Глава 64. Эффект домино

Утро после пожара развернуло над Чародолом сюрреалистическую картину, достойную кисти безумного художника. Переулок, где еще вчера царила мертвая тишина, теперь был наполнен тихим, но упрямым движением.

В центре этого действа, прислонившись друг к другу, стояли Алина и Алекс. Они были похожи на двух уцелевших солдат после тяжелой битвы, черпающих силы в молчаливом присутствии друг друга. Вокруг них, как муравьи, трудились подростки: Лиза, Соня и Миша выносили ведрами мелкий, пропитанный водой мусор. Андрей и его дочь Кира, действуя как слаженная команда, методично разбирали обугленные доски.

Но самыми невозможными элементами этой картины были две женщины. Первая — Изольда Арнольдовна. Сняв пальто и оставшись в простом платье, она, игнорируя всех, продолжала свой покаянный ритуал — оттирала сажу со стены. Вторая фигура, а вернее, две, командовали импровизированным штабом питания у ящика, застеленного газетой. Аглая Петровна и Ефросинья Никитична, чья вражда была городской легендой, стояли плечом к плечу и яростно спорили, наливая чай первым помощникам.

— В пироге, Петровна, главное — душа и корица! — громыхала Ефросинья, отрезая кусок своего румяного творения.

— В пироге, Никитична, главное — свежие яблоки и правильное тесто! — парировала Аглая, с гордостью демонстрируя свой, более бледный, но идеально ровный пирог. — Твоя корица — это просто пыль, чтобы скрыть огрехи!

Первым свидетелем этого чуда стал почтальон Иван. Он свернул в переулок по своему обычному маршруту и замер как вкопанный. Его левитирующая сумка, подчиняясь его шокированному состоянию, тоже застыла в воздухе, смешно покачиваясь. Его мозг отказывался обрабатывать увиденное.

Изольда Арнольдовна. С тряпкой. В грязи. Старухи, которые годами обменивались проклятиями, теперь обменивались пирогами. Гот-девочка, которую все в городе считали нелюдимой, работала плечом к плечу с отцом. Это была сцена из другого, нелогичного, перевернутого с ног на голову мира.

— Изольда… Арнольдовна? — заикаясь, выдавил он. — Что здесь… происходит?

Аглая Петровна, даже не обернувшись, махнула в его сторону ножом для пирога.

— Порядок наводим, Иван! И в магазине, и в головах! Хочешь пирога? Мой лучше!

Иван, потрясенный до глубины души, отказался от пирога, но унес с собой нечто гораздо более важное. Иван продолжил свой маршрут, но теперь он был не просто почтальоном, а самым настоящим глашатаем.

— …и представляешь, Марья, — говорил он библиотекарше через полчаса, — жена мэра лично стену отмывает! Сама! А старухи наши… они там полевую кухню развернули!

Эта новость распространялась по городу со скоростью лесного пожара, но, в отличие от него, она не разрушала, а строила. Она ломала шаблоны. Люди, которые вчера с презрением говорили «эта обманщица», теперь с недоумением спрашивали: «Что же там такое происходит?»

Любопытство оказалось сильнее предубеждения.

Сначала вышел один. Потом другой. К обеду на другой стороне улицы, на безопасном расстоянии, собралась небольшая, но постоянно растущая толпа молчаливых наблюдателей. Они не решались подойти и не предлагали помощь. Но отказаться от такого зрелища тоже не могли.

Они смотрели на эту странную, разношерстную команду, которая без лишних слов, без громких заявлений, просто делала дело. Они смотрели на жену мэра с тряпкой, на спорящих старух с пирогами, на уставших подростков с ведрами.

Первый, самый важный шаг был сделан. Город перестал игнорировать. Теперь он смотрел. И то, что он видел, не укладывалось ни в какие рамки привычных слухов.