Глава 17
Дедушке я подробно описала, что произошло. Я даже не сомневалась, что он все поймет. Тогда как в Лео сомневалась. Особенно сильно сомнения стали грызть меня после нашей ссоры. Даже когда мы помирились, внутри нет-нет да и принимался ворочаться червячок сомнения. Я никогда не думала, что Лео может стать похожим на моего или своего отца, которые считали, что жена должна следить за домом, воспитывать детей, а свой дар использовать исключительно в интересах семьи.
Дедушка ответил буквально через несколько минут.
«Дорогая Лиз, признаться, я очень опечален тем, что с тобой произошло. Рад, что напавшая на тебя ученица понесет наказание. А с рукой я тебе помогу. Напиши, как выпустят из медицинского крыла. Я пришлю за тобой экипаж. Но помни, что наши встречи – тайна».
– Вот! – Я показала сообщение Эсси. – Вот, смотри. Мы знакомы с ним всего ничего, но дедушка уже проявил больше тепла, чем родители и Лео, вместе взятые. Как это называется? За… за что они так со мной?!
Даже то, что Лео ничего не знал об инциденте, а мама приезжала и хотела встретиться со мной, не умалило жалости к себе. Видимо, не все у нас с Лео так хорошо, если я не могу быть с ним откровенной, а мама приехала без папы, и еще неизвестно, сообщила ли ему о визите ко мне. Отец так зол на меня, что мог и запретить любые контакты между нами. Он вычеркнул меня из своей жизни.
Тут я наконец разревелась. Но негромко, чтобы никого не привлечь своими слезами. Не хочу! Не хочу, чтобы меня такой видели! Обняла Эсси, зарылась лицом в ее шерстку. И тихо проплакала еще несколько минут. Эсси притихла, только иногда лизала мне руку.
Все, хватит. Я вытерла слезы. Впереди точно не будет простых дней. Я уже представляю эти шепотки в спину. Лавина была популярной в Аркано. Боюсь представить, какие слухи сейчас бродят по школе. Обо мне точно не отзываются хорошо.
Я вся извелась, дожидаясь возвращения медсестры или врача. Эсси ощущала мое состояние и старалась успокоить. В итоге залезла на подушку и хвост свесила так, что пришлось отодвигать его от моего лица.
– Эсси, да убери ты его! – Я отвела хвост в сторону и чихнула на всю палату.
– Так, так, так, юная леди, хотите сказать, что еще и простыть ухитрились?
В палату ворвался… ураган. Да, именно такое у меня сложилось первое впечатление. Женщина оказалась невысокой, худенькой, с короткими светлыми волосами, которые торчали непослушными пружинками. Чуть раскосые глаза зеленовато-янтарного цвета так и сверкали. Меня осмотрели, послушали, поводили руками над головой, заставили проглотить пару микстур и прочитали парочку заклинаний, после которых боль в руке стала гораздо тише.
– Так, простуды нет. – Доктор, которую, как я поняла, звали Аманда, уперлась рукой в бок. – Это радует, нам тут только вирусов не хватало. Помнится, как-то был всплеск ежиной лихорадки, брр! Ладно, не об этом речь. Дорогая моя, с рукой все сложнее. Нам предстоит много работы. Я постараюсь. Если что, вызову пластика из города. Но ожоги… неприятные.
– Если останутся шрамы, не страшно, – пробормотала я.
– Элизабет, шрамы могут украшать мужчин, но не юную девушку, у которой вся жизнь впереди. Но главная проблема – возможна частичная потеря чувствительности ладони. О, нет, не смей плакать! Не смей! Это всего лишь вероятность!
Слезы полились сами собой. Я старалась не всхлипывать, сжимала зубы, тогда как в груди все похолодело. Для мага руки – это все! Потеря чувствительности означает неправильно построенные заклинания, ошибки, и это… это судьба домохозяйки! То, чего от меня ждет семья и Леонар!
Очень захотелось обнять себя за плечи, сжаться в комок и просто спрятаться от всех и всего.
– Доктор Аманда! – тихо окликнула женщину, когда она закончила.
