и выскочила из дома.

Свежий сентябрьский воздух обжёг щёки холодом. Леся замоталась по самый нос в шарф и поспешила в универ, думая о том, что зря, наверное, взяла с собой перекись и пластырь: вряд ли они понадобятся Волкову, но… хотелось.

Заметив его машину на парковке недалеко от главного корпуса, Леся ускорилась, испытав внезапное смущение. Ничего вроде не натворила, а так неловко и волнительно почему-то. Это из-за простого сообщения такая реакция?

Аудитория уже была наполовину заполнена, группа весело обсуждала предстоящий праздник. Леся прошла по проходу к последнему ряду и села рядом с Андреем, потому что он спокойный и с вопросами обычно не лезет.

В помещение вошёл Волков с сестрой. Ника как всегда смотрела на всех недовольно, исподлобья, сжимая тонкими пальцами картонный стакан из кофейни на углу. Леся достала ноутбук, устроила его на столе перед собой и включила. Лучше приготовиться к учёбе, а не просто пялиться на парня. К тому же и без неё на Волкова любопытно поглядывали.

Староста. Какая-то блондинка в короткой юбке и гольфах, рыжая девчонка на первом ряду и баскетболистка на третьем. Леся с ужасом обнаружила, что не знает и половины своих одногруппников. Надо бы это исправить…

– Твоё приглашение, – Волков возник рядом внезапно. Леся вздрогнула, стараясь, не показывать виду, что испугалась и протянула руку.

– Спасибо, – пробормотала, забирая конверт. Ощутила на себе прожигающий взгляд Ники и поёжилась.

– Завтра не опаздывай, – подмигнул парень. – Помнишь? Мы договорись пойти на праздник все вместе. Ты, я, Ника, Андрей…

– Точно, – вымолвила, мимолётно облизав губы. – Напиши в чате время.

– Обязательно, – усмехнулся Волков и, прежде чем вернуться на своё место, как бы невзначай коснулся ладони Леси, что накрывала приглашение на вечер. Пальцы предательски дрогнули.

По телу разбежались мурашки. И место прикосновения ещё долго покалывало импульсами. Хотелось запомнить это ощущение, сохранить его в памяти, но началась пара и пришлось сосредоточиться совершенно на другом…

Две пары пролетели незаметно. Ребята собрались дружной компанией завалиться в пиццерию недалеко от универа, но Леся отказалась. Не потому, что не хотела.

– Музыкальный клуб, – улыбнулась неловко.

– Тренировка, – трогая запёкшуюся корочку на разбитой губе, произнёс Волков. Леся сразу и не заметила, так была взволнована, да и лишний раз старалась не смотреть в его сторону, а ведь бровь парня тоже была рассечена и заклеена узким с прослойкой пластырем. На скуле зрел синяк.

А вот мазь от ушибов взять не догадалась, пригодилась бы. Хотя какой от неё толк, если к Волкову не подойти. Ника смотрит на всех сторожевой коброй, того и гляди, ужалит.

– В другой раз тогда, – улыбнулся Егор. – Завтра у нас праздник, после можно собраться всем вместе.

– Отлично, – неловко вымолвила Леся, ещё не привыкнув легко соглашаться на подобные предложения, да и толпа пробуждала болезненные воспоминания, становилась причиной проявления панических атак.

Махнув на прощание одногруппникам, Леся поспешила к лифту. Подмывало эгоистичное желание обернуться, посмотреть на Волкова, но сдержалась. Ника пережила тяжёлую травму, и кроме брата у неё никого не было, естественно, что она к нему привязалась и боится потерять. Боится остаться одна.

Леся не боялась. Ни одиночества, ни смерти. Выгорела, казалось, дотла и продолжала бороться лишь на единственном желании не причинить боль родителям. Они бы не пережили. Да и не заслужили такого. В чём они вообще виноваты? В том, что их дочь такая глупая?.. наивная.

Нажала на кнопку лифта и зашла в хромированную кабину, но прежде чем двери закрылись, следом вошла Ника. Скрестила руки на груди и с недовольным видом отвернулась.

Леся неуютно поёжилась. Она никогда не любила конфликтовать с людьми, да и вообще, до знакомства с Ольчиком была замкнутым ребёнком. Может, потому что родители постоянно были на сменах и в командировках, а может, просто склад характера такой. Необщительный.

Леся не любила активный образ жизни, прогулкам на свежем воздухе предпочитала чтение дома на мягком диване, не стремилась заводить друзей, увлечения сверстников были безразличны.

