Глава 25

Следующее утро началось с традиционного:

– Мамочка, вставайте! Обход!

Продрать глаза получилось не сразу. Сон был глубоким и таким темным, что у меня было ощущение, будто я выбираюсь из ямы. Всё-таки нелегко организму дается эта перестройка. Шутка ли: несколько дней назад я была обычным человеком. А теперь умею превращаться в кошку.

– Вставайте! Они будут с минуту на минуту! – волновалась медсестра.

Темка мирно сопел у стенки. Пока я вставала и натягивала обувь, Файра недовольно поправила очки на носу:

– Заведующий и Главврач сегодня спорили насчет вас. Не удивляйтесь, если они предложат вам выписаться. Слышала, сверху на них давят.

– О чем вы?

– Кирилл Иванович говорит, что вам никак нельзя выписываться, – понизила голос Файра, – Поэтому если вы уважаете его мнение, не соглашайтесь.

Встретившись со мной взглядом, она еще раз таинственно кивнула, а потом громко крикнула прямо над Темкиным ухом:

– Подъем! – и быстро выбежала из палаты.

Сын вздрогнул, перевернулся и с недовольным стоном уткнулся в подушку.

–Ладно, жди врачей. А я пока умоюсь! – сказала сыну и быстренько приступила к водным процедурам.

Неловко поздоровалась с караулом. Мужчины отдали честь, но разговаривать не стали. А я, не зная особенностей их работы, и не настаивала. Вдруг в их форме стоят датчики на разговоры и по ним снижают премию?

Связываться с солдатами мне не хотелось, но и мешать им выполнять свою работу я не планировала. Стоят себе – ну и пусть стоят.

Зато в палату я возвращалась вместе с толпой врачей. Впереди шел Рэй, ступая гордо и размеренно, будто всю жизнь командовал больницей. Рядом шел Иннокентий Иванович. Заведующий был сегодня одет в небесно-голубой халат, но хмурился больше обычного. Сколько я ни выглядывала Кирилла Ивановича среди толпы, к нам он не пришел.

Неожиданно, из-за этого я расстроилась. Сама не заметила, как его присутствие стало важным для меня. И дело, думается, не только в запахе. Когда лечащий говорит, двигается, осматривает Темку, он делает это так спокойно и уверенно, что чувствуешь – под его контролем всё будет хорошо. Ничего плохого не случится.

И сейчас мне так не хватало его молчаливого присутствия и взгляда всё понимающих карих глаз, кто бы знал!

Темка окончательно проснулся. Он осоловело смотрел на толпу врачей и отчаянно зевал. Выспаться в больнице ему не дают. Что поделаешь, так заведено!

– Баресс подрос, – сказал кто-то с галерки, – Смотрите, и зверь оформился.

Мне показалось, что это высказался тот противный мужчина с высоким голосом. Но его за белыми халатами не было видно. Возможно, ошиблась.

– Видим- видим!  – поднялся одобрительный гул и мы потонули в этих взволнованных голосах, в размахивании рук… О нас с Темкой говорили так, будто мы подопытные кролики и ничего не понимаем в разговоре.

Меня неожиданно это беспардонное поведение стало злить. Пришли толпой, стоят, обсуждают нас, а толком-то ничего не говорят. Вернее, я не понимаю, всё ли у нас хорошо или как?

Даже Рэй что-то с довольным видом говорил старичку в очках. Как будто сам делал, по меньшей мере, операцию.

– Прошу тишины! – четко сказала я и встала, – Прошу прощения, я хотела бы поговорить с лечащим врачом.

Гул стих, как будто его выключили. Свалившаяся разом тишина даже по ушам резанула. Как так получилось? Я не хотела обрывать разговоры резко. Обратилась вежливо, даже прощения попросила…

Но почему они все разом затихли? И стоят, изумленно вытаращив глаза?

А еще спустя секунду, их бэйджики завизжали. Противно-противно, я даже уши закрыла, не в силах вынести этот шум. Темка взвизгнул за моей спиной. Ах, да. Он-то впервые слышит, как работает сирена.

