Глава двадцать четвертая

Попарно, медленно и торжественно хозяева и гости прошли через высокие двери в холл, поднялись по лестнице, увитой хвойными ветками, на второй жилой этаж. Проследовали мимо выставки с приданым и парадных портретов предков к правому концу коридора, где как раз и располагался вход в башенную часовню. Падре в праздничном, белом с золотом парчовом облачении и небольшой хор, спевшийся на Рождественской службе, уже ожидали в часовне. Перед входом граф перекрестил и поцеловал Иду в лоб, повёл её под руку к алтарю, где ожидали жених и священник. Они шли по проходу вместе, под звуки марша Мендельсона, раздающиеся с верхней лестницы башни. Сам алтарь сегодня с утра украсили аркой из сплетенных распустившихся березовых веточек. Рождественское убранство часовни было весьма кстати, не пришлось возиться дополнительно. Впрочем, любовались все сидящие и стоящие не помещением, а женихом и невестой. Андреас был в темно – красном парадном бархатном костюме, нескромное геральдическое колье с крупными рубинами завершалось подвеской с эмалевым гербом баронства Мюнн. Это изделие было среди других драгоценностей обнаруженного семейного клада. Оно было изготовлено примерно в шестнадцатом веке, но прекрасно пригодилось сейчас, вызывая своим изяществом, странно сочетающимся с массивностью, прямо таки слюноотделение у остальных баронов. Плотная, подтянутая фигура у молодого барона. Светло – русые, длинные, завитые, надушенные локоны до плеч, большие голубые глаза, яркий, взволнованный румянец на щеках… и клоунские башмаки сразили наповал наших девиц. Они, пользуясь паузой, шепотком обменивались мнениями, тайком пялились ниже пояса, тыкали друг друга локтями и хихикали. Эмма грозно откашлялась. Наступила тишина. Началось таинство венчания. Торжественно звучали песнопения хора. Венцы сделали молодых похожими на короля и королеву со старинных фресок. Северин смотрел особым цепким, пронзительным взглядом художника, делал торопливые наброски в художественный альбом пастельными мелками. – Теперь от имени святой Церкви я желаю испытать ваши намерения. Барон Андрис фон Мюнн, имеете ли вы добровольное и искреннее желание соединиться узами супружества с девицей Идалией Тургезе? С кого начать зарисовку? Ида очень переменчива, потом невозможно будет при позировании восстановить атмосферу. С неё. Чётко, одной линией обозначить легкий наклон головы и осанку девушки. –Да! Боже милосердный! Нельзя же с такой интонацией отвечать священнику "ДА!" Вон как его разобрало. Контур платья по высокой, стройной фигуре, оно пышное, сильно расширенное от колена. Пятно цвета королевский красный. Складки, динамика. –Девица Идалия Тургезе, имеете ли вы намерение хранить верность друг другу, в здравии и болезни, в счастии и в несчастии, до конца своей жизни? Легкая линия полупрозрачной вуали, обозначить золотистую богатую вышивку по подолу. – Да-а… От эротичного полустона, полувздоха в ответе невесты атмосфера накалилась. Повеяло мускусом. Какая тишина. Не колышутся, горят ровно свечи. Черные, роскошные локоны. Обозначим их блеск. – Имеете ли вы намерение с любовью принимать детей, которых пошлёт вам Бог, и воспитывать их в христианской вере? Высокая рубиновая диадема, контур волос, сейчас важно зафиксировать положение, подробности допишем после. Обозначить намётками всю парюру. –Да. Жених охрип ни с того, ни с сего. У пожилых гостей благоговейные лица. У тех, что моложе, возбуждённо сверкают глаза. Когда еще приведется присутствовать на такой свадьбе. Создание семьи по взаимной любви редчайший случай. Источники света. Пересечение лучей. Блеск камней. – Я, Идалия Тургезе, беру тебя, Андреас фон Мюнн, в законные мужья и обещаю хранить тебе верность в счастии и несчастии, в здравии и болезни, любить и уважать тебя во все дни жизни моей, пока смерть не разлучит нас. Выражение лица, да, да! Его нужно уловить сейчас. Она не повторит