Глава восьмая

Принялись готовиться к поездке в Ольденбург. Пришлось снова посылать разведку в лице Идалии к Августе. Оказалось, мать Верены работала старшей горничной при прежних хозяевах. Тут- то её барон и заприметил. Августа дружила с покойной травницей, бабушкой Верены. Естественно, чем еще развлекаться женщинам в деревне долгими зимними вечерами за рукоделием, как не перемыванием косточек господам и обсуждением всех услышанных от них новостей. Всплыли некоторые неожиданные обстоятельства. Ежегодный сбор налога совмещался в графстве с главным событием – дворянской ассамблеей, своего рода проверка лояльности, зажиточности, заключение договоров, пир, смотрины невест на балу. Нужно кроме налога подарок графу подготовить, придётся у него личную аудиенцию просить, в это время без подношения не принято. Коррупция орудие аристократа! Решили из коллекции холодного оружия выбрать, чтоб без лишних богатых украшений, но сложной работы. Графине Ида изготовила крем для рук, для лица, для тела, упаковала в маленькие стеклянные баночки от косметики, которые переход прошли с успехом, ничуть не изменившись. Они представляют собой настоящую экзотику и драгоценность в этом времени. Остальных членов большого графского семейства решили вниманием обделить. Как говорится, чем богаты – не на тех напали! Платье простое из тонкого белёного льна, белый здесь – цвет траура, плащи шерстяные. Бедно выглядим – так мы в трауре по папеньке, нет, не танцуем, траур. Украшений минимум, чтобы только статус обозначить. Дебютантка будет украшена богаче. Сегодня утром Эмма, пригласив всех в трапезную замка, наконец то призвала Верену, назвала « дитя моё». Сказала, что во исполнение воли покойного отца, в соответствии с завещанием, барон и вся семья её признаёт официально, занесёт в родовую книгу, церковные метрики, она будет представлена как дочь барона Харальда фон Мюнних в Ольденбурге. В ответ эта юница, молча, вместо поклона, выдала изящный глубокий книксен, засверкали глаза, раздулись на секунду тонкие ноздри, мгновенным румянцем полыхнули щеки. Выпрямившись, она имела уже другую осанку и гордую посадку головы. Откуда взялось? Когда девочка – бастард могла перенять благородные манеры? Интересно? Просто возьми и спроси, чаще всего ответят. – Мама, можно мы с Вереной, погуляем, поговорим? – Идите, девочки, но недолго, нужно подобрать платья и украшения Верене по статусу, потом обедать будем. Я взяла названую сестру под руку, мы двинулись в обход большого дома, чувствовалось, как она напряжена, дрожит вся. – Верена, я совсем недавно узнала, что мы сёстры. Мне не говорили о тебе ничего. Я рада быть твоей сестрой, а ты? – Госпожа, простите меня, не ожидала я такого, растерялась. – Линда, зови меня по имени или сестрой, я уже не госпожа тебе, мы родственницы, одной крови, сёстры Мюнних Верена и Мюнних Амелинда. Ты мечтала об этом? – Семь лет. С тех пор, как узнала, чья я дочь. – Кто тебе сказал? – Мама, вы же знаете, она долго была личной горничной госпожи баронессы. Потом прогнала она её, как узнала. Мне было семь лет. Помню, когда отец приехал с дарами, продуктами и одеждой, показала на него, и говорит: – Видишь? Этот красивый мужчина тебе отец, он барон, я крестьянка. Мы любим друг друга, но он с нами быть не может. Уважай его как отца и господина. – Понятно. Скажи, это мама учила тебя манерам? – Да. Помню, говорила: « Доченька, вдруг жизнь к тебе лицом повернётся, ты должна быть готова». В косы шнуры вплетала и привязывала их к поясу за спиной, голову уже не опустишь и спину не согнешь, показывала, как нужно книксен делать в разных случаях, долго я с этим мучилась. Походку вырабатывала. Движения рук, приемлемые для благородной девицы жесты. Приветливые слова учила, даже выражение лица кому какое показать можно. У меня мама наблюдательная была. – У тебя прекрасно получается. Нужно будет за лицом и руками поухаживать, платье есть красивое, из серого шелка. Туфли свои дам, они необычные, итальянские. Рост прибавляют, стройность придают. С твоей осанкой да на каблучке – принцессой будешь! Нужно учиться в них ходить. – Спасибо, госп…сестрица, ой! Странно всё так, простите, трудно мне. – Верена, ты по статусу уже невестой Руди не будешь. Расстроилась? – Если кто расстроится, то только его отец, мельник. На всю деревню хвастал, что бесприданницу сироту в семью берет, из жалости. Это неправда. Ремесло травницы моё приданое, оно всегда хороший постоянный доход в семью приносит. Руди и моя подруга Ева любят друг друга с детских лет. Родители её с радостью бы за Рудольфа отдали, но уж больно отец у него расчетлив, ему прибыток важнее. Я рада, что теперь между своими друзьями не стою. – Ты гордая Верена, это видно. Зла на нашу семью, на мою маму не держишь? – Не за что, гос…Линда. Господин барон и моя мама любили друг друга, у них всё по согласию было, грех конечно большой, за то сейчас ответ перед Богом оба держат. Мы нужды не знали, меня в деревне обидеть даже не смел никто. Госпожа баронесса только грозилась, но её тоже понять можно. Брат Андрис приезжал часто, баловал меня игрушками, сладостями. Почему сейчас Андреасом его зовёте? И госпожа баронесса ведь Эдна, не Эмма? – На италийский манер привыкли друг друга звать, по франкски имя брата вообще Андре. – Да? Смешно. Хоть он и старше намного, возился со мной, играл. Я ему свои секреты детские рассказывала, он мне сказки. Сейчас стал бароном, совсем со мной не общается, я не в обиде, просто скучаю. Только с Вами госпожа баронесса совсем не разрешала видеться. Девице нехорошо про отца такое знать. – Ты грамотная? – Не всякая знатная девушка грамотна, даже вы, то есть ты сестра и то… – Я грамоту уже знаю и счёт, в дороге училась, туда – обратно путь был долгий, вот с пользой время проводила. Тебя научу, будешь образованной, когда разбогатеем, приданое хорошее соберем, только торопить тебя с замужеством не будем, мы уже обсудили в семье. – Что же решили? За кого??? Сильнейшее волнение отразилось на лице девушки. Замужество в эту эпоху равноценно образованию, профессии, положению в обществе вместе взятым, в моей современности. – Брат сказал, отдадим только за очень знатного человека, чтобы любил тебя, ценил, уважал. Был молод, тебе по нраву. Твоё слово и выбор главным будет. – За что же мне счастье такое? Аристократок никогда не спрашивают, лишь бы выгода семье была. – Отец и дед говорили: « Мы, Мюннихи, родную кровь ценим!» Только пока придётся нам сестра самим себя обслуживать, прислугу нанимать позже будем. Когда у нас уже другой работы много будет. – Разве господа работают? – Ой, Вереночка, работают и еще как! Увидишь! А пойдём платья мерить, успеем, наработаемся!