– Что, дорогая?
– Я должна находиться здесь все время? Ну, во время лечения. Или могу навестить… родных?
– Хм-м-м… – Аманда постучала пальцем по подбородку. – Хм, хм, хм. Думаю, ты можешь это сделать. Но! Завтра с утра ты должна приехать на перевязку. Твои родные могут прислать экипаж?
– Да!
– Не прыгай. Я обезболила руку, но это на время, пусть и действует подольше лекарств. Кто-то должен проводить тебя до экипажа. Родные тебя встретят?
– Конечно!
Проводить себя я попросила Алисию. Она, конечно, вредная и ворчать любит, но зато не задает лишних вопросов. Что мне сейчас и надо. К тому же я пока не хотела видеть Адриана с глазу на глаз, а у Ричарда по расписанию были дополнительные занятия по древним рунам.
– Ты же вроде с родителями поругалась, – ворчала Алисия, помогая мне добраться до экипажа.
– У меня есть тети и дяди, – ответила расплывчато, стараясь не смотреть по сторонам.
Они и правда у меня есть. Просто живут в других городах.
На нас смотрели. В основном – старшие классы. Я спиной ощущала их взгляды: любопытные, злые, одобрительные. Но сама смотрела прямо перед собой. Буду игнорировать и над собой смеяться не позволю. Я просто защищалась. А Лавина истеричка.
Ладно, она красивая и популярная истеричка.
Всю дорогу я баюкала руку, следя за тем, чтобы возбужденная поездкой и скачущая по экипажу Эсси не задела ее. После лекарств клонило в сон, и голова была словно чугунная. Но пока доехала, успела уже сто раз пожалеть, что встала с постели. Меня растрясло, и каждая выбоина в дороге отзывалась острой болью в руке.
– Да ты совсем зеленая, моя девочка! Укачало? Давай в дом! – Медалин встретила меня на пороге.
Она появилась, как только экипаж остановился, словно все это время ждала меня у окна. Расплатившись с возницей, заботливо меня поддержала, помогая выйти и сопровождая в дом. Уже внутри она передала меня в руки дедушке и поспешила на кухню, сказав, что принесет нам чай.
– Как ты, дорогая?
– Все хорошо, – соврала я. Тронутая заботой в его голосе, не хотела расстраивать.
Дедушка провел меня в гостиную, усадил на диван и подложил под больную руку подушки, чтобы мне было удобнее.
– Осторожнее, егоза! – прикрикнул он на Эсси, крутившуюся у нас в ногах и прыгнувшую мне на колени, как только я села.
Моя девочка нервничала, подергивая хвостом и принюхиваясь. Она топталась на коленях, но стоило в дверях появиться Джессу – зану дедушки, – тут же прыгнула мне на плечо, а потом и вовсе попыталась забраться на голову.
– Эсси, ты что творишь?! – возмущенно воскликнула я, хватая ее и стаскивая с себя.
Машинально действовала двумя руками, и голову от резкого движения словно молнией прострелило, больно до слез, да еще Эсси коготками зацепилась за волосы, путаясь и тяня их.
– Давай помогу.
Дедушка перехватил ее за шкирку и осторожно выпутал из лап пряди волос.
– Впервые вижу, чтобы она так реагировала, – дрожащим голосом призналась я, едва сдерживая слезы. Мне и так нехорошо, да еще она своим поведением добавила.
– Ты ее разбаловала, надо воспитывать. Они маленькие шебутные, поэтому должны чувствовать твердую руку. А она тебе уже в прямом смысле слова на голову садится. Так не должно быть!
Дедушка так и держал Эсси на весу, а она в его руке болталась беспомощно колбаской, дергая лапами.
– Сейчас возьму и отдам тебя на перевоспитание Джессу, – пригрозил он, поднося ее к морде подошедшего волшана. А тот еще и пасть раскрыл.
– Дедушка, не надо! – испугалась я не меньше Эсси, подаваясь вперед всем корпусом.