его. Брови чуть приподняты, а чернущие глаза сияют, распахнуты радостно, удивлённо, как у ребенка. Губы яркие, припухшие, сомкнуты неплотно… – Что Бог сочетал, то человек да не разлучит. И заключённый вами супружеский союз я подтверждаю и благословляю властью Вселенской Церкви во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Всё, теперь навсегда чужая. Лицо девушки совсем бледное, погрешу против истины, нарумяню? Вон жених то, какой яркий. Или не стоит? Проверю потом оба варианта, главное запомнить – лицо бледное. –Аминь! –Аминь! Руки, руки – ну вот, пальцы врастопырку, неизящно вовсе, о! еще об платье вытирает. Точно, сейчас же кольцами обмениваются. Так ладно, потом, руки не лицо. В общих чертах вроде всё успел. Фух! Теперь жениха, точнее уже мужа, обозначим контуром положение фигуры. Так, выражение лица – обалдевшее. – Можете поцеловать супругу! Поздравьте молодых! Слава тебе Господи! Кажется, обряд заканчивается. О, нет! Теперь проповедь: –…Тогда Господь Бог сказал: «Не хорошо быть человеку одному; Я сделаю ему подходящего помощника ». И навел Господь Бог на человека крепкий сон, и, когда он уснул, взял одно из рёбер его и закрыл место его плотью. И из ребра, которое Господь Бог взял у человека, Он создал женщину и привёл её к человеку. Посему мужчина должен оставить отца и мать и крепко держаться за свою жену, и они станут одной плотью. – …Возлюбленные, раз Бог так возлюбил нас, то и мы должны любить друг друга. Если мы любим друг друга, то Бог живет в нас, и Его любовь совершенна в нас… Наконец, свежеиспечённые супруги, родня и гости спустились уже по внутренней башенной лестнице сразу на улицу. Оживленно беседуя, общество расположилось перед крыльцом. Слуги накинули на молодых плащи, и они сделали круг почёта верхами. По периметру двора стояли наши крестьяне – кормильцы и радостно бросали зерно в молодых. – Здоровья барону и баронессе!!! – Деток здоровеньких побольше! – Дружной семьи, богатства! – Семейного счастья, любви!!! Идут века, а человеческие ценности не меняются. Хоть что- то стабильное есть в этом прекраснейшем из миров. Вот и румянец появился у молодой жены. Идалия и Андреас наклонившись с сёдел протянули руки, принялись на ходу касаться ими навстречу протянутых рук людей, что вызвало прямо таки шквал радостного энтузиазма и новые приветственные крики: – Слава барону и баронессе! – Процветания НАШЕМУ баронству! –Да продлятся ваши дни! Многие лета!!! Подъехала телега. Молодожены спешились, чтобы принять у старосты Августа подарки от селян. Он громко огласил: «На обзаведение хозяйством! Свинка с потомством! И сала котомка! Коза с козлятами! Овца с ягнятами! Гусак и три гусыни! Сыров три корзины! Подушки перовые! Несушек пяток! Большой окорОк! Для слуг парней – кожушки меховые! Для прислуги из девчат – шали козьи пУховые! Полотно белёное, на постелю для влюбленных! Бочонки пивные, горшки поливные, тарелки – кружки расписные! Муки семь мешков! Масла семь горшков! Чтобы сытно, жирно жилось, сладко елось и-и-и… спалось!» – Августин, милый! Да это же целый оброк за год, так много подарков, так богато! – Э-э-э, не путайте, госпожа. То оброк, по обязанности, а это подарки – от души! – Ну, народ, ну удивили, нужное всё , Августин! Закрома и сарайчики перед свадьбой все подчистили! Спасибо, передай от нас поклон жителям! Тащите доски и спилы, столы мастерите, лавки берите в каретнике. Сейчас из пекарни пироги разные привезут, выпечку, пряники, медовуха, пиво и глинтвейн будет, как на ярмарке, помнишь? – Вот расточительство это, на крестьян вино и пряности переводить! Пивом бы обошлись. – Один раз живём, так я говорю, народ? Народ составляет столы во дворе и ликует, а что ему ещё остается делать? Вечером обещаны танцы и костры. Поэтому центр площади оставляют свободным. Свадебный пир основывался на непреложной истине о том, что знатный человек во все времена любит, умеет и