Глава четырнадцатая

По плану день заключения договора с наёмниками. Северин с Витей вернулись лишь к обеду из деревни. Там оказывается воины, обнаружив общественную баню, на радостях забыли о делах: про условия найма поговорить, сколько за постой и питание хозяевам платить. С утра затопили, а тут наши приехали. В общем, баня удалась! Веников хватило, шайки – лейки липовые хороши, эль – добрый! Снег свежий и пушистый, а прорубь ледяная! Парни потом рассказывали, что вся деревня была в шоке от столь тяжкого самоистязания воинов, видать сильно веруют. Потом женщины грязное белье у своих постояльцев собрали и в прачечную ушли, заодно кости голым мужикам перемыть. Север проинспектировал жилищные условия в четырех домах, другой пяток обошёл Виктор. Доложили Эмме: условия люди постарались создать, всё лучшее гостям предоставили. У Августа дед Волдо даже денег одолжил, у мельника топчан, у Ингваза свежие овечьи шкуры купил. Шустрые сношеньки его умудрились таки двух постояльцев заманить, спихнули старших пацанов жить к кузнецу Беру, его же подмастерья? По правилам с мастером живут. У кузнеца аж три сестры подрастают, с учетом на будущее. Дочек Волдо к сестре в Хагген отправил погостить. Может там с кем познакомятся, все – таки приданое уже копится, есть работа. Растолкал в общем семейство, кого куда, смог. Имущества наёмники много не имеют: две сумы перемётных, конь, оружие, упряжь, бронь. Ещё котомка с едой, чашка, ложка, нож да кошель с мелочью. Под одеждой пояс вокруг тела со сбережениями. Всё своё ношу с собой. Годами так живут, кто выживет, лишь к старости добром обрастает. Вот это обстоятельство мы решили учесть при составлении договора. Декорации к этому событию оформили в «тронном зале». Так мы называли трапезную из – за двух больших стульев с очень высокой резной спинкой и подлокотниками. К главному столу постелили новый войлочный ковёр. Север освежил краски на гербе, почистили оружие на стене. На нижний стол принесли хлеба белого, каши гороховой, к ней редьки с маслом льняным, мяса печёного с репой, капустки квашеной, бочонок крафтового пива, десять чаш серебряных да и рыбки сушёной. На крыльце раздался топот. От снега отряхиваются, подумала я. Будущий камердинер барона Отто, распахнул двери. МoлОдцы, румяные от скачки по морозу, в тёплых меховых плащах поверх кольчуг, при оружии, прошли неторопко в центр. Оттто быстро собрал верхнюю одежду. Строго после всех вошла «правящая верхушка» – Эмма в красивом уборе – полная сапфировая парюра, вдобавок с брошью, верхнее синее котарди с мехом ласки, под руку с «красным» бароном. Меня, как девицу многоопытную, брат подрядил целовальный русский обычай справить. Из особого уважения к землякам, стало быть. Сопротивляться даже не подумала. Вышла я с чарочкой серебряной и в кокошнике венце девичьем, Ида расстаралась. Нахала трактирного хмельным мёдом угостила, троекратно сама почеломкала, к пышной груди притиснув, он стоял как обухом пришибленный. Это для Европы средневековой мои параметры как аристократки неподходящи. А вот для русской боярышни раскрасавицы – самое то! Приветственные поклоны, причём я заметила, что сейчас воины поклонились куда ниже, чем позавчера в качестве гостей. Значит, учитывается не только статус, но и ситуация. Чёрт ногу сломает в Средневековом этикете. Баронесса села рядом с Андреасом. Пока он не женат – это её привилегия. Потом уступит. Конечно, уместнее было рядом усадить виконта. Он не пожелал и с любопытством наблюдал, сидя на центральном верхнем пролете лестницы, свесив болтающиеся ноги сквозь балясины наружу. Вперёд вышел мой знакомец боярский сын Гордей, десятник или старшой, как звали его товарищи. Еще раз чинно поклонился и поднёс барону свиток, с отличными рекомендациями от графа Ольденбургского и барона Орбанта фон Дрез. Идут века, а правила найма не меняются. – Отменные у вас грамоты, во сколько труд ваш тяжкий воинский наниматель ценил? – В мирное время платил четыре серебряных талера в месяц, старшому пять. В военное по восемь, всем одинаково. Право выбора пятой части трофеев. – Из каких средств питание, одежда, оружие, корм коням, жильё? – Всё из своих. – А если лечение, раны? – Из нашего общего котла. Товарищ наш, прежний старшой, сейчас без руки, ноги одной тоже нет, телом изранен, в монастыре, мы за лечение и содержание платим. Павших в битвах за общий