Эсси так извивалась, что заехала Джессу по носу лапой, и тот громко чихнул. А потом и вовсе лег у ног хозяина, всем видом давая понять, что такие букашки его в гастрономическом плане не интересуют.
– Сейчас ты успокоишься и будешь сидеть как мышка, не высовывая носа, – развернув Эсси к себе, строго сказал дедушка, а потом опустил ее ко мне на колени и приоткрыл сумку на моем поясе, куда она поспешно нырнула.
Я бедром почувствовала, как она испуганно дрожит всем телом.
– Зачем ты так с ней?
– У тебя больная рука, а она скачет. Это недопустимо!
– Она волнуется. – В защитном жесте я опустила здоровую руку на сумку, придерживая завозившуюся внутри Эсси.
– Волшан чувствует твою боль, поэтому нервничает. Но должна тебя поддерживать, а не создавать проблемы и мешать. Твердая рука, Элизабет, запомни это!
Эсси выглянула из сумки и оскалилась, давая понять, как относится к этим словам. Но хоть выбраться не пыталась и больше не скакала по мне. Ох, мне ее жалко, но и в словах дедушки резон есть.
Напряженную атмосферу разбавила появившаяся с подносом Медалин. Помимо чая она и пирог нарезанный принесла, и вазочку с вареньем. В комнате приятно запахло сдобой, и у меня заурчало в животе. От нервов проснулся аппетит.
Женщина захлопотала вокруг меня, а я пригладила растрепавшиеся волосы и заправила за ухо выбившиеся пряди, пряча смущение. Она так душевно относилась ко мне, словно я ее любимая внучка.
– Элизабет, тебя на сколько отпустили? – спросила она. – Ты останешься на ужин? Хочу знать, что тебе приготовить.
– От занятий меня пока освободили. Нужно только завтра с утра на перевязку.
Я вопросительно посмотрела на дедушку, не зная, как долго могу здесь задержаться.
– Спасибо, Медалин! Подготовь комнату для Элизабет, она останется на ужин и на ночь. Ты не против, дорогая? – спросил он у меня.
– Нет. – Я сглотнула ком в горле, почувствовав себя в кругу семьи, и еще раз подтвердила: – Конечно же, нет!
Медалин расплылась в довольной улыбке и поспешила уйти, а дедушка разлил по чашкам чай. Откинувшись на спинку кресла, внимательно посмотрел на меня.
– Рассказывай! Как ты? Разбирательства уже были? Тебе нужна защита?
Ох! От последнего вопроса все в груди сжалось от благодарности.
– Нет, меня ни в чем не обвиняют.
– А что с девочкой, ранившей тебя?
– Ее переведут на домашнее обучение.
– Хорошо, – расслабился дедушка. – А то я хотел вмешаться, чтобы тебя оградили от ее общества.
– Как бы ты это сделал? Тебе же нельзя афишировать, что ты здесь.
– У меня много друзей, Элизабет. И в Аркано они есть, поверь. Но я рад, что все само разрешилось. Тогда давай мы выпьем чай и посмотрим твою руку. Надеюсь, я смогу помочь. Знаешь, у меня еще с войны осталось одно особое средство, которое незаменимо при тяжелых ранениях.
– Что за средство?
Я краем уха слышала, что у тех, кто воевал, порой оказывались весьма необычные целебные штуки, вроде как созданные по специальному заказу.
– Мазь. Но! – Тут дедушка поднял вверх палец. – Приготовленная по особой технологии, с вплетением рун в саму ее основу.
– Так не бывает! – ахнула я.
– Бывает. Но метод приготовления очень медленный и сложный, потому пока что от него отказались. Думают, как его облегчить и поставить на поток. Однако до этого пройдут годы, а лечение тебе нужно сейчас.
Я отставила чашку в сторону и с любопытством уставилась на небольшую баночку. Дедушка достал ее из ящика столика, который стоял сбоку от его кресла. И правда, совсем маленькая, размером в половину моего пальца. Мазь внутри оказалась очень густой, как глина. И даже на вид напоминала глину: молочно-серая, без запаха. Я такой прежде не встречала.
