Глава 3

Отдаленный раскат грома разбудил Софи. На секунду ей почудилось, что она дома. Из кухни тянуло запахом вишневого пирога, и казалось, что отец сейчас подойдет и потреплет ее по волосам, чтобы разбудить, но наваждение быстро прошло. Комната была чужой. Оранжевый свет лампочки под потолком был слишком ярким, от него слезились глаза, поэтому Софи снова их закрыла, поддавшись усталости. Она сама не знала, почему, но чувствовала себя вымотанной.

В памяти всплывали смутные образы, похожие на сон. Они с отцом находились дома, и все было в порядке, пока не пришел человек в черном. Софи никак не могла вспомнить его лицо. Она запомнила лишь короткий момент тишины перед тем, как раздался стук в дверь. Отец сказал, что к нему пришел заказчик. Вручил ей свой дневник, попросил не выходить из комнаты и сказал, что Софи должна начертить один из символов, изображенных в дневнике, на двери. После этого события путались, и попытки сложить их воедино причиняли физическую боль. Софи сжала и разжала ладонь, ощутив стянутость.

Она, даже не глядя, поняла: ее руки крови, потому что… она пыталась схватиться за раму с торчащими из нее осколками, когда белый вихрь, ворвавшийся в окно, вынес ее из дома. Софи почему-то была уверена, что отец был в опасности, но как бы она ни пыталась вспомнить, у нее не получалось.

Где она? И, что волновало ее больше всего, хотя она до сих пор едва могла пошевелиться, где дневник? Глупо, но все, о чем получалось думать, это не обронила ли она кожаную книжицу по пути, не забрал ли ее кто-то. Отец расстроится, если Софи потеряет дневник. Возможно, это – самая ценная вещь, которая хранилась в его кабинете.

– Как только ты начинаешь действовать без приказа – все становится только хуже, – раздался грозный женский шепот. Он звучал отчетливо, но в комнате никого не было. Софи подняла голову и увидела деревянную перегородку, отделяющую комнату, похожую на гостиную, от другой комнаты – возможно, кухни. – Что, по-твоему, я должна ей сказать? Не представляю, как она себя чувствует после увиденного, а из-за тебя у нее весь мир встанет с ног на голову.

– Она не помнит всего. Скоро память вернется, но я слегка спутал последние события. Сейчас она внушаема, можешь сочинить любую легенду – она станет для нее новой реальностью на какое-то время. И ты прекрасно знаешь, почему я ее спас, – раздался в ответ мужской голос, прозвучавший куда громче. – Рано или поздно те, кто отправил охотника, тоже догадаются, кому Чарльз передал…

Очередной раскат грома помешал Софи услышать окончание фразы, и она попыталась прислушаться усерднее.

– Ты знал это до того, как попал туда? Почему же тогда не спас Чарли? И если ты не уверен в том, что увидел, зачем вообще вмешался?

– Ты бы хотела, чтобы я оставил ее там?! И еще говорят, что фейри – кровожадные монстры, не знающие пощады. Я уверен в том, что видел.

Женщина тоже повысила голос, и у Софи перехватило дыхание, когда она узнала в говорившей бабушку. Отец привозил Софи в Сент-Ивори всего один раз, когда ей было пять, но перепутать она не могла.

– Разумеется я не хотела бы, чтобы она осталась там, но ты не должен был тащить ее сюда! Фейри не кровожадные, а пустоголовые. Хотя, быть может, дело в тебе и твоей совиной форме. Глупые птицы. – Помолчав, бабушка продолжила: – Она скоро проснется. Не хочу, чтобы ты ее напугал, поэтому не появляйся, пока я тебя не призову. Возможно, это займет несколько дней. Мне многое ей нужно объяснить.

Что-то хрустнуло, и бабушка снова заговорила, раздраженно цыкнув:

– Почему ты не можешь выйти через дверь и превратиться на улице? Зачем каждый раз выбивать окна?

– Я могу починить, – кисло отозвался мужчина.

