Глава двадцать третья

Хорошо, есть где передохнуть. Нарядная толпа постепенно расходилась по комнатам. Вот наша, видно по гербу на двери. Первым делом сняли туфли. Сложность была в том, что они не разделялись на левую и правую. Без кабличков очень уставали икры. Наши бароны менялись ролями, одеждой. Ида гримировала Андриса под охранника, я помогла снять грим и умыться Андрею. Затем мы все слегка перекусили домашней едой: бутерброды с копчёным гусем и сыром соорудила Верена. Мы жевали и бурно обсуждали приём. – Вроде нигде не опозорились… – Линда, ты что не поняла? Когда нас передвинули ближе к трону, мы стали более приближёнными, повысили в ранге, ясно? – С чего бы? Это что, распорядитель решает? Объясни, Андрис. Титулы у всех баронские, одинаковые. Да вытащи ты эти штуки изо рта, не понятно говоришь. – Семья стала зажиточнее, приданое даёт за дочерями, наследница появилась богатая, про наследство вы вообще удачно соврать придумали. Невестка войдет в семью с хорошим приданым. Если титулы одинаковые, то значение имеет богатство. А лекарь медицинской школы Салерно – богатство неиссякаемое! В пору чумы тем более. Миша от скромности закашлялся. Если вам аудиенцию до пира назначил граф, значит, разговор будет серьёзный. Господин Микаэль, документ свой возьмите. Костюм у Вас великолепный: лекарский, но очень богатый. Готовьтесь отвечать обдуманно, господин барон: Андрис отвесил шутовской поклон Андрею. – Всегда готов! Роль назубок знаю. – Всё не предусмотришь. Главное первый не говори, ждешь, пока спросит тебя граф, либо графиня. Ты внимательно наблюдал за тем, как я говорил, стоял? Когда кланяешься, так руками не маши, у французов набрался, что ли? Близко не становись, прямо в упор в глаза не смотри. Это важно, сколько говорю, не доходит! В дверь постучали. Распорядитель дал нам несколько минут привести себя в порядок, повёл путаными, закругляющимися коридорами и лестницами на личную аудиенцию к графу. Приём был в большом строгом кабинете, он же служил библиотекой. Граф Элимар Ольденбургский уже сидел за рабочим столом, нам было предложено разместиться в креслах вокруг стола. Вдруг одна из секций книжного шкафа повернулась и вошла графиня, в более простом желтом платье и повязанном в виде тюрбана пестром платке. Мы снова подскочили, поприветствовать высокородную даму. Аудиенция длилась немногим меньше часа. Сюзерены были приветливы, им было интересно знать, как начал хозяйствовать молодой барон, что уже успел сделать. Какая метода позволяет пустоши в плодородные земли обращать? Какие планы на будущее? Что принесла нам малая ярмарка, будет ли она регулярной? Особое внимание уделено было борьбе с приближающейся чумой, Микаэль посоветовал строить на границе земель карантины. Особые здания, самого простого вида, наподобие сараев, где вход в каждую комнату отдельно с улицы. Перемещающихся по важным государственным делам людей содержать там не менее десяти дней, потом проверенных пропускать далее. Остальных не пропускать вовсе. На въезде в любой населенный пункт должен стоять шлагбаум с наблюдателем. Назначили в декабре сбор лекарей в замке графа, для обучения. Обсудили привлечение церковников для массовых проповедей среди народа, чтобы чума закончилась в наших краях, так и не начавшись. Свиток об окончании университета Салерно и разрешение на врачебную практику были изучены графом с большой тщательностью. Также был озвучен интерес к сумме гонораров докторуса. Микаэль не постеснялся, бровь Элимара Третьего уехала куда то под графскую корону. Граф посоветовал на такую строгую добровольную епитимью, которой мы себя подвергаем, брать благословление у духовного отца, а то засечем себя, либо в жару задохнемся без благословления. Ну, вот откуда здесь уже про баню знают, а? Тут удачно ввернула просьбу матушка, нам срочно нужен новый пастырь. Прежний покинул замок перед отъездом в Италию, и уже нашел себе новый приход. Очень порадовал готовящийся поход на южные земли с письмами. Графиня посетовала, что добровольных гонцов мало, принудить нельзя, риск высокий, а нанять – дорого. Андрей тут же, не думая, предложил крупную сумму на финансирование похода. Откуда деньги, ведь только налог заплатили? Спасибо, выручила Ида, сказала – из её приданого. Барон высунулся за дверь и приказным тоном отправил Виктора за сундучком. Ну не на постоялом дворе его было оставлять? Теперь от многих запланированных покупок в городе придется отказаться. От коней точно. Далее граф снова спросил, как барон конкретно будет охранять безопасность поместья и женщин? Достаточно любого повода для нападения, например обида, если откажут претенденту выдать замуж девушку. Могут похитить. Под шумок и пограбить беззаботного землевладельца. Традиция тут в Средневековье такая – выживает сильнейший и наглейший. Законы? Есть, да, да, конечно. Только в свары своих вассалов сюзерены вступают в крайнем случае, если это начинает подрывать их