счёт тоже хороним. – Сколько проводили в последний путь? – Много. Шестерых. Фризы бились не как нападающие, отчаянно. У них земли морем заливает, скоро с голоду помирать начнут. – Достойно, что боевых друзей не забываете. Завтра за раненым езжайте, заберите, управляющий Рудольф даст возок санный. Докторус у нас в семье великий, из самого Салерно, может еще как то можно товарищу вашему помочь. Так значит восемь талеров? Торговаться не буду, запрошенная плата справедлива. Жить вам должно в казарме бесплатно, пока она не готова, определитесь в Мюнне на постой по дворам. Когда переедете в казарму, кухарку себе наймёте и сами плату назначите. – Благодарствуем, господин барон. Мы по дворам уже вчера определились. Общий порядок службы мы знаем. Сейчас уже двое к охране приступят. А Ваша охрана будет с нами? – С них теперь охранную службу снимаю. Никудышные они воины, совсем не обучены. Парни эти – ценные ремесленники. Северин учёный по земледелию – агрономус. Виктор – искуснейший кузнец. Очень мы в них сейчас нуждаемся. Стройка большая с весны и земли новые будем осваивать. Среди твоих людей есть мастеровые или в чём ином талант имеющие? – Пусть сами скажут. – Так с себя начни, господин Гордей – Грамоту знаю, письмо, счёт. Делами по хозяйству управить могу. Книги амбарные вести. Слугами распоряжаться. Еще к торгу у меня талант, но мне сыну боярскому невместно. Поэтому в дружину пошёл. Ратибор, ты говори. – С малых лет при княжьем дворе на воина учился. Рыбачу я хорошо, рыбу всяким способом заготавливаю. Отец викинг научил. – Богданом зовут, поздныш я у родителей. Пока не осиротел, отец кузнечному ремеслу учил. Потом князь на свой двор взял. Кое – что из ремесла еще помню. У Богдана было повреждено лицо, он старался стать на вид приглядной стороной. – Я Горазд. Мы с братом денег заняли, пекарню в Ладоге открыли, хорошо дело шло, да пожар случился. Чтобы долги отработать в дружину ушёл, понравилось, остался. Брат без меня никуда, тоже пришёл. – А брат твой где? – Пал в последнем бою, когда гнали уже фризов. – Честь и слава! – Как Вы имя брата моего прознали? – Неведомо мне его имя. А что? – Честислав его звали, подлинное имя, близняш мой… Посмурнел лицом и отошёл назад ладный, высокий парень. – Я в княжьей дружине лучник и охотник самолучший был, стреляю метко. Воиславом кличут. – Услад мне имя. Немного на гуслях умею, дедушка учил. Только гусель нету. Петь люблю и песни складывать. В бою обоерукий. – Воины Хорс, Одинец, да Стоян с Сумароком – из хлебопашцев. Когда половцы пришли они в защите сёл княжеских храбростью, силой отличились. Догнали обоз вражеский, из полона много люда выручили. За то князь Ростислав в дружину их принял, выучил, конно и оружно за свой счет снарядил. – Честь и слава защитникам рода своего. Почему имена у вас все языческие? – Это для всех. По судьбе или виду, по норову, имя дают. Истинное же имя, человек другому человеку сам скажет, если захочет. Обычай у нас такой. Для удачи. – Известен мне такой обычай. Может, сам кому из вас своё имя скажу, если сложится. Почему из дружины ушли княжеской? Родная земля, своя вера, родичи рядом. Почему? – Распря между князем нашим Ростиславом и соседним князем, братом его Изяславом вот – вот случиться должна была. Я от батюшки и брата старшего узнал, ближники они княжеские. Худое дело, когда брат на брата войной идёт. Часто стало на Руси кровопролитие крови русской самими русичами. У меня побратим в дружине Изяслава, сестра Услада замужем за дружинником его. Сумарок родом оттуда, его брат родной в дружине князя. Для чего нам убивать друг друга? Зачем грабить и жечь селища соседей наших? Они нам ничего плохого не сделали, мы роднимся, торгуем. Пусть князь с князем в поле сами сойдутся, кто победит, того и престол. Я кровь русичей за их жадность проливать не буду. Так я сказал в своём десятке, что думаю, то и сказал. Со мной согласились. Нас семнадцать воев с десятником было. Мы все вольные люди. Ратибор предложил – пойдём в наёмники. Им, викингам, не привыкать наёмничать. Собрались, попрощались с семьями, с дружиной и ушли в германские земли, знали, что тут постоянно наёмники нужны. Вот и вся история. – Интересная история. Думаю по вашему примеру, многие кто вправе был уйти – ушли. Может междоусобица не случилась, коли воевать нет желающих друг против друга. Ну, да ладно, ближе к нашим