– Не нужны мне твои починки. Из-за тебя к дому и так слетаются темные твари, а в прошлый раз пришлось покрыть окно темными рунами, чтобы никто не пролез. Возвращайся в Бостон. Выясни, что там происходит, и собери немного ее вещей. Думаю, ей будет нелегко… все то время, что она здесь пробудет. Возможно, Эрика заберет ее совсем скоро.

– Как будет угодно, хозяйка, – ответил мужчина издевательским тоном.

Софи закрыла глаза, когда шаги из кухни переместились в гостиную.

– Не ерничай, когда мне надо прибирать за тобой. Ты уверен, что там был охотник? – спросила бабушка. Софи с трудом выровняла дыхание, чтобы не выдать, что уже не спит. – Я давно не слышала о них. Оставшиеся вне инквизиции охотники – просто фанатики, которые вряд ли способны проникнуть в дом к заклинателю. Особенно к Чарли.

Шаги замерли, и мужчина приглушенным голосом ответил:

– Я его не рассмотрел, но это точно был человек. Не колдун.

Софи не могла понять, о чем они говорят. В ушах шумело с такой силой, что она не могла слышать даже свои мысли. Поэтому она не сразу поняла, что голоса стихли. Какое-то время было совсем тихо. Раздался шумный выдох, по ковру зашуршали шаги, и на ее макушку опустилась ладонь. Резко открыв глаза, она увидела присевшую рядом с диваном бабушку.

Агата выглядела очень молодо. Собранные в тугую косу каштановые волосы были не тронуты сединой, едва заметные морщинки в уголках васильковых глаз – таких же, как у Софи и отца, – не казались возрастными, словно она просто сощурилась. Поверх клетчатого желтого платья был повязан коричневый фартук, испачканный мукой.

– Как ты себя чувствуешь? Что-то болит?

Софи привстала, потерев лицо ладонью, но тут же отдернула ее, вспомнив про засохшую кровь.

– Я была дома, – пробормотала она. – И мне снился странный сон. Там был отец и человек в черном костюме, с размытым лицом…

«Как я здесь оказалась?!» – хотелось выкрикнуть ей, но язык не слушался. Что-то было не так, а Софи казалось, что все в порядке. Это была не ее мысль. Это неправильно, неправильно! Она должна помнить.

– Можешь встать? – так же мягко спросила бабушка, и Софи неуверенно кивнула. – Идем, поможешь мне с пирогом. Я сделаю чай.

На глаза почему-то наворачивались слезы. Она медленно поднялась и последовала за бабушкой на кухню. На большом столе была рассыпана мука, у самого края лежало сито и пакетик с пудрой, а посередине, на деревянной подставке, стоял румяный пирог. На бумажном календаре отмечена та же дата, которую она видела в кабинете отца. Сент-Ивори ведь находится в Мэне. Как она могла попасть сюда так быстро?

Все вокруг казалось ненастоящим. Бабушка взяла ее за предплечье и подвела к раковине, вручив кусок мыла и губку. Софи тут же схватилась за них и начала намыливать руки, словно это как-то могло помочь ей избавиться от странных ощущений. Царапины защипало, одна из них оказалась достаточно глубокой и снова начала кровоточить, когда она прошлась по ней твердой стороной губки, но ни одна из них не выглядела плохо. Через несколько дней заживут. На раскопках, куда Софи ездила с мамой, бывало хуже. Ей вдруг вспомнилось, что она должна была поехать с ней в экспедицию и в этот раз, но… почему не поехала? Кажется, она осталась дома, но события последних дней сливались в одно мутное пятно.

Она обернулась, собираясь спросить бабушку, но та протянула ей фарфоровую чашку с чаем, от которого поднимался дымок с насыщенным ароматом черники и мяты, и заговорила сама:

– Тебя сюда отправила мама. Чарли работает, а ты не была в Сент-Ивори с раннего детства. Ты побудешь здесь какое-то время. Может, неделю, а может, несколько месяцев. Зависит от того, когда Эрика вернется. Ты споткнулась на входе и поцарапала руки, но мы их подлечим. Все в порядке. Ты в безопасности.

Софи раскрыла перед собой правую руку и взглянула на царапину, тянущуюся прямо поперек всех линий на ладони до большого пальца. Да, так и было. Но что-то все равно не давало ей покоя.