интересы, экономические, либо политические. А так – то постоянная грызня подчиненных им даже на руку: держит в тонусе мужчин, вынуждает содержать постоянно небольшое войско, и не позволяет им расслабится перед лицом внешней угрозы. Андреас пообещал нанять в Ольденбурге дополнительную охрану. Барон с Идалией пригласили графскую чету на свадьбу в декабре, они с удовольствием приняли приглашение, если позволят обстоятельства. Немного помявшись, граф извлёк из ящика стола складной перочинный ножик, спросил, что это за вещица досталась ему в подарок? Барон стал раскрывать одно за другим лезвия и приспособления ножа, объясняя их назначение. Тонкая работа китайских мастеров (так оно и было), восхитила довольного мужчину, он как мальчик играл с ножичком, открывал и закрывал его. Пластмасса преобразилась в слоновую кость с золотой инкрустацией и цепочкой для крепления с карабином. Металл превосходил по качеству все современные изделия. Только сейчас стала понятной наша ошибка, хотели дары поскромнее, даже оружие ножичком решили заменить. Казалось бы, ну что такое перочиный ножик, а получилось необычно и роскошно. Диковинки были в цене. Элимар с удовольствием заточил гусиные перья. Постучав в дверь, вошел Виктор, поклонился и передал сундучок Андрею. Два увесистых мешочка перекочевали в стол графа стеснительно и незаметно. Графиня с улыбкой сказала, что младшие дети счастливы, зайчик и мишка – лучше всех игрушек. Наследнику костюм великоват, вызвал восторг драгоценной тканью цвета индиго и застёжками премудрыми. Украшения из муранского граненого стекла девочке дали только примерить, мала еще такое носить. Просит портрет свой в этом уборе. Опять продорожили. На вопрос графини Ингрид, от каких болезней целебную мазь в таких чудесных баночках ей подарили, Ида отвела её в сторонку, сказала: – От старения лица, для декольте и Ваших благородных ручек. А в большой баночке – для тела. Сделаю еще, пользуйте каждый день с утра и на ночь. Храните в холоде. Дама бережно прижала рассортированные по назначению баночки к пышной груди, унесла в соседнюю комнату и вернулась. Эмма отвлекла графиню проблемами воспитания подрастающих дочерей. Предложила прислать к нам на обучение несколько девочек из благородных семей, такое дело было обычной практикой в Средневековье, знатные дамы часто имели воспитанниц. Это наверно, чтобы министр образования без дела не сидела и денежку для министерства финансов зарабатывала. Андрей развернул грамоту, согласно пунктам которой крестьяне Мюнна будут пользоваться без оброка новыми полями, пока существует и владеет баронством наш род. Сиятельная чета ознакомилась с документом. Граф подтвердил его законность, скрепил своей подписью и печатью, как свидетель сделки. – Вы можете вовсе не брать с крестьян никакого оброка, дорогой барон. Можете подарить или отнять из пользования у них всю землю. Пока эти земли вашего рода. Распоряжайтесь и располагайте вашими подчинёными. Закон вам известен : вассал моего вассала – не мой вассал. Да только я от вашего вассального налога не откажусь. Не имею возможности, да и желания. Время аудиенции подошло к концу, Элимар Третий встал, мы церемонно попрощались и с благодарностями стали пятиться к дверям. Нас остановил громкий вопрос графа: – Что, так ничего и не попросите? – Сказано: никогда и ничего не просите, сами придут и сами всё дадут. Булгаков дёрнул меня за язык. Эмма больно за руку. – Ещё сказано: просите и дастся вам! – встряла супруга графа. – Ничего не просим кроме защиты и покровительства, Ваше сиятельство, которые и так Вы нам даёте. Хоть как то попыталась исправить свой ляпсус. – Первая аудиенция на моей памяти, когда мне дали столь много, включая бесценные советы, и ничего не попросили для себя. – Дарую барону Андрису фон Мюнну за благоразумное хозяйствование и помощь графству в наследуемое владение примыкающую к его землям часть Южной пустоши из графских земель, до обозначенных рекой границ. В кабинете, оказывается, сидел за шкафом с книгами секретарь, он вынес грамоту, куда граф собственноручно вписал имя. Расписался. Присыпал песочком, припечатал и, легонько подталкивая, быстренько вытеснил всех из кабинета. – Языкатая девица эта Амелинда, возрастом тоже не подходит, Кристоф еще юноша совсем. Значит приёмная дочь, дебютантка ему тогда приглянулась. Сердце моё, а если посватать её за нашего крестника. Ведь всем хороша: богатая воспитанница, наследница купца, с приданым приличным, красоты неописуемой и только вступила в брачный возраст. Бастардом её после признания и удочерения никто не посмеет назвать. – Переговорю с Эдной. Хотя вряд ли тут Кристофу есть надежда. Эту девушку замуж можно выдать гораздо выгоднее для семьи. – С правом выбора мужа, с её согласия значит. Пусть поухаживает, старание приложит, мало влюбиться, нужно влюбить. Ты по матерински поговори с ним, чем сердце девушки пленить, научи, ты у меня умница. Может сладится? Вот бы славно было!