хочет много и вкусно поесть. Тем более, что Рождественский стол накануне был красивым, богато сервированным, но по меню довольно скромным. Ибо праздник религиозный, посему негоже впадать в грех чревоугодия, тем более, сразу после долгого поста. Сейчас решили поразить гостей изысканными закусками и красивыми нарезками, изобилием новых мясных блюд из фарша, естественно свадебным тортом. Сервировку сделали проще, справедливо опасаясь за целостность дорогой посуды от подвыпивших гостей. Столовые приборы раздали только пансионеркам и нам, ибо нефиг над людьми необученными издеваться, пусть кушают, чем привыкли. По своим бывшим (или будущим теперь?) свадьбам помню это радостное настроение всеобщего предвкушения (в прямом смысле этого слова), когда гости только рассматривают стол, начинают рассаживаться. Салфетки с крупными аппликациями гербов не дали никому ошибиться местом, но баронские семейства ревниво поглядывали друг на друга: а по чину ли места достались? Вот когда я возблагодарила за помощь Жильбера Мюссака, учителя виконта по этикету! Мы с ним три вечера провели за схемой посадки гостей перед Рождеством. Уселись. Где сидит Кёрстин? Ага, где надо, замечательно! Я с самого края, у торца стола. Под рукой сценарий и стопка сложенных по порядку записок – руководства к действию, для действующих лиц. Рядом, за моей спиной у стеночки три мальчика – курьера. План заключался в том, чтобы открыто никто не тамадил. Как будто всё само по себе идет, но заведённым порядком. Вот первый мальчишка бежит к лестнице, где на площадке сидят музыканты, даёт сигнал и снова Мендельсон (пусть наслушается девочка, раз так хотела!), сразу за ним фанфары, три раза. Второй курьер уже добежал до графа с запиской. Он встает и начинает свой тост – здравицу в честь молодых. Они тоже встают. И понеслось – поехало. Стоять вам не перестоять! А как же! Свадьба любая ведь должна окупиться? Что-что??? Еще часть Южной пустоши! Сколько – сколько? До границ соседнего баронства… Это что значит, значит всю? Слава тебе Господи, от неадекватных соседей фон Бергов избавились. Почти. Недолго им осталось. Потом, потом, всё потом, представление должно продолжаться. Третий мальчик на кухню, первое горячее подавать! А то Амалия никак у мужа блюдо с тарталетками не вырвет, чтобы вернуть в центр стола. За холодец с хреном у Гордея с Виктором тоже чуть ли не битва идёт. Проголодался народ, завтрака сегодня не было. – Блюдо из края вечных снегов: пельмени сибирские! Самолепные! Всем не терпится попробовать, что же они сами налепили. На лицах написана чистая гастрономическая радость, порционные пельмени исчезли со скоростью поросячьего визга. – Хорошо, что научили нас как эти пельмели делать. – Что сам будешь их готовить? – Кухарку научу, ради этого пару раз на кухне пообщаться с челядью готов, подумаешь: вместно – невместно…Вкусно! – Хватит жевать! Наша очередь дарить, ну где этот тупица с сундуком?! Подарки пошли более традиционные, это только у графа земли есть лишние, и то не для каждого. Ткани, деньги, меха, украшения и оружие. Вино. Еще вино. – Мясо по франкски! За неимением картофеля запечено с тонко нарезаной репой, а с сыром, чесноком и майонезом можно съесть и полено. Господа постарше очень довольны, на фоне отсутствия зубов, блюда из фарша залетают на ура. –… И преподнести вам в дар трофейного фризского жеребца, мощного как гора, черного как ночь, быстрого как ветер! Зал загудел как улей. Вот это да! Амалька, кума моя ненаглядная, доконала – таки мужа и свёкра. Жеребчик старый, уже все зубы стёр, но кобылок кроет исправно. У них уже за два года много жеребят от него, правда, все полукровки. Кобыл фризы на войну не берут, национальное достояние. Дорогой, ну очень престижный подарок. Хотя они скажем так, бароны среднего достатка. – Если тут такие подарки, то нам может тоже еще разок замуж сходить? – Что пучеглазки завидущие, лапки загребущие? Тут