– Дневник, – тихо сказала она. – Папа отдал мне свой дневник. Не помню почему, но… я ведь привезла его с собой?

Агата вскинула брови, будто вопрос ее удивил. Она молча кивнула, и Софи снова заговорила, так и не притронувшись к чаю:

– Мне снилось еще кое-что. Там был…

– Не нужно, – прервала ее бабушка. – Некоторые вещи не следует вспоминать. Что-то мы должны отпустить.

Все вокруг пошло рябью, словно в спокойную воду бросили камень.

– Надо проснуться, – сказала бабушка чужим голосом.

– Что? – растерянно спросила Софи, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чем-то, но предметы расплывались, теряя очертания. Вдруг дом содрогнулся, как от землетрясения, а голос зазвучал громче и настойчивее:

– Просыпайся!

Софи вздрогнула и открыла глаза. Над ней склонилась Клэр, легонько похлопывая ее по щеке.

Взгляд невольно зацепился за деревянную перегородку. Сон был таким реалистичным, будто… все это происходило в действительности.

Софи обратила внимание на то, что Клэр успела одеться и забрать волосы в хвост и теперь выглядела так же аккуратно, как всегда. А вот Люсьен, который обнаружился сидящим на подоконнике, до сих пор кутался в бордовый халат и казался вымотанным и осунувшимся. Софи ощутила неловкость. Наверное, превращение в сову и полет под дождем отняли у него накопленные за ночь силы: он ведь еще не поправился, но снова рисковал здоровьем ради нее. Рядом с Люсьеном стоял незнакомый мужчина в сером поношенном плаще и с не очень приветливым лицом, будто Люсьен оторвал его от важных дел. Мужчина ничего не говорил, лишь задумчиво разглядывал Софи, почесывая щетину. Помятое лицо сероватого оттенка – почти в цвет плаща – выражало невероятную усталость, и он слегка покачивался, словно с трудом удерживая равновесие. Софи отстраненно подумала, что из всех, кого она видела за последние сутки, включая собственное отражение в зеркале, Клэр самая здоровая. Даже тот офицер из Службы отлова диких животных едва держался на ногах.

– Познакомьтесь, – Люсьен поменял позу и болезненно поморщился. – Алистер Икабод. Еле вытащил его из грязного шотландского паба, так что считайте, вам выпала редкая честь лицезреть великого магистра.

Клэр с брезгливостью покосилась на незнакомца, на что Алистер лишь кривовато улыбнулся, изобразив шутливый поклон. Софи не знала, как относиться к новому знакомому, но Люсьен был спокоен и даже подшучивал, и это показалось ей достаточным основанием для доверия.

– Познакомимся, – хмыкнул Алистер, не дожидаясь, пока кто-то представится в ответ. Они с Люсьеном переглянулись, и Алистер вскинул бровь, переводя взгляд на Софи. – Значит, ты и есть преемница Агаты.

Софи молча кивнула. Не спрашивая разрешения, он бросил плащ в кресло и одернул жилет. Он был в сером костюме-тройке и мятой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами. На ключице виднелась часть татуировки, состоящей из символов, похожих на огамические[2] руны, но Софи не могла сказать наверняка, не взглянув поближе.

Алистер подошел к дивану и, не обращая внимания на Клэр, не сдвинувшуюся с места, положил теплую шершавую ладонь на лоб Софи, отчего по коже у нее словно пробежал легкий разряд тока. От его пальцев пахло сигаретным дымом, в тяжелом дыхании угадывалась смесь нескольких видов алкоголя – явно не самого дорогого, а от белой манжеты с засохшим оранжевым пятнышком исходил едкий запах чеснока. Софи была слишком вежлива, чтобы поморщиться, а вот Клэр свою реакцию на повисшее в воздухе амбре даже не скрывала. Спустя несколько секунд Алистер покосился на Люсьена и отвел руку, потирая пальцы.

– Мои способности скрининга сейчас очень ограничены, но на тебе много занятных чар, – его лицо стало очень озадаченным, и Софи не могла понять, сочиняет он на ходу или просто страдает от похмелья. – Ты подвергалась магическому воздействию в последние сутки?

