Глава двадцать первая

Ещё вчера Андрис посвятил нас в традиционную программу графского приёма. Съезжались вассалы с утра до полудня, занимали отведенные покои. Далее служили обедню в часовне. После обедни – общий прием и представление сюзерену, здесь отслеживались изменения в семьях. Подношения тут же принимались и рассматривались. Налог сдавался казначею. Далее все направлялись в пиршественный зал, где долго и целенаправленно предавались греху чревоугодия. Ближе к вечеру граф давал личную аудиенцию. Нам даже просить о ней не нужно. Если в семье сменялся глава рода, то личный приём был обязательным. Следующий день посвящался охоте, третий день – поеданию трофеев. После пира начинался бал, к утру гости разъезжались по баронствам. Собирались мы не спеша, благо на расположение в покоях замка время нам не нужно, решили остаться на постоялом дворе. Больше всего времени ушло на тюнинг Верены. В ход пошли все достижения и ухищрения в индустрии красоты за последние семь веков. Вплоть до пуш-апа. Ибо Верена была худощавым подростком. Светло – серое шелковое платье служило рамой для прекрасной картины – юная дева неземной красоты. Макияж в стиле «нюд» создавал полный эффект естественной, природной прелести. Ида применила корректировку формы носа, самую чуточку скульптурирование лица. Капелька теней розово – золотистого тона придавала простеньким голубым глазам глубокий топазовый цвет, по принципу контраста. Кожа лица была ухоженной, нежной, сияющей, с «естественным» легким румянцем. Губы цвета пыльной розы были чуть пухлее и объёмнее, чем обычно. Хвала содержимому косметичек, благодаря натуральному составу моей косметики изменилась только упаковка. Полный адамантовый гарнитур с жемчугами. Увесистая диадема венчала поднятые косы. Оные спускались далее на грудь с квадратным декольте, где внимание привлекало варварски богатое колье. Далее толстые косы, мастерски сплетенные Идой вместе с моими и Эммы прядями, спускалась ниже талии. Упорные тренировки в ходьбе на шпильках дали требуемый результат. Верена стала девушкой высокого роста, смотрелась она благородно, пропорции тела в соответствии со стандартами красоты Средневековья сильно удлинились. По описаниям поэтов у Прекрасной дамы должны быть длинные золотистые вьющиеся волосы, зеленые или голубые глаза, веселые и улыбающиеся; губы, подобные свежему персику. Ее нежность, тонкость, доброта, изящество воспеваются на рыцарских турнирах, в балладах. Внешне Верена соответствовала идеалу Средневековья полностью и даже более чем. Я, Эмма, Идалия были в глубоком трауре. Мы отказались от сложных головных уборов, хотя везли их с собой. Ида, в знак солидарности с моей «звездой», белые шелковые вуали скроила нам троим. Когда успела только, полночи наверно не спала. Складки закрывали не только лоб, но и взгляд, щеки, шею. Этакий средневековый хеджаб. Сверху вуаль закреплялась обручем, перевитым узкой желтой и красной лентой, в цветах герба. Это были единственные цветовые пятна в одежде. Я закрепила концы вуали на груди брошью бабочкой, она была почти черного цвета. Эмма украсила только руки богатыми родовыми перстнями. Серебряный пояс с вставками агата был подарен Иде женихом. Отлично подошел к белому платью. Тонкая шерсть со скромной вышивкой серебром вполне была уместна в траурных костюмах, они не должны блистать роскошью. До личной графской аудиенции роль барона исполнять будет Андрис. Андрей под личиной охранника должен всюду его сопровождать, всех и всё запоминать. Затем они переоденутся, поменяются местами. Комнату в замке для этого все же придется занять. Микаэль, как будущий член семьи был при полном параде. Толстые золотые цепи в стиле новых русских, самые дорогие нож и кинжал какие нашли в коллекции, плечи накладные, гульфик повыпуклее – что еще нужно для мужской красоты? Ах, да! Умное выражение лица. С этим вышла накладка, когда из нашей комнаты последней вышла Верена, я