– Главное – качество, а внешний вид уже дело десятое, – сообщил дедушка, наблюдая за мной. – Давай руку.
Я осторожно протянула ему обожженную конечность. Ее сразу прострелило той неприятной болью, которой славятся глубокие ожоги. Мне и раньше приходилось обжигаться, но не так!
Дедушка очень осторожно размотал повязку. Я стиснула зубы, стараясь даже не пикнуть. Эсси тревожно пискнула, ткнулась носом мне куда-то в район талии, так и замерла. Я тоже замерла, стараясь не смотреть на то, что скрывалось под повязкой. Но все равно посмотрела.
– Ну да, – проговорил дедушка, помолчав пару секунд, – смотрится… неприятно.
Неприятно? Неприятно?! Да я бы сказала, «отвратительно» – самое мягкое слово, которое приходило на ум. Даже слегка замутило от одного лишь понимания, что вот так теперь выглядит моя рука. На глаза навернулись слезы. Нет, такое мазью не вылечить.
– Не быть мне в числе лучших учеников. – Шутка вышла так себе, как и попытка улыбнуться.
– Помню, один из моих друзей как-то получил сильные ожоги, – протянул дедушка. – Очень сильные. Думаю, у него было обожжено процентов шестьдесят тела. И то, что он выжил, было чудом. Но вот настоящим чудом медицины и магии стало то, что у него остался лишь один-единственный шрам на… мочке уха.
– Да? – покосилась я недоверчиво.
– Да, – передразнил дедушка. – Правда, на него ушло очень много мази… очень много. Он был раза в два тебя больше и выше на голову.
Мазь легла на ожоги, и в первый момент меня обожгло болью. Но затем она сразу же исчезла, просто растворилась. Я даже не сразу поняла это. А потом недоверчиво хмыкнула и осторожно пошевелила рукой, заранее съежившись в ожидании вспышки боли.
Но ее не было!!!
– Не хулигань! – прикрикнул дедушка, но беззлобно. – Ну, молодежь всегда так! Ни секунды не может спокойно посидеть.
Продолжая так ворчать, он перевязал мне ладонь, после чего нарисовал на бинте руны заживления и обезболивания. Ничего особенного, их мы учили в самом начале года. Правда, у меня они получались довольно корявыми и иногда не срабатывали или срабатывали слабенько. А дедушкины выглядели просто идеальными, без искр и лишних вспышек. Просто огненные линии, на миг проявившиеся и тут же исчезнувшие. Только вот зачем они, если рука уже совсем не болит?!
Дедушка точно мои мысли прочитал. Вскинул взгляд и подмигнул.
– Это чтобы твои медсестры потом не приставали к тебе и не пытались узнать, где достать такую мазь. Все равно ничем не смогу помочь. Осталась лишь эта коробочка, да и та заканчивается. Вот и трачу лишь на членов семьи.
Я рассмеялась.
– Ну, наши медсестры скорее только порадуются, если у меня заживет рука и можно будет со мной не возиться. А вот доктор может заинтересоваться. Но я скажу, что меня свозили к очень хорошему целителю.
– Да, я знаю парочку, которые могут сотворить нечто подобное. За большие деньги… очень большие. Учитывая твою фамилию, тебе поверят. Хотя… кстати, – вскинулся дедушка, – почему родители не озаботились этим?
Я отвела взгляд. Но отмолчаться не смогла. Рядом с ним я не хотела упрямиться или спорить. И врать тоже.
– Ну… мама приходила, но я не захотела ее видеть. У меня есть причины обижаться!
– Конечно есть, – спокойно кивнул дедушка. – Ты – живой человек со своими желаниями и страхами. А они – твои родители, которые несут за тебя ответственность.
– Ну да, и вроде как надо их слушать.
– Надо, – снова кивнул дедушка. – Еще пирога?
Я покачала головой. Что-то от таких тем аппетит пропал начисто. Даже ароматный чай не привлекал.
– Если тебе нужна помощь, только скажи! Сделаю все, что в моих силах!