Она до сих пор не могла внятно объяснить даже самой себе, что случилось на пороге дома, поэтому лишь пожала плечами.

– Может, лучше объяснишь, что за история с кольцом? – спросила Клэр, скрестив руки на груди.

Алистер мазнул по ней безразличным взглядом и повернулся к Софи.

– Где-то у Агаты должен храниться древний письменный договор с Конгрегацией, разрешающий вам приторговывать магическими товарами в мире людей. Кольцо – это тоже своего рода договор, который связывает тебя с фамильяром, а вас вместе – с источником очень сильной и древней магии. Ваш случай, можно сказать, уникален. Из-за затворничества Ансуортов изучить природу этой связи никто так и не смог. Единственное, что я знаю, – печать, лежащая на этом кольце, довольно заковыристая, и после смерти хозяина она начинает поглощать силы и наследника, и фамильяра. Эта печать даст тебе сильную защиту, и любой, кто в будущем применит к тебе какие угодно чары без твоего согласия, столкнется с крайне неприятными последствиями. Кольцо передается от хозяина к хозяину, добровольно или принудительно – в случае смерти, так что избежать этого не выйдет.

Клэр громко фыркнула:

– Ну это же бред! Мы что, в сериале «Зачарованные»? Надеюсь, ты объяснишь все это нормальными словами, иначе у меня закипит мозг.

– О, не сомневаюсь, – Алистер ухмыльнулся, а Клэр, глядя на него, недобро прищурилась. – В любом случае давайте не будем тратить время на разговоры сейчас. Чем быстрее начнем, тем скорее ты почувствуешь себя лучше, а твой фамильяр сможет прикрыть срам, отперев свой драгоценный ящичек. – Он бросил на Люсьена насмешливый взгляд. – Без колечка-то, поди, не открывается. Агата что, наказала тебя и специально заперла все вещи, чтобы ты не мог менять наряды каждые полчаса? Когда мы виделись в последний раз, ты был одет, как Дэвид Боуи на вечеринке поехавших косплееров Толкина.

– Меня долго не было, – процедил тот. – Я всегда прячу свой сундук, когда отлучаюсь больше чем на неделю.

– Как-то это странно, – задумчиво протянула Клэр. – Если Агата умерла внезапно, какого черта твои вещи оказались заперты… – она поджала губы, прежде чем выдавить из себя следующее слово, – магией в морозильной камере, которая вписана в завещание?

Алистер искоса взглянул на Люсьена:

– Хороший вопрос, но предлагаю вам обсудить это после ритуала. Желательно бы еще промочить горло, и я не имею в виду чай…

– Притормози, – жестко оборвала его Клэр. – Этот ритуал не опасен? А вдруг ты обманом заставишь Софи заключить какой-то магический контракт, условия которого окажутся невыгодными? И правильно ли я понимаю, что у этих ваших договоров не существует письменной расшифровки?

Алистер закатил глаза.

– Думаешь, если узнала два термина, то сразу начала разбираться в магии? Во-первых, никакой магический контракт я заключать не собираюсь. Во-вторых, ритуалы безвредны, если в процессе не совершаются жертвоприношения. Но даже с жертвоприношениями они не обязательно опасные, просто… – Потерев точку между бровей, Алистер зажмурился и шумно выдохнул. – Нет, никакой лекции. Я один слышу шипение?

Клэр бросила осуждающий взгляд на Люсьена.

– Я бы этому алкоголику даже колбы мыть не доверила, не то что проводить ритуалы. Ты не мог найти кого-то другого?

– А с чего ты взяла, – прищурился Алистер, – что ритуал буду проводить я? Я здесь для того, чтобы помочь, а не делать за вас всю работу. К тому же у мисс Ансуорт нет выбора. Если она собирается жить и работать в этой лавке – придется учиться.

– А… – Софи открыла рот, растерянно глядя на Алистера снизу вверх. – Как? Я никогда не колдовала.

Произносить это всерьез было очень странно. Софи до сих пор не была уверена, что все это не продолжение сна, который она видит в горячке.