лично восьми особям мужского пола помогала поднять отпавшую челюсть. Эффект превзошёл все наши ожидания. Такое великолепие прикрыли сверху легким шелковым платком, затем беличьим плащом. Нам лишние провокации ни к чему. Ехали по городу не спеша, вчера вечером темнело, не рассмотрели ничего. Сейчас большой средневековый город предстал в утренних лучах неласкового ноябрьского солнца во всей красе. Шпили собора главенствовали над всеми постройками, витражи сверкали издалека как россыпь огромных драгоценных самоцветов. Главная розетка над центральным входом поражала своим художественным великолепием. Цветное стекло стоило баснословных денег. Я вспомнила рассказ Беаты во время экскурсии: витражи Ольденбургского собора были изготовлены местными мастерами стеклодувами, чем горожане несказанно гордились. Здание ратуши располагалось через площадь напротив, трехэтажное строение с башенками было весьма помпезным, новым. Я была на этой площади семь веков тому вперёд, сейчас вижу её в первозданном виде, есть с чем сравнить, интересно. На площади, которую мы пересекали по краю, уже начался торг, в городе каждый день – рыночный. Руди остановил карету и помог Полди отнести свой скорняцкий товар в ряд, где Август уже оплатил место рыночному стражнику. До их возвращения Август торгует один. Мы проследовали далее по улице, ведущей к городским воротам. По сторонам возвышались приличные двухэтажные дома, каменные, кирпичные и комбинированные с деревянными балками – фахверками. Двери первых этажей часто открывались, внутри располагались лавки и мастерские ремесленников. Толкались покупатели, женщины простого сословия в теплых плащах, в овчинах, надетых через голову, а кто и просто в большой теплой шали, шли к рынку с пустыми корзинами. Кованые сапоги, бублики, перчатки, нарисованные окорока, одежда и другие вещи, так здесь выглядела реклама, запахи ремесел и шум ненавязчиво сочетались с тонким ароматом местной канализации. Сильной вони не было. Удивительно. Помои и прочие прелести никто на улицу не выливал. Странно. Опелькарета грязная, до самой крыши, привлекала внимание горожан, на неё показывали пальцами. Представляю,если бы её наполированную увидели. Мы задернули шторки. Ехать было совсем недалеко, хотелось скорее попасть в увиденный мельком накануне главный замок графства, я крикнула Руди: – Ходу! Наддай! Затрясло на булыжниках. Эмма с укоризной посмотрела на меня, но промолчала, видимо боялась прикусить язык. Север и Андрей ехали по бокам, Виктор с Андрисом – сзади, Микаэль, похожий в черном на ворона, на вороном коне – впереди. Мне это напомнило кортеж с мотоциклистами. Таким порядком подъехали к замковому мосту. На нём уже стояла большая, очень высокая карета, сопровождение которой въезжало в ворота. Немного ожидания в средневековой пробке, затем кони процокали по мосту и мы наконец на месте. Накатило запоздалое волнение – впервые нас увидит такое большое количество людей этой эпохи, благородного сословия. Выдержим ли мы экзамен многочисленных взглядов и обсуждений? Не выдаст ли нас акцент? Улучшившееся , но достаточное ли, знание старогерманского языка? Манеры, движения, не узнавание знакомых? Голова кругом, бедное побитое мягкое тельце болит в самых стратегически важных для передвижения местах. – Девушки, собрались! Осанка, голова, взгляд! Больше высокомерия, ещё больше! Ида, не улыбайся, кому ты улыбку готовишь, лакею? Подол держите! Вперёд! Спасибо, матушка, нужные слова. Первый пошёл! Всадники спешились, тоже с любопытством оглядывались вокруг. Барон сказал, что нужно дождаться распорядителя и мальчиков грумов. Они видимо были заняты предыдущими гостями. Полди и Руди сняли наш сундук с подарками. В принципе роль кучера мог взять на себя к примеру Север, без лакея на запятках вовсе можно обойтись, но не здесь и не сейчас. Эмма отпустила их ехать торговать на рынок. Осёдланных лошадок мальчики под уздцы отвели в графскую