– Спасибо, – поблагодарила, понимая, что не попрошу его о помощи с моими родителями. Как он это сделает? Ему нельзя раскрывать себя. Поэтому я просто покивала и попыталась перевести разговор на другую тему. А потом еще на одну. И еще…
– Кстати, – во время обсуждения школ вспомнил дедушка, – ты говорила о подружке по имени Хелен. Случайно не Хелен Тейт?
– Э-э-э… д-д-да. А ты…
– Ее бабушка и я… мы оба были на стороне Зарекка, дорогая. Только думаю, об этом теперь говорить не принято. Верно?
– Да уж! Она мне не говорила.
Дедушка с улыбкой развел руками, как бы говоря: «Я и не сомневался».
– Великая была женщина. Это она открыла один из первых приютов для одаренных детей. Там они могли получить основы магического образования. Чтобы затем суметь найти работу и в дальнейшем развивать дар.
– Так это вроде была семья Грэхэмов, – пробормотала я. – В Мимамо говорили…
– Да, конечно, и не такое скажут. Грэхэмы присвоили себе все права, когда, кхм, та война была окончена. Историю пишут победители. В любом случае я рад, что ты знаешь внучку такой милой женщины. Да, кстати! Хочешь посмотреть портреты? Их не так много уцелело, но есть интересные.
Он сходил к себе в комнату и вернулся со свертком.
– Вот, это твой отец, когда ему было пять лет, – достал он первую миниатюру.
В милом мальчике с кудряшками на голове я едва ли узнала отца.
– А эту мы сделали, когда он закончил академию, – протянул вторую.
С нее на меня смотрел красивый, стройный парень с беззаботным взглядом. Сейчас папа был шире в два раза, да и волос на голове осталось куда меньше, а еще появилась хмурая складка между бровей, от чего взгляд стал тяжелым.
– А это твоя бабушка. – Дедушка с любовью погладил миниатюру красивой рыжеволосой девушки.
– Красавица!
– В жизни еще краше была.
– Она маг огня? – предположила я по рыжим волосам.
– Да.
Потом он вытащил медальон на цепочке и открыл его.
– А это мой отец с мамой, твои прадедушка и прабабушка.
Я с любопытством рассматривала миниатюру импозантного мужчины с пышными усами и темноволосой женщины с аристократичными чертами лица.
– Я их никогда не видела.
На фамильном древе их имена есть, а вот изображения ни одного не сохранилось. Было так удивительно впервые увидеть своих предков.
– Не удивлен. Это единственное, что у меня осталось от них, остальные портреты сгорели в пожаре во время войны.
В руках дедушки появился кулон на цепочке с красным кристаллом, заключенным в ажурное кружево из золота. На гранях алыми всполохами заиграл свет, привлекая мое внимание. Словно живое пламя билось внутри.
– Он принадлежал твоей бабушке. Возьми. Теперь он по праву твой. Мне будет приятно, если ты станешь его носить.
– Конечно! Спасибо!
Я приняла подарок и хотела открыть цепочку, но вспомнила о больной руке.
– Давай помогу. – Дедушка забрал ее у меня и зашел за спину, помогая надеть.
Эсси завозилась и вылезла из сумочки, следя глазами за кулоном. Я еле успела прикрыть его рукой, когда она прыгнула за ним. Мало того, она еще и носом толкалась мне между пальцами, стараясь добраться до украшения, порыкивая. Пришлось даже отодвигать ее больной рукой.
Дедушка схватил Эсси за шкирку, отдирая от меня.
– Вот паршивка! Так она не даст руке зажить. Я отнесу ее в твою комнату, пусть там посидит и подумает над своим поведением.
– Не надо!
– Это не обсуждается, – отрезал дедушка. – И я тебе платок принесу, руку подвязать, чтобы ты не забывалась и лишний раз ею не шевелила. Для скорейшего заживления ей нужен покой.
От жалобного взгляда Эсси разрывалось сердце, но дедушка быстро ее унес, не слушая моих протестов. Я даже обидеться на него не могла, понимая, что он заботится о моем здоровье.