– Это несложные чары, – заверил ее Алистер. – Тебе не нужно ничего делать – просто встать на сигил[3] и подержаться с ним за ручку, – он кивнул в сторону подоконника.

Софи искоса взглянула на Люсьена, мысленно прокрутив услышанное уже несколько раз слово «фамильяр». В голове не укладывалось, что фамильяром может быть не животное. Хотя было сложно понять, кем Люсьен является изначально, ассоциировать его с крошечной совой не получалось.

Софи осторожно спустила ноги с дивана, приняв сидячее положение. После эликсира ей стало лучше, хотя спазмы в горле до сих пор мешали глотать. Она опустила взгляд на ковер и увидела там мокрое пятно от воды.

– Я прибралась, не волнуйся, – тихо сказала Клэр, присаживаясь на диван рядом. – Если тебе плохо, можешь отказаться.

– Нет, все в порядке, – Софи улыбнулась и взяла ее за руку. – Спасибо. Не представляю, как бы справлялась со всем одна.

Клэр поджала губы, но все же вымученно улыбнулась в ответ, прежде чем бросить очередной неприязненный взгляд на Алистера. В его серых глазах отражался тяжелый мыслительный процесс.

– На чердаке ведь до сих пор есть руны-усилители?

– Есть, – кивнул Люсьен, сползая с подоконника.

– Отлично, тогда встретимся наверху.

– А ты куда намылился? – Клэр мигом растеряла всю вежливость, которую старалась поддерживать последние полчаса, и резко вскочила с дивана.

– Что, гостю уже и уборной воспользоваться нельзя? – фыркнул Алистер, уверенным шагом направившись в коридор. – Можешь даже посмотреть, если переживаешь.

Клэр от возмущения поперхнулась воздухом и посмотрела на Софи, но та лишь пожала плечами.

– Черта с два я позволю какому-то нахальному мужику шляться по нашему… по твоему дому! – Клэр воинственно рванула следом. – Я провожу!

Люсьен раздраженно посмотрел ей вслед и подал Софи руку, на которую та неуверенно оперлась. Было сложно понять, прошла головная боль окончательно или стала настолько привычна, что она перестала ее замечать.

Гроза разбушевалась так, что от порывов ветра потряхивало даже закрытые окна. Дождь барабанил по крыше и подоконникам, сквозь мутные от воды стекла ничего не было видно. Временами мелькали вспышки молнии, сопровождаемые отдаленным грохотом.

– Откуда ты его знаешь? – поинтересовалась Софи, когда они прошли через арку в коридор.

Пальцы Люсьена соскользнули с локтя на запястье. Он едва касался ее, но руку не отнимал, словно боялся, что без его поддержки Софи упадет.

– Старый знакомый. Ему можно верить минимум в помощи с ритуалом, а большего нам от него не нужно.

– Мне показалось, что он меня узнал, – задумчиво пробормотала она, взглянув на Люсьена. Он вскинул бровь, но выражение лица осталось нечитаемым.

– Мало кто в магическом мире не знает твою семью.

Софи решила не упорствовать в расспросах. Если она останется, у нее будет много времени, чтобы выяснить правду. Возле двери, ведущей в комнату Агаты, Люсьен выпустил ее руку из своей и толкнул дверь, пропуская Софи вперед.

Когда она заходила в бабушкину комнату в прошлый раз, там было так темно, что разглядеть ничего не получилось бы даже при желании. Но теперь, хотя из-за дождливой погоды все было погружено в серый полумрак, Софи хорошо рассмотрела и большой дубовый стол, и двуспальную кровать с резной спинкой в широкой нише, и шкаф со стеклянными дверцами, за которыми стояло множество книг. К стене маленькими гвоздиками была прибита веревка, на которой сушились пучки трав. Комната была убрана, постель заправлена, а на столе лежал конверт из плотной кремовой бумаги.

Люсьен, остановившийся у лестницы, заметил ее интерес к письму и молча поднялся наверх.

Проводив его взглядом, Софи подошла к столу. Конверт в одном месте топорщился, будто внутри лежало что-то объемное.