тебе не там. Слышала: пока Смерть не разлучит нас? Сиди тихо, не квакай, завидуй молча, тоже мне жаба – царевна. Замуж ей. Питомца себе заведи, хомяка к примеру. – Утка по китайски и паштет фуа гра из гусиной печени! Все наши и деревенские гуси пожертовали свои печёнки на алтарь чревоугодия. Не такие жирные, как в будущем, но паштет изумительный, я вчера успела пару ложечек на кухне стибрить. – … Столько наследников, сколько камней на этих двух кубках! – Котлеты Пожар! С сарацинским зерном и грибным соусом! – Жемчужины, белые как зубки невесты! И отрез желтого шелка… – Щенки борзые, три штуки и сука! Пора приостановить этот аттракцион неслыханной щедрости. Курьера к графине. Графиня стучит по подносу. Курьера к оркестру. – Благородные дамы и рыцари! Посажённый отец танцует с баронессой Идалией фон Мюнн для вас! Барон Андрис фон Мюнн танцует с матерью баронессой Эдной фон Мюнн! Просим! Всё внимание в тот свободный конец зала! Они исполняют танец квартет, плавный и красивый с множеством фигур и переходов. Затем их место занимают жонглёры и гимнасты, среди них бегает радостный, хохочущий дядя, а публика продолжает наслаждаться переменами блюд. Всего их шестнадцать, не считая холодных закусок сразу на столе, но порции небольшие для мужчин и крохотные для женщин. Порционная подача в новинку. В обычае ставить большое общее блюдо на стол, потом каждый брал, отрезал, отрывал, отгрызал кусок по аппетиту. Кое – кто сильно объедался. И само собой обпивался. Моя задача не превратить свадьбу в апофеоз обжорства с несварением. Курьер на кухню: подачу прекратить. Артистов шугнули. Дожевали самые усердные едоки, беседуют уже большинство. Курьер к матушке. Вот дал же ей Бог голос при такой тщедушной комплекции. Высокий и пронзительный. – Минуточку внимания! Дамы и господа! Сегодня господин барон Орбант фон Дрез просил у графа Элимара Третьего Ольденбургского и Дельменхортского руки баронессы Кёрстин фон Бергер, и сделал ей предложение! Официальное оглашение и помолвка состоятся в Ольденбурге. Сегодня просто порадуемся хорошей новости! Весть была встречена одобрительными выкриками, подкреплёнными звоном кубков. Никто не удивился отсутствию семейства фон Бергер, а также тому, что руки девушки барон просил у графа. Куда там жёлтой прессе до газеты «Замковые новости»! Ведь редколлегия здесь состоит из прислуги и стражи. – Первая девушка из числа учениц просватана. Для нашего пансиона благородных девиц это весьма радостное событие, поэтому нам всем предстоит веселиться и развлекаться !!! Моя дочь проведет для вас шуточный рыцарский турнир, подразумеваются игры и конкурсы, модные нынче при франкском дворе, известном своим лёгким нравом и игривостью. Что на свадьбе уместно. Амелинда – прошу, начинай! Да, я начну! Настал мой звёздный час. Моё блюдо за несколько свадеб и веков уже хорошо охладилось. О, ни в чем не повинные, мои жертвенные овечки и бараны! Придите ко мне! – Мне для первого тура нужно шесть молодых рыцарей, пять дев и десять стульев! …Оркестр, всё помним? Первый в Средневековье забег вокруг стульев…Марш!!! Замечательно когда девица с размаху на коленки плюхается? Или наоборот? А два рыцаря на одном стуле? Благородные подростки визжат и хохочут. Господин барон Вальдемар фон Мюнних украл приз. Догнали, отняли. Счастливая, растрепанная победительница – дочь графа, уносит в цепких лапках приз, рулончик широкого кружева. – Десять лучших наездников, победителей скачек приглашаю сейчас! Название конкурса объявим, когда выйдут. Сюрприз будет. Кони мои стреноженные. Мешок в бедрах узковат? С головы у барона мешок снимите. Помогите убогому правильно влезть, пусть попрыгает. На старт, внимание, марш! Вы посмотрите, дамам как смешно! Прямо закатываются. Это вы еще печенье без рук с пуза у кавалера не ели. И яблоко на веревочке на пару не кусали. Старички вон сидят, скучают. Яйца им покатать в штанах что