Получается, и сейчас я оказала на них воздействие?

Но я ведь только попросила!

Зато стоило прозвучать сирене, как врачи очнулись и трясущимися пальцами принялись искать кнопку отбоя. Не знаю, может, волновались только те, кто стоял ко мне ближе всего, но создавалось впечатление, что все они пребывали в шоке.

Молчаливом шоке.

– Простите, что с вами?.. Рэй, ты можешь говорить? – метнулась я к главврачу.

Он стоял хмурый и смотрел на меня, словно набрал в рот воды.

– Я случайно. Я не знаю, как это работает, – запаниковала я.

Врачи, наконец, выключили сигнализацию. Но взирали на меня всё также молчаливо и как будто с испугом.

– Рэй… – обернулась к единственному более-менее знакомому существу в этой компашке, – То есть Олег Иванович, ты можешь говорить, а? Ну хоть капельку! Блин!… Поговори со мной, пожалуйста!

После моих слов со рта Рэя как будто слетело заклинание. Он резко втянул воздух, побагровел и выдохнул. Но я не ожидала, что мужчина в ту же секунду разразится проклятьями:

– Джули! Да как ты смеешь накладывать на меня подчинение? Какого черта ты творишь?! Да я…

Он отвернулся и медленно выдохнул:

– Прикажи всем говорить. Отмени свое принуждение.

– Но тогда они снова загалдят.

– Нет! – жестко сказал Рэй и обвел взглядом толпу врачей, – Они все будут молчать. Но с возможностью говорить. А сейчас они немы, как рыбы. Ты зачаровала их.

– Разве? – неуверенно покосилась я на застывшие живые статуи, – Так бывает?

– Джули, в тебе просыпается золотая кровь. Она умеет требовать и приказывать, – сквозь зубы бросил Рэй, – Почему ты раньше не сказала?.. Для меня этот чертов сюрприз стал роковым. Это всё меняет.

– Да? – неожиданно его слова меня задели. Я не восприняла его признание серьезно, но привыкла видеть в нем друга. А, оказывается, мое новое родство бросает тень на нашу дружбу, – Почему? То есть ты больше не предлагаешь переехать к тебе? И помогать не будешь?

Мужчина вздрогнул, как от пощечины.

– Я не имею права предлагать подобное тебе. Ты стала одной из них.

И он отвернулся, чтобы я не видела выражение его лица. Но этого и не требовалось. Я интуитивно поняла, что он хотел мне сказать: теперь мы на разных социальных ступенях. И каким бы грандиозным ни был его карьерный взлет, он временный. А оперативник – следак не может быть другом кому-то королевских кровей.

Наверное, об этом он думал, когда хмуро смотрел на обновленную когтеточку. Даже не удивился перестановке в палате, кстати.

Как будто между нами всё перечеркнуто. То, что было со мной и Темой раньше – его интересовало. А теперь – нет.

– Я слишком хороша для тебя?

И всё-таки, расставить акценты иногда не помешает. Пусть признается, что поступает как трус. Или откроет свои истинные мотивы.

– Конечно! – бросил он, но с таким едким сарказмом, что мне стало противно.

То есть он не считает, что я – нормальная женщина? Думает, я кардинально изменилась и зазналась? К несчастью,  мое поведение играет против меня – я случайно подчинила себе врачей.

Он боится, что я проверну с ним такую штуку снова?

Но я ведь не специально!

Неужели в этом мире не принято прощать?

– Уважаемые врачи, очень прошу вас, говорите! Я буду рада услышать ваше мнение по здоровью Артема! – ровным голосом сказала я и села на кровать к сыну, – Какие у нас прогнозы?

– Мальчик находится в удовлетворительном состоянии, поправляется быстро, – вдруг вышел вперед старичок в очках, с которым недавно разговаривал Рэй, – Думаю, вас можно выписать, мисс Джульетта. И отправить домой восстанавливаться, – на этом мне по-отечески ласково улыбнулись.

– То есть никакие восстановительные процедуры барессу делать не надо?

