Глава 55. Последняя свеча

Дверь захлопнулась. Тишина, которая ворвалась в квартиру, была не просто отсутствием звука. Она была тяжелой, вакуумной, и высасывала из комнаты весь воздух, все тепло и жизнь.

Алина осталась одна посреди своего разрушенного рая.

Она не двигалась. Просто стояла, глядя на то место, где только что был Алекс. Аромат запеченной курицы с розмарином, который еще минуту назад казался таким уютным, теперь вызывал тошноту. Свет десятка свечей, который должен был создавать романтическую атмосферу, теперь казался насмешливым и неуместным, как огни на похоронах.

В голове, как заевшая пластинка, крутились его слова.

«Ты все видишь через розовые очки!»

«Твоя мечта рухнула!»

«Это реальность, Алина! А не твои сладкие фантазии!»

Алекс не просто ушел. Он взял ее сердце, ее веру, ее самую суть — и растоптал. Он подтвердил все то, от чего она бежала. Произнес вслух вердикт ее родителей, вердикт этого города. Она — наивная дурочка, играющая в свои игры в выдуманном мире. И даже тот единственный человек, который, как ей казалось, видел ее настоящую, в итоге увидел в ней лишь это.

Алина проиграла. Окончательно и бесповоротно.

Ее движения были медленными, механическими, как у сломанной куклы. Она подошла к столу. Два бокала с вином. Две тарелки с почти нетронутой едой. Ее идеальный вечер, ее последний оплот. Теперь это были просто вещдоки ее глупости.

Алина начала тушить свечи. Одну за другой. Она задувала пламя, и с каждым погасшим огоньком тьма в комнате и в ее душе сгущалась. Раз. Свет на полке погас. Два. Тень поглотила угол с книгами. Три. Четыре. Пять. Это был ритуал прощания. Она тушила свой мир и прощалась с собственными мечтами.

Алина хотела только одного — забраться под одеяло и исчезнуть. Чтобы не было завтра. Чтобы не нужно было видеть пустой магазин, косые взгляды, официальное предписание.

Снизу послышалось тихое поскребывание. Алина сморгнула подступающие слезы и открыла дверь, ведущую к лестнице. Там, словно почувствовав горе хозяйки, ждал ее Борис. Он подошел и молча ткнулся влажным пятачком в ее неподвижную руку.

Алина опустилась на пол и обняла единственного верного друга. Его маленькое живое тельце было последним настоящим теплом, что у нее осталось. Она уткнулась лицом в его бок, и ее плечи наконец затряслись в беззвучных рыданиях.

— Все кончено, Боря, — прошептала она в тишину. — Совсем все.

Прошло минут десять или пятнадцать, прежде чем она поднялась, все еще не выпуская Борю из объятий, и побрела в спальню. Алина не хотела больше видеть эту комнату, полную призраков ее несбывшихся надежд. Она тихо закрыла за собой дверь, отрезая себя от всего.

В гостиной, на столе, осталась гореть одна-единственная свеча. Та, что стояла в самом углу, за бутылкой вина. В своем горе Алина просто не заметила ее.

Комната погрузилась в полумрак, освещенная лишь этим одиноким, трепещущим язычком пламени. Легкий сквозняк, гулявший по старой квартире, колыхал тонкую занавеску на окне.

Пламя свечи качнулось раз, другой. Оно тянулось к легкому движению ткани.

И вот, очередной порыв ветра чуть сильнее качнул занавеску. Ее кружевной край, легкий и воздушный, на одно короткое, роковое мгновение коснулся пламени.

Ткань на секунду замерла, словно в нерешительности. А потом по самому ее краю, почти незаметно, побежал крошечный, голодный оранжевый язычок.