Глава шестая

Этот случай мог бы и не произойти. Если бы я не была так влюблена в свои новые длинные, пышные и густые волосы. Всю жизнь мои три волосинки в шесть рядов приходилось маскировать модными стрижками и объёмными средствами. Теперь я обладала великолепной шевелюрой, и гордилась этим неимоверно. Такая роскошь требовала тщательного ухода. Идалия обещала сделать репейное масло, если обеспечим её ингредиентами. Вот в чём, в чём, а в репьях в округе недостатка не было. Верена летом заприметила полянку с особо наглыми многолетними экземплярами, чем старее корневища, тем больше в них накоплено питательных веществ. Уже сентябрь, силы они набрались, и мы с Вереной увязались вслед за Руди, Отто и Гансом. Ребята поехали вывозить третий укос сена с луга, а мы копать репухи. Петляющая грунтовка занудно огибала каждый бугорок, благодаря чему перед нами открывались всё новые виды природы. Пейзаж был довольно однообразный, но осенние расцветки превратили его в роскошное панно в стиле пэчворк. Лоскуты бурой пахоты перемежались багряными кустами барбариса, еще зелёная трава луговых полян была фоном для четких графичных линий высохших зонтиков соцветий. На холмах тёмная хвоя сосен изредка взблёскивала золотыми монетками листочков молодых берёз. Рубиново -желтые клёны росли группами, и просто магнитили взгляд. За любованием щедротами осенней палитры мы быстро приехали до места. Разделились, и занялись каждый своим делом. Работа нелёгкая, грязная. День выдался по летнему жаркий. Медленно, но верно заготовка продвигалась, корзина наполнялась. На другом краю поляны бабочкой лимонницей мелькало ярко-желтое платье Верены. Хорошо хоть я надела фартук, нарукавники, чтобы сберечь одежду. Корень попался особенно крупный, пришлось долго его обкапывать, но это того стоило. Попыхтев бесполезно минут пять, я не смогла его вытащить, пришлось звать подмогу. Ганс воткнул здоровущие деревянные острые вилы, из цельного разветвленного стволика дерева, в стог. Уверенно уцепился довольно крупными ладонями, потянул, покачал, дернул, и…уселся на задницу вместе с огромным, но все – таки обломанным корнём. Я слегка огорчилась, но похвалила парня. Он, не обращая на меня внимания, пристально вглядывался в заросшее полусухим репейником обширное поле. – Быстрее к телеге, госпожа! Там спрячетесь под ней! Веренку с собой тащите! –А что… –Быстрее, быстрее, бегите! Пригнитесь! Заметят! Оснований не доверять опыту местного населения у меня не было, я ничего не понимая подорвалась. Пробегая мимо Верены молча схватила её за руку, задрала юбки, и мы понеслись, насколько позволяла моя комплекция, к означенному объекту. У быстроногой Верены хватало скорости и дыхания оглядываться, крича мне: – Там всадники! – Чужие! – Трое! – Приближаются!– Заметили нас! – Скорее в деревню! – Не могу, всё! Беги одна! Я здесь спрячусь! Судорожно хватая воздух, согнулась, держась за бок. В глазах темно. В голове абсолютная звенящая пустота. Жива буду, худею, тренируюсь. К опорному пункту со всех ног бежали Отто и Руди, с вилами наперевес. Бесцеремонно загнали меня под телегу, кинули мешки. Я зарылась в них на манер страуса. Выставила один окуляр в дыру. Стал слышен грохот копыт. Подбежал Ганс, схватил свои вилы, тоже встал в круговую оборону. Закричал нам, надсаживая горло: – Может, обойдется еще, вроде не разбойники! Одеты хорошо. Ну, куды она побёгла, куды!!! Два всадника закружили вокруг телеги, посвистывая и нагло хохоча, отпускали непристойные шутки о моей не прикрытой маскировкой части тела. Плотный брюнет посташе и молодой стройный юноша. Скучно им тут в Средние века, развлекаются как умеют. Парни выставили свои длинные острые вилы, ощетинились, не давая подъехать ближе. Третий же разбойник, не замедляясь, проскакал мимо, мгновенно догнал Верену, и подхватив её, кинул поперек коня перед собой, как легкое желтое перышко. Его намерения преступны. Резко развернувшись, он подъехал к дружкам. – Чего возитесь! На кой вам толстомясая крестьянка! За эту птичку мне хозяин не меньше десяти талеров отвалит! Может, женюсь даже после его сыночка, гы-гы-гы! – Плетей он тебе отвалит, а не талеров! За то, что благородную девицу от крестьянки отличить не можешь! Пыхтя, кряхтя и отдуваясь, выбралась из укрытия и встала, задрав до отказа шейных позвонков подбородок, постаралась принять изящную позу. Взглянула грозно на более наглого и лучше одетого всадника. – Веренка!!! Чего разлеглась, дурища! Быстро привела свою госпожу в порядок! Ужиком, под руками держащими повод, скользнула Верена с коня, присела сразу, чтобы не ухватил. Кинулась ко мне и принялась стаскивать холщовые нарукавники, отряхнула и расправила длинные расклешённые шелковые синие рукава. Ловко развязала двусторонний серый фартук, стянула его через голову, взлохматив и без того вздыбленные во время бега волосы. Открылось вытертое старое, но все – таки бархатное платье, с парчовой вставкой посередине. Сняла шейный платок. Во время этого стриптиза трое мужчин не знатные, но в добротной полувоенной одежде, с интересом таращились на всё новые открывающиеся красоты. Мятую тряпочку вуаль с двумя зажимами я достала из зарукавья . Сестра молниеносно нацепила на меня этот атрибут женственности, забилась за спины наших ребят. Они и не подумали опустить