С легким трепетом она притянула его к себе и заглянула внутрь. Там обнаружился лист бумаги, исписанный красивым бабушкиным почерком и трижды аккуратно сложенный, а поверх него лежало кольцо с фиолетовым камнем. Достав его, Софи пригляделась. Камень сверкал и переливался, будто внутри находился крошечный огонек.

Положив кольцо на стол, она развернула письмо.

«Дорогая Софи!

Сейчас ты, должно быть, растеряна. Но если ты читаешь это письмо, значит, смогла добраться до Сент-Ивори и уже осваиваешься в новой реальности, которая, я уверена, кажется тебе очень странной.

Не знаю, сколько времени у тебя займет путь сюда, но надеюсь, что кошмары и головные боли не успеют стать серьезной проблемой.

Мне жаль, что приходится обрушивать это на тебя так внезапно. Хотелось бы, чтобы ты продолжала жить той жизнью, которой для тебя хотел Чарли, но обстоятельства не оставляют мне выбора.

Все Ансуорты, включая тебя, владеют магией. Кольцо, которое ты нашла в этом конверте, передается из поколения в поколение и защищает нас, но взымает за это высокую плату.

Когда-то его должен был унаследовать Чарли.

Он не хотел, чтобы ты и Лора знали о магии. Много лет он пытался найти способ разрушить магическую печать, которая должна была стать защитой, а стала проклятьем рода. Я знала, что рано или поздно тебе придется вернуться, но надеялась, что успею до этого момента рассказать тебе все, что скрывала на протяжении многих лет.

Скорее всего, тебе будет сложно поверить в магию, но сомнения отпадут, когда ты увидишь Люсьена. От тебя зависит не только судьба лавки, но и жизнь твоего фамильяра. Без хозяина он слабеет и теряет часть своих сил. Вы с ним однажды общались. Хотя ты этого и не помнишь, но тогда мне показалось, что вы сможете найти общий язык.

Должна попросить у тебя прощения за то, что стерла тебе память о проведенном здесь лете. После гибели Чарли я поддалась искушению раскрыть тебе все и хотела предложить остаться, но не смогла пойти против его желания держать тебя подальше от нашего мира. К тому же ты попала сюда сразу после его смерти, и твоя мама, не знающая ничего о колдовстве, приехала спустя две недели. На нее тоже пришлось наслать чары, потому что объяснить некоторые вещи было сложно, и я не смогла оставить тебя после того, как вы обе лишились Чарли. Скорее всего, ты попытаешься выяснить, что случилось. Я понимаю, что это неизбежность, и все же советую тебе, если сможешь, не открывать эту дверь. Что-то мы должны отпускать.

Я не успела проверить твой потенциал и обучить, но с лавкой ты управишься и без способностей. Главное – проведи ритуал, чтобы кольцо признало тебя хозяйкой и ты была под защитой магической печати. Попроси Люсьена помочь, а если будет упрямиться – пригрози вывернуть всю его одежду наизнанку.

Пожалуйста, береги себя. И будь осторожна с Эндрю Хейлом.

С наилучшими пожеланиями,

Агата Ансуорт».

Софи перевернула письмо и увидела надпись более мелким почерком: «Scientia est periculum». Такую же она видела несколько раз на бумагах отца.

– Знание – это риск, – задумчиво пробормотала она.

– Ты нашла договор? – раздалось сзади. Софи невольно вздрогнула, прежде чем обернуться к вошедшей Клэр.

За ней лениво шел Алистер. Прислонившись спиной к стене, он засунул руки в карманы и с вялым интересом поднял голову к чердаку.

Софи передала письмо Клэр и, прихватив со стола кольцо, подошла к Алистеру. На фоне всего произошедшего прочитанное не показалась ей пугающим или странным, но оставляло множество вопросов и неприятный скребущий осадок. По крайней мере, теперь она знала, почему не помнит проведенного здесь лета. И если сон был воспоминанием, выходит… отец не покончил с собой, как говорили полицейские, а мама не отправляла ее сюда тем летом. С бабушкой тоже случилось что-то страшное, а теперь в опасности оказалась и сама Софи. И хуже всего было то, что она перед этой опасностью совершенно беспомощна.

– Скажите, а вы… могли бы меня научить?

