Глава 15.2

Малих еще повернулся ко мне — с каким-то растерянным и беспомощным выражением лица, — и я сама развела руками и сказала слишком высоким голосом:

— Соглашайся.

Свобода — не первая и не последняя вещь, которую я не смогу ему дать. Зато тайфа — мог.

Кто я такая, чтобы отказывать ему в этом?

— Само собой, если откуда-то просочатся слухи о том, что случилось на самом деле, я позабочусь, чтобы лично от тебя больше не услышали ни слова, — скучающим тоном добавил тайфа. — У меня первоклассный главный садовник*. Собственно, если вы оба не будете держать рты на замке, я добавлю ему работы.

— Но превращение Руа-тайфы видели и служительницы гильдии, и наложницы господина! — праведно возмутилась я. — А Малих как раз был во дворе и застал Руа-тайфу уже в зверином обличье!

Рашед устало вздохнул и сдавил пальцами переносицу.

— По-моему, ты забываешь, что и мои наложницы, и служительницы гильдии — суранийки. У них нет ни малейших способностей к магии, они ничего в ней не понимают и с легкостью поверят, что на Руа повлиял какой-нибудь из свитков, оброненных мальчишкой-посыльным во дворе. А маги из гильдии будут вынуждены признать правдой то, что скажешь ты, потому что ты маг, и то, что скажет Малих, потому что он станет свободным свиточником. Только ваши слова будут иметь вес. Причем Малиху поверят куда охотнее, чем тебе, Аиза, потому как… — он развел руками, и я насупилась, не дожидаясь окончания фразы.

В этом городе слово женщины весило вдвое меньше мужского. Это за воротами имела значение только сила и одаренность, а обманчивая безопасность столичных стен диктовала свои условия, весьма далекие от справедливости и здравого смысла.

— Вы можете отказаться лгать ради меня и Руа, — спокойно добавил Рашед и дернул уголком рта. — Но у меня и правда первоклассный главный садовник, и ему нужна практика. По той же причине я не потерплю шантажа и интриг. Но если вы согласитесь, у Малиха будет свобода и гильдейское дозволение на собственную мастерскую, а у Аизы — ее вольная и золото. Много золота.

Еще пару дней назад я бы уже продалась с потрохами.

Много золота — это значит, я смогла бы отремонтировать старый домик, восстановить папину мастерскую, прочистить, наконец, колодец… может быть, купить себе свое собственное гильдейское дозволение и нового раба — потому как покупать свитки у женщины люди поостерегутся, а вот если отправить на базар солидного мужчину в самом расцвете сил, то сбыть товар удастся легко. Больше не придется рисковать собой, позволяя чорваджи-баши загребать жар моими руками.

Только вот теперь эти простые и понятные цели казались какими-то нестерпимо примитивными и пресными. Я больше не знала, чего мне хотелось на самом деле, и выбор в итоге сделал Малих — за нас двоих.

— Согласен, — выдохнул он и склонил голову. — Клянусь своей жизнью, что буду молчать о том, что произошло в гильдии магов.

Тайфа перевел взгляд на меня, но я смогла только скупо кивнуть. Он едва заметно нахмурился — и снова повернулся к Малиху:

— Тогда сейчас скажи янычарам, что я велел бросить все силы на то, чтобы отыскать Руа-тайфу до рассвета и привести ее во дворец, и обещал щедрую награду. А затем отправляйся в мастерскую к Нисалю-аге и веди себя как обычно. Исполняй его поручения, будь прилежным учеником и верным слугой. Я пошлю за тобой, когда придет время.

Малих поклонился — куда глубже, чем когда-либо кланялся мне или папе — и, пятясь, покинул господские комнаты. Из коридора еще донесся его голос, уверенно передающий янычарам приказ тайфы, — а потом двери закрылись, отсекая посторонние звуки.

Я осталась один на один с оборотнем, и какой-то относительно здравомыслящий голосок в моей голове подсказывал, что радовать это меня не должно вовсе.

Но у меня всегда было плохо со здравомыслием.

А тайфа оперся локтем о тюфяк и задумчиво склонил голову к плечу, не сводя с меня внимательного взгляда. Кто-то другой в такой позе выглядел бы расслабленным, если не расхлябанным, но не он — хоть я и не смогла бы объяснить, отчего.

— А тебя я не заинтересовал своими посулами за верную службу, — констатировал Рашед и выразительно кивнул на ковер перед собой. — Иди сюда и договаривай. Раз уж ты здесь, а не сдала меня и Руа чорваджи-баши и султану, значит, считаешь, что я на своем месте по праву. Тогда что не так?

— Луна еще не зашла, — растерянно сообщила я.

Рашед лениво обернулся к арке на террасу, и я невольно поразилась текучей звериной грации. И как я не замечала раньше?..

— Не зашла, — согласился он и тяжело вздохнул. — Ясно. Ты хочешь не золота. Ты хочешь правды.

Я прислушалась к себе — и с удивлением кивнула.

Мне и в самом деле было куда важнее узнать, что же представляет из себя тайфа — и что происходит под его крышей. А вот благоразумная женщина в первую очередь думала бы о своей крыше, что грозила вот-вот прохудиться.

Но где благоразумие и где я?

— Эта правда дорого тебе обойдется, — сказал Рашед так спокойно, что у меня мурашки по спине пробежали. — Не потому, что я что-то за нее попрошу, а потому, что она слишком многое изменит, будучи произнесенной вслух, — он помедлил и осторожно протянул руку, чтобы убрать с моего лица выбившуюся из-под чалмы прядь.

Я не стала отстраняться. А он — не стал убирать руку.

— Меня уже не напугать переменами, мой господин, — усмехнулась я, открыто встретив его взгляд. — Но прежде чем я начну задавать вопросы… ты сказал, что больше не доверяешь Нисалю-аге. Почему?

Он тоже не отводил глаза, и на их дне мне мерещился азартный, хищный интерес.

— О, тут все просто. Я не позволял Малиху идти с тобой. Я вообще не отдавал приказа отправиться в гильдию магов именно сегодня.

Прим. авт.:

Садовники зачастую выполняли еще и работу палачей.