В расстроенных чувствах отпила из чашки, но от волнения рука так дрожала, что чай немного пролился на платье. Да что ж такое! Полезла в сумку, где у меня был носовой платок, чтобы промокнуть пятна, и увидела мигающий сообщениям блокнот. Лео!
«Лиз, ты почему ничего мне не сказала о своей травме? Что с тобой? Как ты?»
«Почему ты молчишь? Все действительно так серьезно?!»
«Лиз, я с ума схожу от беспокойства!!!»
Вот как он узнал?! Я же не хотела ему ничего говорить!
«Со мной все в порядке. Откуда ты узнал? Я не хотела тебя этим беспокоить».
Ответ пришел практически сразу, словно Лео все это время держал блокнот рядом с собой:
«Твоя мама приезжала ко мне в школу и потребовала, чтобы я на правах жениха навестил тебя. Ты почему отказалась с ней встретиться? Она на грани истерики. Ее напугал разговор с лечащим врачом. Рана действительно настолько серьезная, что ты можешь лишиться руки?»
И вот что ему на это ответить? С чего они вообще это взяли? Мне такого никто не говорил. Но одно то, что мама поехала требовать что-то от Лео, уже указывало: он не преувеличивает, говоря о ее состоянии.
В душе стало совестно за то, как поступила с ней. Похоже, она искренне волновалась и переживала, раз поехала к нему. Такого поступка папа точно бы не одобрил.
«Со мной все будет хорошо!» – постаралась успокоить Лео. Если бы не дедушка, я бы уже накрутила себя от таких новостей, но ему и его чудодейственной мази я доверяла.
«Извини, но я тебе не верю. Меня крайне расстроило то, что ты умалчивала о таком важном факте! Ты подорвала мое доверие и разочаровала. Вижу, учеба в Аркано плохо влияет на тебя, открывая для меня неприглядные стороны твоего характера. Подумай о том, что, если бы ты прислушалась ко мне и бросила Аркано, ничего этого не случилось бы! Разве можно было ожидать чего-то хорошего, находясь в обществе отбросов? Конечно, меня сейчас к тебе никто не пустит, но я уже написал отцу. У него есть связи, он пообещал мне все узнать о твоем состоянии и при надобности прислать нашего семейного лекаря. Надеюсь, будет чем успокоить твою мать, раз у тебя нет сердца».
Даже не нашлась что ответить. Перечитывая холодные, колючие слова, полные гнева, я и сама испытывала стыд вперемешку с гневом. Да, я виновата, что промолчала, но как он может причислять всех в Аркано к отбросам?! Значит, вот какое его истинное отношение? Неужели он не понимает, что этим оскорбляет меня?!
А еще в груди жгло от мысли, что, кроме уязвленного самолюбия, я больше ничего не увидела: он не спрашивал ни как это произошло, ни сильно ли болит, не рвался меня проведать. Не было никакого сочувствия, лишь упреки. Разве так себя ведут любящие люди?
«Что ты молчишь? Надеюсь, тебе стыдно. Мне сейчас сложно общаться с тобой. Поговорим завтра», – пришло от него. И за этим еще одно: «Выздоравливай!»
Словно выдавил это из себя ради приличия, через силу. Неужели так зол, что даже пожелать хорошего трудно?! Я вдруг подумала, а Лео на самом деле испытывает ко мне что-то или просто решил, что так будет проще?
– Вот же… дурак! – прошипела сердито.
– Что это с тобой, дорогая?
Дедушка вернулся, протянул мне роскошный шелковый платок, который тут же ловко обмотал вокруг руки, перекинул через шею и завязал на красивый прочный узел.
– Так будет лучше, – кивнул удовлетворенно, усаживаясь рядом. – Так что случилось? Меня всего пару минут не было.
– Это все мой жених! – не выдержала я. – Вот!
Я показала деду послание от Лео. Не могла больше держать в себе. Даже родителям ведь не пожалуешься. Да и стали бы они меня слушать? Скорее всего, поддержали бы Лео.