Алистер, лениво переминающийся с ноги на ногу, искоса взглянул на нее. После знакомства с мистером Ригби Софи успела выяснить, что магический мир живет по своим причудливым правилам. Может, просить о таком едва знакомого колдуна невежливо?

– Могу, – ответил наконец Алистер, поколебавшись. – Но для начала стоит узнать, способна ли ты вообще на колдовство, а уже потом выяснять, на какое именно. – Он подтолкнул ее к лестнице и через плечо взглянул на Клэр.

– Если ты собираешься сказать, что я не могу присутствовать… – начала было она, но Алистер ее перебил:

– И в мыслях не было, просто не путайся под ногами и не задавай вопросов, пока мы не закончим.

Лестница была узкой, поэтому все дышали друг другу в затылок и шли медленнее, чтобы не налететь на идущего впереди. Софи слышала, как цокает и ворчит Клэр, привыкшая все делать быстро.

Чердак, который она тоже видела всего один раз в кромешной темноте, ощущался совершенно иначе. Тогда ей показалось, что это узкая комнатка. Теперь же перед Софи был целый этаж, разделенный на зоны, и даже окон в нем было несколько – просто некоторые были завешаны черной тканью. У Софи возникло подозрение, что это тоже какая-то магия. Снаружи дом не выглядел настолько большим, чтобы вместить лавку с высокими потолками, этаж с тремя комнатами и огромной гостиной, да еще чердак, похожий на полноценную мансарду.

Стол, о который она споткнулась в прошлый раз, был отодвинут к стене, а на освободившемся месте стоял Люсьен, покручивая в пальцах крошечный кусочек мела.

– У вас разве нет какого-нибудь запрета на колдовство перед магглами? – хмыкнула Клэр, посмотрев ему под ноги. Софи тоже опустила взгляд и увидела начерченный мелом квадрат. Посередине был изображен причудливый символ, от которого исходило слабое сияние, похожее на дымку, окутывая голые щиколотки Люсьена.

– Нет, у нас другие правила, – пробурчал Алистер. – Колдовать можно перед кем угодно, надо лишь удостовериться…

– Я тебя позвал не чтобы болтать, – нетерпеливо перебил его Люсьен, махнув рукой в сторону стола. – Найди заклинание, оно должно лежать где-то среди рецептов. Не могу смотреть на этот беспорядок.

Алистер развеселился, взглянув на Люсьена с ухмылкой, и повернулся к Софи:

– Будь готова к тому, что тебе придется убирать весь дом, твой фамильяр для этого совершенно бесполезен. Теперь понятно, почему ты на самом деле позвал меня, ритуал и правда затянулся бы…

– Я уже понял, что это было ошибкой, – процедил Люсьен. – Ритуал затянется, если ты продолжишь в том же духе. У нас мало времени.

Клэр посмотрела на него с удивлением.

– Что-то ты слишком торопишься. В чем подвох? Скажи сразу, иначе запру тебя в клетке, когда превратишься!

– Ящичек же, – усмехнулся Алистер, качнувшись в сторону стола, но остановился, не торопясь выполнять просьбу Люсьена. – Нет, ну это надо было додуматься! Мог просто спрятать вещи на чердаке.

Тот пожал плечами.

– Там есть запонки, которые стоят вдвое больше этого дома. И блуза восемнадцатого века. Не хватало еще, чтобы тот мутный нотариус умыкнул что-то.

Софи казалось, что он чего-то не договаривает, и судя по лицу Алистера, тот тоже считал, что это не единственная причина.

– Конечно, все мужики этого мира спят и видят, как бы стащить твои рюшечки да штанишки в обтяжку. Но ты фея, так что я не удивлен.

Клэр оживилась, услышав слова Люсьена о нотариусе.

– Мне он тоже показался мутным! Даже Агата в письме…

– Ну, ладно, мы же здесь собрались не чтобы болтать, – съязвил Алистер и вдруг преобразился, будто не было никакого похмелья; его лицо стало серьезным, глаза лихорадочно заблестели. – Прошу. – Он указал обеими руками на квадрат, и Софи неуверенно шагнула в него, стараясь не столкнуться с Люсьеном. Заметив, что она переминается с ноги на ногу прямо на полоске мела, начавшей стираться, тот подтянул ее за рукав ближе к себе и едва заметно приподнял уголки бесцветных губ.