ли? Варёные. Конкурс конечно заезженный и пошловатый, зато здесь он произведет фурор. Решено. Блин, штанов то у них нет. Чулки с шортами фонариком. Ладно, они тут непуганые, пусть конкурс будет коротким, как шорты. – Вызываю на бой трех самых опытных, многомудрых мужей! С боевыми подругами – супругами! Приз выигравшей паре – набор для красоты! Плюс женская и мужская душистая вода! Всё, они мои! Волокут мужей, как бурлаки баржу. Нет! Только не их сиятельства, как же я не подумала! …Шорты у графа самые пышные и длинные, до колена. Бантами подвязаны. Граф же, понты дороже денег. Условия конкурса озвучены. Яйца отварные вручены. На кону большой приз. Но еще не поздно отказаться. Черта с два! Самые большие ставки делают на молодящегося щеголя с толстыми ляжками в новомодных очень коротких штанишках. Его жена, дама тоже весьма корпулентных достоинств, в пышном зеленом платье, быстро брякнулась на колени. Она настроена очень решительно, чуть не раздавила яйцо, мгновенно засунув его под шнурок. Дальше дело застопорилось, яйцо где – то затерялось. У её более молодой соседки дело двигается быстрее, она шустро гонит реквизит рукой через ткань, стремясь к точке перехода в другую штанину. Первая дама решительно дергает чужого мужа сзади за штаны, он пошатывается, и-и …почти достигшее апогея яйцо падает обратно. Графиню они задирать не смеют, но путь в штанах у графа гораздо длиннее. Участницы раскраснелись, разлохматились, вспотели. Мешают длинные рукава. Закатывают. Мужья помогать не имеют права, руки у них за спину заложены. Публика неистовствует, свист и скабрезные советы, родные скандируют фамилии, виконт с виконтессой кричат: мама, давай! Папа держись! Мы с вами! У матушки Эммы крайне возмущенное лицо, она, прижав руку к сердцу, что то говорит падре, но он смеётся! Дама в зеленом первая, наконец, достаёт яйцо из другой штанины и публика взрывается хохотом: оно таки раздавлено! – Боюсь представить, что там в штанах! Ему она ничего не раздавила? – Как что? Скорлупки и жёлтые брэ! И кое – что еще! Второй достаёт яйцо графиня и отдаёт его как утешительный приз мужу. Обнявшись две пары ждут аутсайдеров. Дама в жёлтом, очень грациозно, не торопясь завершает работу, в это время у её мужа падает чулок. – Ха-ха, я не могу, вот она чего так долго возилась! – Ой, пропустите меня, мне надо срочно выйти, быстрее! Посторонитесь! Ничуть не смутившись, благоразумная супруга поднимает левой рукой чулок, лезет другой рукой сверху в штаны и, на ощупь, привязывает куда должно. Нужно было видеть выражение физиономии барона, он шевелил усами, пучил глаза, но мужественно не шевелился. Пришлось дать ей приз за отвагу, проявленную при яйцекатании. – Рубикон пройден, господа! Веселье только начинается!!! У нас еще много призов и вина! Сделаем перерыв в играх. Прошу всех к столу, освежиться, отведать десертов. Раскрепощённая публика, растеряв свой аристократический лоск, со смехом занимает места. Кёрстин раскраснелась, растрепалась, она громко болела за скачки фон Дреза и после подвижных конкурсов они садятся снова вместе. – Пирог свадебный! Торт бисквитно – кремовый! С мелодичным скрипом въезжает задрапированная садовая тележка с двадцатикилограммовым прямоугольным пятиярусным тортом. Куры всей деревней месяц надрывались, неслись, столько ушло на это чудовище яиц. И масла, сливок, мёда, вина, цукатов, орехов, пряностей, белой муки. Украшения из крема несколько неуклюжи, но их не с чем сравнить и гости восторженно ахают. Ида с Андреасом вооружаются ножом и лопаткой, слуги конвейером подходят с тарелками, каждому гостю молодые должны собственноручно отрезать кусок торта. Первыми на общую тарелку кладут один кусок Орбанту с Кёрстин. Всем хватило и даже для деревенских девушек незамужних немного осталось. Зажигают канделябры, люстры, уже темнеет за окном. К торту подают отвары и напиток «Дружба» с молоком. Сладкие наливки на