делам: кроме службы охранной и защиты от недругов и врагов, я предлагаю, тому из вас кто захочет, выбрать себе учеников, среди парней деревенских лет от тринадцати. Двух – трёх в обучение взять. За то плата будет сверх оговорённой, по полталера за ученика. Если в свободное от службы время кто ремесло захочет свое вспомнить и ещё тем самым заработать, не препятствую. Всем дело найдется. У нас скоро ярмарка зимняя будет. Продовольствие себе закупите в избытке. Весной цены вырастут. Самое главное хочу сказать. Имеющий уши – да услышит. Пояса вижу у вас тяжелые, кошели тугие. Бог даст – большой войны долго не будет. Пока от чумы государства оправятся, пока вместо умерших бабы новых нарожают, да подрастут… Если захотите тут дом обрести – стройтесь, отдельной деревней, есть свободная земля. Дам во владение землицы, только для скотного двора, огорода и сада. Для пахоты земли не будет дружине. Ваша страда – битва, когда придёт час. Кто захочет пахать и сеять – землю получит, но из дружины уйдет. Если есть семья на Руси – зовите, когда отстроитесь. К поздней осени будущего года. Пока можно весть послать. Лица у воинов были скорее озадаченные, чем радостные. В чём подвох? Прямо крупными буквами было написано на них. Они переглядывались со старшим и друг другом, чесали затылки, пожимали плечами, жесты неуверенности. – Договор сейчас только про службу пропишем и учеников. Про остальное – срок три дня, думайте. Матушка, готов договор? Эмма, закончила писать, посыпала песочком, сдунула и подала барону. Он не торопясь прочёл, попросил дописать ещё, потом отдал на прочтение Гордею. Бережно приняв в руки свиток, Гордей стал читать вслух, громко нараспев, приятным низким голосом, с паузами и выражением. Артист, блин! После каждого пункта спрашивал: годится? Молодцы отвечали: так! Кивали головами, вот тут чувствовалась уверенность, дело привычное. – К договору сему руку приложили, барон Андрис фон Мюнних, сын боярский, десятник Гордей, воины Ратибор, Горазд, Богдан, Воислав, Услад, Стоян, Сумарок, Одинец, Хорс. Вслед за подписями барона и десятника должны были ставить кресты неграмотные. Но Эмма вмешалась, решила свои, недавно полученные знания, делом подкрепить: – Крест любой подделать может. Конечно, тут сейчас мы видим – всё честно. Но ведь даже печать можно украсть. А если другой какой важный документ подделают, свидетелей нету? Как быть? Скажем, крест на долговой расписке, имя твоё, да ты не должал. Видока подкупить можно. Доказать свою правду как? Ставить надо оттиск пальца большого в чернилах. У него рисунок наособицу будет у каждого человека. Одинаковых нет. Сверить всегда можно. Дактилоскопия называется! Вот бумажечка, пробуйте сначала. Все сгрудились у стола. – Воислав, глянь, ты у нас самый зоркий! – Ей Богу, все разные! Присмотрись Услад – вот твой и мой рядом. – Надо же, хитроумно как! Всегда теперь буду так делать. – Договор доверенный человек пусть вслух прочтёт, а лучше грамоте самому разуметь. – Пробовал учить господин барон, бестолочи, прости Господи, право слово! Постойте ка! Свиток дайте! Только сейчас подумал, как же я прочел, письма германского не знаю. Русское, русское письмо! Странное какое… Ошибок много, да ладно. Вы же не русский. Но всё понятно. По сердцу, что язык наш знаете и грамоту. Я помогу, научу писать правильно. – Это не ошибки, Гордей. Это упрощенные буквицы для простых людей, не знатного рода. Кому учиться трудно. – Воины, обучим, если есть желание. Я старшая наставница у девиц. Вам отдельно барон преподаст уроки грамоты. – Впиши это в договор, матушка. Видели место там пустое внизу осталось? Знайте, чтобы после рукобитья и подписи ничего не вписано другой стороной было, места пустого быть не должно. Если уж осталось, то его надо чертой пересечь, вот так. Для сличения и сохранности пишут два одинаковых свитка, хранят бережно обе стороны. Понятно? – Бесценные знания господин барон даёте, как многомудрый старец… – А ты оцени, я не против, за язык не тянул. Девять воинов твоих грамоте обучим, а тебя делопроизводству. – Три месяца учить отроков и юношей твоих воинскому делу будем в оплату. Мы вас учим, вы нас, вот и в расчете. – Быть посему! Договор про то писать будем? – Ха- ха- ха! Бумага дорога! – Добры молодцы, к столу просим, хлеб преломить. Угощайтесь, чем Бог послал, испейте доброго пива, договор обмыть надобно!!!