– Хм… – Дедушка очень внимательно прочитал послание. – Хм, хм. Значит, Гловер считает, что тебя можно отчитывать?! Тебя, мою внучку?! Вот же маленький негодяй!
Я хмыкнула, подумав, что Лео маленьким не назовешь.
Дедушка же продолжал рассуждать, отдав мне блокнот:
– Значит, в Аркано одно отребье учится, да? Так это что же выходит, тебя он тоже к ним причислил?
Я открыла рот… и закрыла. Ух ты, с такой стороны обвинения Лео еще не рассматривала. А ведь правда! Я – маг Земли, потому учусь там, где должна. Так чем же я отличаюсь от остальных учеников?
– Но… – попыталась подобрать слова. – Но ведь… да ну, не может быть!
– В этом и проблема, – вздохнул дедушка. – Не понимаю, почему твои родители не видят того, как твой жених уже сейчас относится к тебе.
– Он хорошо относится, – проговорила неуверенно.
– Серьезно?
Он взял меня за руку, осторожно сжал пальцы. Я едва не зарыдала, столько поддержки увидела в его взгляде. Даже мама так никогда на меня не смотрела.
– Лиз, ты рассказывала, что твой Леонар хочет, чтобы ты уехала к его родственникам и покинула школу. Ты же понимаешь, что это значит? Без аттестата ты не сможешь продолжать обучение, для тебя будут закрыты все академии. Хочешь остаться домохозяйкой, которой будут доступны лишь простые бытовые заклинания? А ведь у тебя большой потенциал!
– Мне говорили об этом некоторые преподаватели, – кивнула я.
Да уж, не задумывалась о своем будущем в таком свете, пока дедушка это не озвучил. Это явно не то, чего бы я хотела. Вспомнила слова леди Меллис о том, что мы сами должны вершить свою судьбу. А у меня как-то выходит, что все до сих пор решают родители и Лео. Хотя нет, смогла же я перейти в Аркано.
Да, но теперь меня мягко, но настойчиво пытаются оттуда вытащить.
– Я могу только догадываться, о чем ты думаешь. – Дедушка так и не отпустил мою руку. – К сожалению, твоя травма играет на руку родителям и жениху. Под видом заботы тебя попытаются забрать домой…
– Я не вернусь домой! – вскочила с дивана. – Отец ясно дал понять, что я ему не дочь, пока не запру свою магию! Мама ему не стала возражать.
В сердце опять точно провернули тупым ножом.
– А жених?
– Он считает, что мне надо уехать к его деду и продолжить обучение на дому. Но я подозреваю, что, если лишусь защиты школы, отец сделает все, чтобы запереть мою магию.
– Логично, – подумав, кивнул дедушка. – Нет, покидать школу тебе не стоит. Скажи, ты любишь Гловера?
А вот это оказался вопрос с подвохом. Я слегка зависла, даже не зная, как ответить. Потому что успела привыкнуть к мысли: Адриан помолвлен, а Лео – лучшая партия. Но теперь все изменилось.
– Я не знаю, – прошептала растерянно. – Лео вроде как доказал, что я ему дорога. Но теперь не знаю. Мне кажется, его неприятно поразило то, что я – маг земли. И он… ты же видел, как он выговаривал мне за то, что я не сказала ему о травме.
– Критика вместо поддержки, – кивнул дедушка. – Знаешь что?
Он вдруг хлопнул в ладоши. Так внезапно, что я вздрогнула.
– Придумал! Лиз, как насчет того, чтобы встретиться с Хелен? Сегодня вечером!
– Но… – Я растерялась. – Но ты же вроде как тайно здесь.
Дедушка махнул рукой.
– Те, кому я доверяю, знают обо мне.
– Хелен?! – неверяще спросила я.
– Твоя подруга очень умная, как и ее родители. Я им полностью доверяю. Ну так что, хочешь увидеться с ней?
Я подумала о Хелен и поняла, что да – хочу. О чем и сказала деду. Тот лишь кивнул:
– Сейчас отдохни, Лиз. Я думаю, Хелен сможет приехать через пару часов. Можешь пока поспать. Как рука?