ягодах. Стало довольно тихо. Никогда не думала, что чавканье может быть восхищённым. Под сладкое пора танцевать новоиспеченным супругам. Курьера к Микаэлю. Он объявляет: – Уважаемые гости, сейчас моя сестра с мужем станцуют для вас свой первый танец как супруги. Прошу! Ида подхватила шлейф, брат повязал оранжево – желтого шелка шарф на руку. Несколько чередующихся аккордов вальса «Сказки венского леса», тот самый тарам, тарам, тарам, пам – пам; и в кружении нового для публики танца сплетаются темно красный и оранжевый цвета, все быстрее и быстрее, пока не превратились в сполох огня, живого и страстного. Курьер бежит к двери. Я волнуюсь, в эффектом финале он слегка приподнимает Идалию и кружит. Андреасу нелегко, но он справился, и на руках выносит её за порог открытой настежь двери, дверь быстро закрывается. Им накинут там тёплые плащи, они добегут до флигеля на второй этаж, в украшенную спальню новобрачных. Оставив с носом тупую средневековую и, не только, традицию провожать молодожёнов до спальни с сальными намёками, поучениями и шуточками. Пока гости поймут, что молодые их давно покинули… Всё в моей воле, я пишу этот сценарий. Без ложной скромности скажу – здорово получилось! А чтобы цвет общества не напился в зюзю, поиграем в интеллектуальные игры. – Я пришла сюда на свадьбу… – Берите любую карту и читайте, громко. – Чтобы как следует выспаться под столом!!! – Я пришёл сюда на свадьбу…м-н-э-э…чтобы занять немного денег??? Интеллектом уже никто не блещет, на что – то более сложное не способны уставшие без свежего воздуха мозги. Некоторые уже «отдыхают». За столом стало много свободных мест, народ устал сидеть и есть-пить, хочет освежиться, подвигаться. Самое время для общих танцев. Курьера к Отто. Наш доморощенный церемониймейстер, в костюме цветов дома Мюнних, с жезлом выскакивает как чёртик из табакерки: – Благородные господа, прошу освободить столы, готовим трапезную к балу. – Гарнизон! К балу готовсь! Наши господа военные, почти трезвыми, отрепетированными движениями поднимают столы, относят вместе с едой и посудой за лестницу, ближе к черному ходу. Лавки и стулья ставят вдоль стен. Ненадолго открыли ставни на втором этаже и дверь настежь, чтобы проветрить. А там!!! Развесёлый деревенский праздник на площади замка уже давно в самом разгаре. И то верно: зима на дворе, все горячее съели, горячительное выпили, что ещё делать, чтобы согреться? Деревенские пляски это вам не павана с менуэтом, это…Ух! Вот что это! Горят в центре три высоких костра – синий, жёлтый и красный, дрова для них наш алхимик предварительно вымачивал в растворе каких – то солей, потом под ругань кухарки их неделю сушили у большой печи. Между кострами закручивают восьмёрку почти все жители деревушки Мюнн, все кто умеет ходить и ещё может шевелиться. Музыка на самых примитивных инструментах, но такая задорная, что благородные ножки и ножищи начинают приплясывать сами по себе. – Плащ мне и графине!!! Трубный бас графа послужил сигналом остальной публике. Все быстро одеваются, скоренько выбегают во двор. Вот уже наша дебелая молочница подпрыгивает в какой то совершенно незамысловатой козлиной польке, притиснутая к груди Горислава. Могучие ручищи графа бережно подбрасывают отчаянно визжащую Верену вверх, остальные девушки, вспомнив, что в большой семье клювом не щёлкают, соглашаются на любого пригласившего. Маленькая Эмма дышит в пупок длинному тощему падре, которому мешает плясать сутана, но отнюдь не сан. Вокруг графини топчутся аж три барона и кузнец Бер, и она выбирает его! – Ну что, Свербигузка? Поскачем? – Как ты меня назвал, нахал? Все ноги оттопчу!!! Мы схватились за руки так крепко, словно нужно удержать падающего в пропасть друга, и протолкнулись в круг танцующих Наш оркестр высыпал во двор, слился в исполнительском экстазе с деревенским, выдавая гармоничную какофонию зажигательного танца. Бешеный галоп всё убыстряется