11. Турнир

Венки:

Трубы, барабаны, спортсмены, обнажённые по пояс, с флагами своих братств и родов в руках. Две трети зрительских мест на открытии турнира заранее выкупается туристическими компаниями САП. Остальное раздаётся даккарским братствам и распродаётся в Клинках.

Несколько лет назад, когда отец придумывал этот турнир, он думал не только о сохранении даккарской культуры, но и о коммерческой выгоде. В даккарской культуре не было ни музыки, ни обнажённых мужчин. Всё это было сделано уже для зрелищности. Но, по-моему, спорт нисколько не пострадал.

Амазонки усердно щёлкали фотоаппаратами. Солидные неолетанки капали слюной.

За эту неделю Клинки получат треть своего годового дохода. Фотографии спортсменов, сувениры. Даккар торговал тем, что имел — мужской красотой.

Рядом с нами сидела целая толпа мальчишек, лет двадцати. Индман нашёл знакомых, и они что-то бурно обсуждали.

Вообще, братство отца, по большей части, состоит из молодых парней. Тридцать лет назад, когда они с дядькой Архо и мастером Отарданом организовывали братство, воины не пошли к нему. Пришли лишь несколько Ацунав, прельстившихся сетью порталов Клинков. Пришли некоторые старые друзья. Кто бы тогда мог предсказать, что «Остров богов» станет крупнейшим из даккарских братств, на порядок обогнав в численности и влиятельности все остальные.

Роджер думал о будущем. Сначала он объявил, что станет платить за каждого мальчика даккарской крови, которого ещё не называл своим ни один род. Цена была мизерной, сравнимой с ценой потрёпанного раба. Но украсть ребёнка проще, чем взрослого.

В Клинки потянулись мелкие бандиты, привозя мальчишек, которых любвеобильный Даккар в немереном количестве раскидывал по Вселенной.

Потом в Клинках появились бордели. В принципе, нужды в них не было. Неолетанки и амазонки больше нужного удовлетворяли желания солдат. Но Даккару нужны были сыновья. И заработала целая система, где работорговцы отстёгивали определённую часть налогов братству здоровыми молодыми женщинами. Которых в Клинках отправляли в бордель для солдат, чтобы они рожали роду сыновей.

Половина братства отца — это парни, которых он, можно сказать, вырастил и воспитал. Он создал для себя армию. И не просто армию, а сильнейшую армию Даккара!

— Аттурда Об Хайя!

Мимо трибун двигалась самая большая из колон, колонна спортсменов рода Об Хайя и братства Острова богов.

Двенадцать лет назад состоялся ещё один эпохальный поворот. Вытаскивая из лап работорговцев мальчишек братства отца, юристы матери заодно отсудили всех даккарцев, что успела украсть эта фирма. Роджер тогда публично извинился, с язвительностью заявив, что не хотел. Что защищал свободу только своих солдат. Даккарские братства поливали отца бранью, а парни, которым приходило время выбирать армию, всё больше склонялись в сторону богатого и защищённого «Острова богов». Сейчас это уже норма, почти со всех родов парни до тридцати лет служат Роджеру и лишь потом, иногда, уходят в братства своих отцов. Грубо. Но так отец даёт им возможность возмужать свободными.

Ретка:

Анжея я дождалась у входа на турнир.

— Детёныш, юбля. Ты опять в синяках? Я прибью этого мальчишку!

— Анжей, это не он. Это парни тут, в Клинках… ошиблись…

С ужасом представляю, как Анжей с Аденианом встретятся. Анжей его точно побьёт. Он каждый раз, стоит Адениану оставить на мне пару синяков, так ругается. Не понимает, что я — не мужчина, и мне может нравиться грубость и сила. Ну не всегда, конечно, но иногда очень нравится.

Анжей достал салфетку и аккуратно вытер мне лицо:

— Твой учитель звонила, велела взять тебя за шкирку и, как нашкодившего ребёнка, тащить к ней. Что случилось?

Морок уже всё знает? Морена пожаловалась?

— Я немного нахулиганила.

Морок была в гневе. Высоченная, сильная, с пронзительным взглядом до прозрачности серых глаз и сжатыми губами. Она часто бывала строга ко мне, но и любила меня, как родную дочь.

— Ты возомнила себя всесильной? Двести метров, и любой мальчишка с пускателем обеспечит тебе смерть! В монастыре было около трёх сотен народа, ты представляешь, сколько из них болтливы?! Даккарцы к вечеру получат твои фотографии. Видеокамера и лазер на дистанционном управлении, и тебя нет! Ты уже не ребёнок, Ретка! Пара думать головой!

Морок перевела дух. Сейчас она поругается и сама придумает выход.

— Ну, я понимаю Морена… Ты ревновала, ты продемонстрировала ей силу… Но зачем нужно было демонстрировать это всему монастырю?!

— Я испугалась.

Морок обняла меня.

— Ретка, ты понимаешь, что ещё несколько лет тебе лучше не высовываться?! Ты сильная, но эту силу надо воспитать, обучить, а ещё нужно, что бы ты сама повзрослела. — Она ласково гладила меня по волосам. — Ты ещё очень молода. Ты сейчас этого не понимаешь. Я тоже была тридцатилетней. Я тоже думала только о мужчинах. Природа создала нас такими. Маленькая моя, ты повзрослеешь, и тебе не нужно будет никому демонстрировать свою силу. И Морена, и другие Великие признают тебя сами. Не торопись! Ты очень нужна нам живая!