– Не болит. – Я поняла, что даже забыла про травму. – Ух ты!
– Беги к своей Эсси, – улыбнулся дедушка. – Она небось вся изнервничалась. Давай, Лиз. Тебя позовут, когда приедет Хелен.
Я рванула к волшану, которая жалобно пищала под дверью. Стоило зайти в комнату, как Эсси прыгнула мне на плечо и начала громко жаловаться. Но я заметила, что теперь она старалась не задевать раненую руку. Неужели дедушка оказался прав и я слегка Эсси разбаловала? С другой стороны, с волшаном первое время обычно помогают родители, ну или другие родственники. В совсем крайнем случае – преподаватели, но у них и так проблем хватает. Есть специальные уроки, но там тоже все скорее поверхностно. В основном ты начинаешь понимать волшана со временем. А у нас с Эсси как-то все с самого начала пошло неправильно. Вот она у меня и расслабилась слегка.
– Ты молодец! – Я почесала ее под подбородком, отчего Эсси тут же заурчала.
Вместе с ней я опустилась на кровать и огляделась. Красиво, уютно, интерьер выполнен в моих любимых оттенках. А на подоконнике стоят сиреневые ирисы, которые я обожаю. На душе стало тепло. Точно я дома.
Вдруг пришло спокойной понимание, что завтра я не буду общаться с Лео. Потому что напишу ему сейчас. Пусть что хочет, то и думает.
«Знаешь что, Лео. Мне очень жаль, что ты все понял именно так. Но не стоит делать из себя пострадавшую сторону. Это меня ранили, да так, что теперь под угрозой моя возможность творить магию».
Ладно, я переборщила, но в тот момент хотелось ударить Лео побольнее. Потому что он обидел меня И моих друзей.
«Если ты считаешь, что в Аркано учится одно отребье, то, значит, и меня причисляешь к ним? Я – маг земли, с этим ничего не поделать. Я не дам запечатать свою магию, я не хочу сидеть взаперти и видеться лишь с учителями. У меня появились здесь друзья, которых я ценю и уважаю. Так что или ты учишься прислушиваться к моим желаниям, как я пытаюсь прислушиваться к твоим, или я вынуждена буду перестать видеться с тобой».
– Вот так! – Я показала написанное Эсси, и та ткнулась в блокнот носом, оставив на бумаге мокрое пятно. – Дедушка прав, хватит подстраиваться под других, надо самой уже устанавливать правила. Как сказала леди Меллис, свою судьбу решать только мне. Хотя родители и жених могут считать по-другому.
Послание ушло Леонару, но ответа я не получила. То ли мой жених его еще не прочел, то ли пребывал в шоке. Если честно, мне вдруг стало все равно. Я даже перестала злиться или обижаться, полное равнодушие. Так странно. Если бы Адриан написал что-то подобное, я бы уже летела в Аркано, чтобы выяснить, какого Хаоса он творит. А тут лишь хотелось махнуть рукой, и пусть будет как будет.
Ну а пока я лежала на кровати и наслаждалась тем, что рука не болит. Иногда под повязками начинало точно покалывать мелкими иголочками, но почти незаметно. Так что я даже успела задремать. И проснулась, когда в дверь постучали.
– Элизабет? – В комнату заглянула Медалин. – Твоя подруга приехала. Ты спустишься или мне пригласить ее сюда?
Я зевнула и потрясла головой, чтобы сбросить остатки дремоты. Эх, платье слегка помялось, я ведь даже не переоделась в домашний наряд. Ну да ладно, вряд ли Хелен это смутит.
– Мы поболтаем здесь. Ой, Медалин, а можно сюда чай и что-нибудь вкусное?
Я так похлопала ресницами, что женщина усмехнулась и заверила, что все принесет.
– А где дедушка?
– Он в кабинете, – последовал ответ. – Со своими друзьями. Просил его не беспокоить.
Я кивнула, поняв намек. Конечно, не стану отвлекать его. К тому же Хелен здесь. В прошлый раз мы странно расстались, надо узнать, все ли у нее в порядке.