и убыстряется, мелькают как в стробоскопе отдельные лица. Пар идёт от разгорячённых тел. Гордей подбрасывает меня вверх, ухнуло сердце, надёжно удерживает за талию, прижимая к себе и кружит, кружит. Я запрокидываю голову вверх, в ночном небе бешено вращаются крупные, яркие звёзды, как из того волшебного сна. Танец похож на вольту, снова вверх, поддержка, он еще не до конца поставил меня на землю и, пользуясь моментом, крепко и быстро целует меня в губы. Не успеваю ни возмутиться ни ответить, опять поддержка, какой то миг с высоты я вижу распахнутые ворота, в них влетает всадник на огромном кауром жеребце. Мы, глядя друг на друга, отплясываем, но я тяну шею в ту сторону. Всадник кричит, но его не слышно, он снова кричит, скачет вокруг толпы по кругу, зачем то на скаку срывает горящий факел со стены и начинает лупить им музыкантов, выкрикивая им в лицо. Оркестр замолкает, танцующие люди останавливаются, недоуменно переглядываются. Парнишка осипшим сорванным голосом хрипит: – Чум-а-а! Чума!!! Чума-а-а-о-ууу…Звук становится осязаемым, низким и тягучим как патока. Наступившая мёртвая тишина оглушает меня. Бешено бухает сердце, слушаю только его и своё дыхание. Нет больше звуков, движения, жизни. Толпа людей застыла, не окончив движения. Застыло пламя в кострах. Пар из ртов. Дыхание людей. Копыта лошади висят в воздухе, сам воздух тоже словно застыл, уплотнился. Гордей смотрит вбок, на всадника недоморгнув глазами и крепко держит меня за бока. Стоп кадр, вот на что это похоже. Я поворачиваюсь, шевелюсь, может ещё кроме меня кто движется??? Нет. Чума, мальчишка крикнул «чума» и время остановилось. Это дико, невозможно, противоестественно, но это факт. Нарушение законов бытия ударяет по сознанию. Мне ли, чьё время ушло назад на века, ужасаться тому, что оно остановилось? Или исчезло? Чума, это угроза жизни обитателям замка Мюнн. Если она есть, то в подвале откроется ход, временной портал. Нужно проверить. С усилием выкручиваюсь из объятий Гордея. Иду, рассекая словно желатиновое прозрачное пространство, прилагая приличное усилие для вздоха, иногда в сгустившемся воздухе словно мелькают на мгновение маленькие искры, и тут же затухают. Смотрю вокруг, некоторые позы людей так динамичны. Они не падают, нарушая все законы физики. Дверь всё еще широко открыта, еле протискиваюсь между статуей выходящей горничной и косяком. За столом две пожилые кумушки с открытыми ртами, одна жуёт торт, вторая говорит. Рядом сидит министр иностраных дел, облизывает крем с тарелки, прислушиваясь к разговору. Ну и видок у него. Пересекаю, тяжело дыша, почти пустой зал, заворачиваю под лестницу, вижу поварёнка, что поднимается из подвала. На его руки нанизаны почти до плеч круги колбас, он выполняет команду матушки, добавить крестьянам на стол еды, щеки раздуты от непрожёванного куска. На автомате снимаю с него два круга копчёной вкусности. Вниз спускаюсь быстрее, держусь за широкие перила, вроде искорки стали встречаться чаще? Да, в самом коридоре подвала они образуют тонкую, поблескивающую нить, я уже догадываюсь, куда она ведёт. Оно есть, ровное круглое отверстие в полу. Она есть, лестница, спиралью уходящая вниз. Нить превращается в пульсирующую ленту, мягко закручивается вдоль ступеней. Освещает путь. Механически, не думая, опускаю ногу на первую ступень. Так, почему я не думаю? А? – Ты, мы, под воздействием, это не гипноз. Не внушение. Похоже на прямое управление нейронами и участками мозга, отвечающими за движение. Грубо говоря, тебя тащат. Независимо мыслить мы зато можем. – Ты как хочешь, Разум, мысли за всех, я отключаюсь. Всё. Предел. – Как же ты идешь одна? Стой!!! Вместе пришли, вместе нужно вернуться, всей командой! Если проход открыт, всем Мюннихам брату, сестре – им грозит опасность, стой предательница, стой, говорю! Где твоя сила воли??? Верни-и-и-и-сь! Пишется и публикуется продолжение – "Орден Волонтёров".