Она не интересовалась куклами в детстве, но подолгу могла строить города из конструктора или собирать пазлы, решать головоломки. Была нелюдимой и трудно находила язык с другими детьми из-за чего сильно нервничала и расстраивалась. Одно время даже посещала детского психолога и невролога. Наверное, уже тогда у Леси были психические отклонения, нестабильная и хрупкая нервная система, а потому потеря единственной подруги так сильно сказалась. Нанесла непоправимый ущерб здоровью.

И сейчас… было безумно трудно социализироваться. Страшно нанести себе новую травму, страшно за свои робкие раскрывающиеся чувства, за неуверенные эмоции.

Лесю бросило в жар. В мозгу лихорадочно металась единственная мысль:

«Только не заговаривай со мной. Только не заговаривай…»

Лифт звякнул, заставив вздрогнуть. Леся подскочила на месте и, тяжело выдохнув, осторожно покинула кабину. Сестра Волкова уверенно направлялась к дверям музыкального клуба. Значит, решилась…

Леся сглотнула и достала из рюкзака заполненную анкету. Надо просто отдать её Артёму, познакомиться с другими участниками и слушать, что говорят, делать, что и все. Ничего страшного не случится…

Казалось, если без конца это повторять, то всё действительно пройдёт хорошо. Казалось, что Леся справится.

Ника остановилась внезапно. Резко развернулась и преградила Лесе дорогу рукой, уперев её в стену.

– Держись от Артура подальше, – процедила с угрожающей улыбкой на лице. – Увижу тебя рядом… пожалеешь, что на свет родилась, – и в подтверждении своих слов подхватила пальцами прядь Лесеных волос. – Тебе ведь они нравятся? А лысой понравится ходить? Могу устроить…

Леся дёрнулась, глухо стукнувшись затылком о стену. В висках болезненно застучал пульс. Перед глазами замелькали обрывки вызывающих дрожь воспоминаний.

«– Что ты там мычишь? Только посмотрите на неё, это наша заучка, – в лицо светил фонарик, тыкался чужой телефон. Нужно уйти, покинуть это место, но ноги ватные и не слушались. В голове шумело и страшно хотелось пить.

– Воды… – сипло шептала пересохшими губами. – Воды…

– Воды? – усмехнулись саркастично. – Эй, народ! Наша заучка хочет воды. А может, майку снимешь и покажешь всем, что там у тебя?

– Да нет там ничего, – раздался противный чужой смех, вынуждая скривиться.

Где я? Почему это происходит? Хочу домой…

– Отстаньте от неё, вы что, уроды, делаете?.. – знакомый голос казался далёким и… жалким? Надрывным и беспомощным. Слабым. Он не мог принадлежать подруге. Просто не мог, но что-то подсказывало: её тоже напоили. Подсыпали какую-то дрянь, от которой теперь не пошевелиться. От которой тело не слушалось, от которой мутило.

– Развлекаемся, Соломохина, не видишь? Отвали уже, ляг поспи… – раздался грохот, вызывая беспокойство.

Попыталась встань, но рухнула обратно на жёсткий диван. Едкий дым, заполнивший собой всё вокруг, резал глаза, обжигал лёгкие.

– Мальчики, наша заучка воды хотела, давайте искупаем её…»

– Эй?! Очнись уже! – Лесю тряхнуло. Она попыталась сделать вдох, но спазмом сдавило горло и ни туда, ни сюда. Как рыба… – Да очнись же! – щёку обожгло ударом, вынуждая изумлённо распахнуть глаза и как ни странно, это помогло. Спасительный кислород хлынув в кровь и от этого резко закружилась голова. Леся «поплыла»…

Мир сузился до одной чёрной точки, в ушах нарастал протяжный гул.

– Пожалуйста… – всхлипнули рядом. – Пожалуйста, не нужно умирать. Просто приди в себя. Я же не хотела…

«Кажется, я шептала то же самое когда-то… но было слишком поздно…» – от кровяного давления у Ольги лопнул сосуд. Кровоизлияние.

Наверное, её могли бы спасти, не находись она в почти двухметровом бассейне, пытаясь вытащить бессознательную подругу. Подругу вытащила, а вот сама… наглоталась воды и захлебнулась. Никому не было до неё дела. Гремела музыка, раздавался весёлых смех…

Леся открыла глаза. Вокруг толпились люди, кто-то протягивал пластиковый стаканчик с водой, кто-то, судя по всему, вызывал скорую. Но что поразило… чего совсем не ожидала увидеть – это заплаканное лицо Вероники, в глазах которой застыл неподдельный ужас…