своё достаточно грозное оружие. Напротив, упёрли вилы на манер рогатин в землю. Всадники не имели мечей и луков, лишь короткие кинжалы на поясе. Сейчас преимущество в силе и статусе было на нашей стороне. Я гордо подбоченилась: – Ну? Сватать приехали или сразу похитить меня решили? – Кого? Тебя??? – Амелинда Лидия фон Мюнних, дочь Харальда фон Мюнних! А вы кто такие будете? Сваты? Я подёргала переднего всадника за стремя , настойчиво заглянула ему в лицо. Меня он точно в седло закинуть не сможет. – Нет, нет, мы так… Мимо проезжали. Пошутить хотели над крестьянами, попугать. Повеселиться. – На чужой земле, чужих крестьян притеснять вздумали? Своих вам уже мало? Попугали, повеселились, проезжайте! Поклон от меня сыну хозяина, если надумает, пусть сам приезжает, ко мне уже лет десять никто не сватался. Бесприданница я, характер сварливый, рука тяжелая, вон слуги все без зубов ходят. Ребята молча, не опуская вилы, затрясли головами. – А какие достоинства есть у тебя, девица на выданье? Вдруг заинтересуется сынок баронский тобой. – Правду я всегда говорю! Вот моё главное достоинство! Красавчик, ты случаем не бастард? Если что, я и за бастарда согласная. Какого барона люди то будете? Эй, куда вы! Стойте! Стойте! Трясло мелкой противной дрожью, прошибло адреналиновым вонючим потом. Верена обняла меня, с облегчением расплакалась, потом на лице её отразилась мимика старательно вспоминающего человека: – То люди барона фон Бергера, соседи дальние наши, за Южной пустошью. Вспомнила я одного. Коренастый, черноволосый, в синем сюрко. Прошлогод, зимняя охота мимо деревни нашей возвращалась, он бабушке поросенка кабанчика заносил, в уплату. – В уплату? Значит не совсем разбойник. За что? – Она его от коросты излечила, весь в болячках был. – Ненавижу!!! Дали бы приказ госпожа, убил бы! Тёмные людишки, днём вроде бы стражи, охрана, воины. А ночью разбойники и воры! В своих же деревнях девкам проходу не дают. Милая у меня жила там, в Берге, пошла вечером на мостки бельё полоскать. Вот так же один из них подъехал. Выкрал, увёз… Утопиться хотела, да греха смертного побоялась. – А что дальше, Ганс? Почему жила? Умерла что ли, уехала? Или не мила после этого больше? – Что, что … Опозоренная живет, головы перед людьми не поднимает. О замужестве ей теперь забыть придется. В монастырь не возьмут, денег на взнос нет. Отцу с матерью стыд и обуза. – Опозорили себя сам насильник, а стыд тому, кто допустил, кто защитить не сумел. Ты Ганс женись на ней, не смотри на это. Рановато, правда, тебе пока семьёй обзаводиться, так хоть невестой назови, если любишь. Пусть видят люди, её вины нет. Задумался? Пора домой, хватит на сегодня приключений. По приезду я закатила парням знатный скандал. Расслабились, нашли время и место! Если бы не простые крестьянские подростки с их самоотверженностью, вкупе с моей наглостью, что бы сталось с Веренкой? То же, что и с подружкой Ганса. От одной этой мысли кровь вскипела! Отключился контроль. Полностью позволила себе впасть в ярость, мой визг наверно был слышен во дворе: – Вы как защитники ничтожны!!! Даже если бы там были, не сумели бы нас отбить! Когда уже охрана в замке будет! Да вы просто экономите на безопасности! Говнюки! Трусы! Я требую, нет, я приказываю: чтобы вы немедленно занялись этим вопросом!!! Первым под руку попался Север, на каждом слове я толкала его ладонями в твердую грудь, и наступала. Он в растерянности отступал. Остальные ребята просто застыли в недоумении – психолог распсиховался! Из меня вырвался странный низкий воющий звук, пальцы сжались крюками. Далее я ничего не помню… Очнулась вся мокрая, вода стекала с волос по лицу. Миша стоял неподалёку с кувшином. – Линда, успокойся, ты права, абсолютно права, но всё же возьми себя в руки. Прошу, Линда, не пугай меня! Ты слышишь? Ты меня слышишь? Эмма слегка трясла меня за плечи. Глубочайшее удивление и беспокойство на её лице. – Что со мной? Я натворила что то? Нет? Парни боком – боком просочились к двери на улицу. Да, в гневе я страшна, непредсказуема, сама себя боюсь. Такие случаи редчайшие в моей жизни. Сегодня третий. Однажды я сама напала на грабителя, безуспешно попытавшегося вырвать у меня сумку с наличной выручкой за авто. О! Простите меня мытари! Сумка была увесистой не из – за денег. Просто по пути я по просьбе мамы купила семь банок различных консервов к новогоднему столу. Когда я не спеша удалилась, избитый преступник лежал в сугробе и жалобно стонал. Скорую не вызвала. И в полицию не пошла. И до сих пор не раскаялась. Андреас наградил подростков деньгами, обещал, что когда приедут наемные воины, то их в первую очередь возьмут в обучение за баронский счёт. Мой брат думал полным составом ехать к соседям на разборки, предъявить барону фон Бергер претензии за поведение его людей. Я отсоветовала, ведь рыба всегда гниет с головы. С такими типами говорить нужно только с позиции силы, а у нас её пока нет. Мне страшно, очень страшно, за всех нас. Парни долго тянули, а теперь спешно стали собираться в дорогу, в юго-западном направлении поедут. Во всех встречных населённых пунктах наши противочумные письма счастья грамотным раздавать, по одному в деревню, три на город. Будут искать кандидатов к нам на службу, желательно командой готовой, не по одному нанимать.