Глава 60. Долги

Алина

Утро принесло с собой серый, безразличный свет, который лишь подчеркнул уродство руин. Ночь Алина провела у сердобольной соседки, которая приютила ее и Бориса, но сон не пришел. Как только рассвело, ее, словно магнитом, потянуло обратно. На место преступления. На место ее собственной казни.

Она стояла перед своим мертвым магазинчиком. Запах гари за ночь не выветрился, он впитался в стены, в мокрую брусчатку, в саму душу этого места. Она зашла внутрь. Вода, оставленная пожарными элементалями, хлюпала под ногами. Все было покрыто слоем черной, жирной сажи. Уцелевшие банки на полках были черными, их содержимое — безнадежно испорчено. Ее любимые чашки, которые она так долго собирала, разбились от жара.

Алина опустилась на колени посреди этого хаоса. Ее руки машинально потянулись к обугленному размокшему блокноту на полу. Книга рецептов. Она провела пальцем по странице, и сажа смешалась с водой, превратившись в грязное месиво. Все ее идеи, все ее мечты — все превратилось в мусор.

Она сидела так, не зная, сколько времени прошло, оцепенев от горя. Алина больше не чувствовала ни холода, ни отчаяния. Только пустоту.

Изольда

Изольда не спала всю ночь. Образ сломленной девочки на тротуаре стоял у нее перед глазами. Слова мужа эхом отдавались в голове. Она встала с рассветом, оделась — не в свой безупречный костюм, а в простое темное платье и удобные туфли.

Изольда направилась прямо к кондитерской. Картина разрушения оказалась еще более страшной при дневном свете. И посреди этого хаоса, на коленях, как на пепелище, сидела Алина. Она была такой маленькой и потерянной в этом море грязи и сажи.

Что-то внутри Изольды, какая-то старая, заржавевшая деталь ее души, со скрипом повернулась. Она смотрела на дело рук своих. И ей стало стыдно. Впервые за много-много лет ей было по-настоящему, до тошноты стыдно.

Изольда не стала звать ее. Не стала говорить слов сочувствия — они прозвучали бы фальшиво и оскорбительно. Вместо этого она обошла магазинчик, ее взгляд искал хоть что-то. У стены валялась старая доска. Рядом стояло ведро с дождевой водой. Изольда подобрала какую-то тряпку, которую, видимо, обронили пожарные, и вошла внутрь магазинчика. Алина даже не подняла головы.

Изольда Арнольдовна, первая леди Чародола, женщина, которая не прикасалась к грязной работе со времен своей юности, намочила тряпку в холодном ведре, отжала ее и подошла к наименее пострадавшему участку стены. И начала оттирать сажу.

Ее движения были неуклюжими, непривычными. Грязь размазывалась, оставляя серые разводы. Ее идеальный маникюр тут же почернел. Но она продолжала. Терла методично, упрямо, сосредоточенно, словно пыталась оттереть не только копоть со стены, но и вину со своей души.

Алина

Алина услышала странный звук — шорох, плеск воды. Она медленно подняла голову. И не поверила своим глазам.

В нескольких шагах от нее стояла Изольда Арнольдовна. В простом темном платье. И она... она мыла стену. Ее стену. В ее разрушенном магазине.

Это было так абсурдно, так невозможно, что Алина на мгновение подумала, что надышалась дымом и теперь у нее галлюцинации. Она смотрела, как эта безупречная, аристократичная женщина неумело, но отчаянно пытается оттереть черную копоть.

Прошла минута. Две. Алина наконец обрела голос.

— Изольда Арнольдовна? — хриплым шепотом вырвались слова. — Что... что вы делаете?

Изольда не сразу обернулась. Она с силой провела тряпкой по стене еще раз, оставляя чуть более светлую полосу. Затем она остановилась, ее плечи тяжело опустились. Она не повернулась полностью, лишь слегка обернула голову, и ее профиль был строгим и измученным.

— Долги отдаю, девочка, — сказала она.