– Ну… – замешкался врач и обернулся к Иннокентию Ивановичу, – Мы можем вполне провести все процедуры во дворце. Это несложно. Магниты есть, врачи – тоже… Не вижу причин откладывать вашу выписку.

Заведующий медленно, как по команде, кивнул. И это мне сильно не понравилось.

– Позвольте, уважаемый, а кто вы – наш новый лечащий врач? – обратилась  к старичку.

Его я до сих пор не видела. Внешность у него была примечательная – седовласый, худенький старик невысокого роста, в очках. На вид лет восемьдесят – на такого посмотришь и ужаснешься, что он может рассыпаться. Эдакий типичный ученый со слабым здоровьем.

– О, милая Джульетта Ивановна, обязательно буду им!  – с удовольствием потер ладони мужчина, – Как только приедете во дворец, как только! Я – Эзинафор Курвельский, занимаю пост старшего врача Его Величества. Вашего прадедушки, смею полагать.

– Ясно. Ну тогда мне хотелось бы высказать свое мнение. Это возможно?

– Я весь во внимании, – улыбнулся старичок, но глаза его сощурились.

Чую, не просто будет от него отвязаться. Мужчина из тех, кто сладко стеллит, да жестко спать.

– Я хочу на сутки остаться в больнице. Минимум на сутки. И на это время не хочу менять лечащего врача. Пусть нас и дальше ведет Кирилл Иванович. Где он, кстати?

– Кир отпросился, чтобы съездить домой. Он будет ждать вас на перевязке, – ровно сказал Иннокентий Иванович.

– Какой легкомысленный молодой человек! Оставил баресса без наблюдения?!– пожурил старичок, – Тот самый Свиридов?

– Да, – безразлично ответил заведующий. Он так умело прятал свои эмоции, что только по голосу, который слышался суше обычного, можно было догадаться, как он рассержен, – И я не готов согласиться с вашим суждением, коллега. Кирилл Иванович – очень ответственный сотрудник. Несколько дней он безвылазно дежурит в больнице. Ему нужно освежиться и сменить одежду. Я отпустил бы его и на два дня. Но он сам не захотел. Лишь переночевал  дома, и уже через полчаса вернется к свои обязанностям.

– Ну, так премируйте его! – отмахнулся ничуть не впечатленный старик и повернулся ко мне, – Ладно, уважаемая, даем вам сутки на восстановление. Вам и самой не помешало бы проведение пары процедур. Позволите вас осмотреть, чтобы сказать подробнее?

– Спасибо, не надо. Артемий у меня в приоритете, – не знаю, как так получилось – пример Иннокентия Ивановича подействовал, что ли, но я сумела не разозлиться и сказать вполне спокойно, – Все процедуры проведем потом, во дворце.

– Вы правы, – широко улыбнулся старик и повернулся к Рэю, – Тогда не смеем отвлекать нашу милую мисс? Вы обещали показать ваши знаменитые лаборатории. Я весь в нетерпении!

– Идемте.

Рэй первым вышел из палаты, и даже не обернулся. Врачи ручейком поспешили за ним, поглядывая на меня с откровенной настороженностью и неприязнью.

Дверь закрылась осторожно и тихо. Как будто за неосторожный хлопок я буду отправлять на смертную казнь.

Так паршиво я никогда себя не чувствовала!

Что ж это такое?! Теперь они будут считать меня неприятной и высокомерной особой, привыкшей командовать. Разнесут слухи, что я лишила их голоса, когда они были на работе. Надавила на них, протолкнула свое мнение. Они ведь хотели меня выписать, от греха подальше.

А ведь я не хотела никого принуждать. Я – неплохой человек, и не собираюсь зазнаваться только из-за того, что у меня появились влиятельные родственники. Я бы от Рэя по такой малости не отвернулась. А вот он!..

Мне стало грустно. Я понуро погладила сына по волосам и притянула к себе.

– Не волнуйся, мама. Всё будет хорошо, – тихо сказал сынок.

Вот только я не была в этом уверена.