конюшню. Сундук Андрей и Виктор понесли в отведенную комнату. Поскольку приехали мы незадолго до полудня, то нас сразу проводили в замковую часовню. Служба вот- вот должна была начаться. Примерно около пятидесяти , плюс минус пять человек, занимали скамьи в соответствии со статусом, это я решила по пышности и яркости нарядов и богатству украшений. Чем богаче, тем ближе к центральному аналою. Проще одетые люди толпились ближе к входу. Андрис, сейчас в одежде барона, уверенно повёл нас к пустым местам, в заднем ряду слева от центрального прохода. Он тихим шепотом и кивком головы приветствовал обернувшихся на шум соседей, мы кивали и слегка улыбались. В часовне было прохладно, на хорах распевались певчие. Внутреннее убранство настраивало на возвышенный лад, цветные блики витражей придавали большому помещению сказочный вид. Ароматы благовоний – ладана, смирны, мирры, кедра нежно проникали в душу, вводили в состояние легкого транса. Служба началась, я по мирскому порадовалась, что в католических храмах, в отличие от православных, сидят. Стоять долго мне было бы тяжело, падение накануне давало о себе знать. Поглядывая на собравшихся, крестилась, повторяла «Алилуйя, амен» и просила у Всевышнего немного облегчить мне боль в ушибленных местах. Долговязый падре весьма патетично закончил службу и перешел к проповеди. Когда он упомянул про ожидаемый приход черной смерти, готовность к борьбе с ней и неминуемое торжество жизни над смертью, мы переглянулись. Да, видно, здешний граф воспринял письмо из Салерно руководством к действию, уже начал привлекать церковников. Кстати чистота в городе видимо итог трудов уборщиков, требовния магистрата и стражников, приучение к чистоте разворачивается напрямую по тексту письма. Из часовни вышли почти первыми, я более внимательно оглядела замкнутый внутренний двор замка, увиденное мне очень понравилось. Постройки располагались по периметру эргономично, с учётом функции строений, между постройками были выложены булыжные дороги, дорожки, тропинки. Без изгибов, строго по прямым линиям. Самый центр перед входом в донжон и основную жилую часть замка был замощен сплошь. Мы с девушками решили немного прогуляться по внутреннему двору замка, пока барон знакомил своих молодых друзей и соседей с нашими парнями. Дорожками двор был разбит на множество участков земли. На них были высажены фруктовые деревья, кустарники, розы, располагались скамьи, увитые виноградом и плющом беседки. Сад был распланирован как регулярный, посадки симметричны. Всё было подготовлено садовником к зиме. Был здесь и огород, уже почти убранный, он располагался ближе к хозяйственным постройкам. – Смотри, Ида, узнаёшь свою работу? Девушка в нарядной яркой рабочей одежде срубила несколько кочанов капусты и складывала в тележку. Завидев нас, поприветствовала, и продолжила своё занятие. Из открытых ворот конюшни мальчик вывел великолепного, черного как безлунная ночь огромного вороного коня. – Каких кровей этот конь, мальчик? – спросила Верена. – Фризских кровей, прекраснейшая госпожа. Вы принцесса? Да? Эмма протянула платок Верене: – Накрой голову, немедленно, не показывай лицо, быстро к нашим мужчинам, хватит, нагулялись! Андрис накинулся на нас коршуном: – Вы с ума сошли, дамы! Почему ушли не спрашивая? Кто ходит среди скопища посторонних без сопровождения? И не заметите, как окажетесь в компрометирующей ситуации, обидит кто, мне придётся вступиться, будет поединок. Это запросто! Должен признаться, я в бою не силён, меня прибить могут, что тогда с матерью и сестрой станется? Обратился к Северину, Виктору, Андрею: – Вы сейчас кто? Охрана! Вот и охраняйте! Меня и Микаэля могут позвать, отвлечь, вы неотлучно при дамах! Ишь, как тут строго, в этом времени, дикий патриархат, активисток Фемен на них нет! Блистательное общество потянулось к парадной лестнице. Пора было начинаться второй части– представление и приветствие сюзерена.