Мне даже чудились в голосе мастера слёзы. С ней случалось иногда. Безмерно сильная и мудрая она до отчаянья любила своих учениц. В ней был не просто океан силы, её сила умела творить такие вещи, что даже знающие возможности Ар застывали в изумлении. Но судьба забрала у неё всех дочерей. Я молодая и не видела того дня. Но тогда, в день, когда Арнелет рассыпалась в пыль, Морок потеряла почти двести дочерей и тысячу внучек, семь сотен родных сестёр, наставников, друзей, любимых… Она до сих пор иногда вспоминает тот день. Я немного жила с ней в её доме в долине Ар, она кричит по ночам… а ведь прошло почти полторы сотни лет.

— Я очень люблю его. Я не знала, что делать… Он не любит её, он избегает даже встречаться с ней, а она шлёт ему Райсу…

— Она больше не будет. Малышка, это твой мальчик. Она больше не подойдёт к нему. Успокойся. Морена импульсивна, но мудра, она всё поняла и просто позвонила мне. Но её люди…

Учитель перевела взгляд на Анжея:

— Генерал, глаз с неё не спускай! Сам будь с ней или вызови старика. Морена её не сдаст даже Даккару. Но её люди… Неолетанки не знают слов чести, они думают только о любви.

Я хлюпнула носом. Придётся рассказать Морок ещё и о сыне Морены. Он теперь знает, что я не имею право носить браслет, и может выдать меня.

— Учитель, у меня ещё есть маленькая проблема.

Я, конечно, не стала рассказывать, что этот парень меня побил. Тут Анжей, он на мои синяки, вообще, бурно реагирует. Да и ту сцену в баре узла упростила до фразы: «я отказалась с ним спать, когда увидела медальон». В остальном рассказала, как есть:

— …Я и не знала, что это на вкус можно определить.

Морок почему-то рассмеялась.

— Вот пройдоха! Маленькая моя, он тебя просто разыграл. Эффектно, надо сказать!

— Да?

— Да. Он просто высказал предположение, а ты ему всё сама подтвердила. Хитрец! Этого парня зовут Веникем. И, говорят, он унаследовал от своих родителей очень изворотливый ум. Так что просто постарайся с ним не сталкиваться. В крайнем случае, скажи, что служишь Морене, и все вопросы к ней. И не беспокойся, он не станет о тебе болтать.

Адениан:

Раверстон спокойно выслушал мою тираду по поводу лжи:

— Я дал слово генерал-командору беречь тебя, командир, от подлецов. Я ношу знаки паука, мой командир, и моя честь так же, как моя жизнь, принадлежит братству Острова богов и лично Роджеру Об Хайя.

— Зачем ты хранил эти бумаги?

— Турбаан, капитан, который убил того толстозадого, не очень надёжный человек. Я посчитал разумным сохранить на него компромат. Ситуация склонна меняться.

— Как они, эти бумаги, попали к шлюхе?

— Я не знаю, мой командир, но я выясню это уже завтра. Просто дай мне время.

Он был скользким и часто меркантильным типом, но служил братству верой и правдой. Даже не братству, Роджеру! Он был одним из первых, кто пришёл в братство Острова богов. А ещё он был из тех, кто даже анекдоты про Роджера считал преступлением. Он был предан ему лично до самой глубины своей расчётливой чести.

— Это нападение, этот шантаж, я всё выясню… дай мне сутки.

Про покушение да, надо выяснить. А что я хочу выяснить про Ретку? Ничего! Я просто хочу встретиться с ней и поговорить. Терпеливо и не торопясь выяснить, что там творится в её милой головке под сенью ласковых кудряшек.

— Генерал, если что-то найдёшь про Ретку, обеспечь секретность этой информации. Возможно, она агент Дотси или Суани, но я не хочу, чтобы об этом кто-либо знал.

Об этом всё равно узнает Роджер, но он не в счёт. Я сам ещё не понял почему, но я хочу сохранить тайну странной маленькой «кошки»… Моей кошки!

Раверстон вышел. Я большими глотками пил кофе. В чём был смысл покушения на меня? Не может быть, чтобы преступник, который сумел пробраться в мою спальню и установить взрывчатку, не знал, что Ретка в гарнизоне и, скорее всего, будет спать у меня. Конечно, знал. Тогда, возможно, его мишенью был совсем не я? Мишенью была Ретка? Или злоумышленник изначально знал, что спать мне в ту ночь не грозит?

В дверях появился один из моих генералов:

— Здравия желаю, генерал-капитан. Я принёс наброски по наступлению на Церте. Или я не вовремя?

Церта? Юбля, я ведь хотел сам почитать доклады разведчиков перед этим обсуждением. Я так погрузился в свои проблемы… Возможно, в этом и смысл. Пока я занимаюсь этими покушениями, шантажом, я не занимаюсь войной! Это попытка отвести мне глаза. Вполне может быть.