– Ты меня боишься?

Софи посмотрела на него. Люсьен был выше на голову, и разговаривать, стоя так близко, оказалось не очень удобно. Серебристые волосы, распушившись, прилипли к бархатной ткани халата. Прищурив черные глаза, в которых с такого расстояния можно было разглядеть крошечные темно-серые вкрапления, он наклонил голову к плечу. Его взгляд искрился любопытством, и Софи не понимала, чем оно вызвано. Это смущало и в то же время притягивало, потому что она была уверена: это связано с летом, которое она провела здесь. Бабушка говорила, что именно он «притащил» ее сюда, и если кто-то был в их доме в Бостоне, если кто-то убил отца… получается, Люсьен ее спас – теперь уже дважды. И те слова, что он сказал в подсобке…

«Не так я представлял себе нашу первую встречу».

Выходит, он ждал, что Софи вернется? Ей бы это показалось милым проявлением дружеской привязанности – в письме говорилось, что они смогли найти общий язык, а значит, общались. Но Софи не нужно было спрашивать мнения Клэр, чтобы услышать ее голос в своей голове, который говорил, что это очень подозрительно. Что-то еще случилось тогда, что-то, из-за чего ей стерли воспоминания на самом деле. Но – что?

– Любая ведьма на твоем месте рвала бы на себе волосы, – хмыкнул Алистер, зашуршав бумагами на столе, чем отвлек Софи от тягостных размышлений. – Но в твоем случае, когда выбора особо нет… бояться стоит, скорее, всем тем, кому не повезет перейти тебе дорогу. Ты буквально сможешь приказать ему что угодно.

– Приказать? – переспросила Клэр скептическим тоном.

Софи повернулась к ней, радуясь, что нашелся повод не отвечать Люсьену. Она его не боялась, а испытывала легкую нервозность. Возможно, дело было в том, что приходилось почти вплотную прижиматься к полуголому мужчине, которого она едва знала, и хотя это не имело никакого подтекста, нарушение личного пространства казалось чрезмерным. По крайней мере, на данном этапе их знакомства. К тому же от его тела исходило не тепло, а холод, поэтому Софи, которую и так колотил озноб, потряхивало вовсе не от волнения.

– Можешь называть как угодно, – вяло отозвался Алистер, наконец вытащив из кипы бумаг пожелтевший от времени листок. – Суть не поменяется. Связь ведьмы и фамильяра предполагает подчинение. Она станет его хозяйкой, он – ее собственностью.

– Рабство давно отменили – может, кто-то не в курсе?

Не ответив Клэр, он подошел к Софи и вручил ей листок.

– Мне надо просто произнести заклинание? – спросила она, пробежавшись глазами по тексту. Восьмистишие на латыни было написано от руки, и возраст этой бумаги она бы навскидку определила как… солидный. Не менее двухсот лет, хотя сохранилась бумага очень хорошо.

– Мгм, – Алистер окинул мутным взором потолок, и Софи тоже посмотрела наверх; под деревянными сваями слабо замерцали символы, напоминающие начерченный под ногами квадрат и словно уже виденные где-то раньше. – Главное – не прерываться. С исконными заклинаниями на латыни такая проблема… От случайной паузы может измениться смысл, а если меняется смысл – результат предсказать невозможно. Такое бывает даже у опытных колдунов, и последствия редко оказываются приятными.

Алистер уселся на стол, сдвинув остальные бумаги, и устало ссутулился, словно недавняя вспышка энтузиазма его вымотала.

– А ты умеешь успокоить, – пробормотала Клэр, прижавшись спиной к деревянным доскам.

Софи мягко ей улыбнулась, хотя у самой затряслись коленки. В этот момент она отчетливо вспомнила одну фразу, которую любил повторять отец, и будто услышала его голос у самого уха: ошибиться всегда страшно, но еще страшнее – не попробовать и всю жизнь об этом жалеть.

– Я справлюсь, – заверила она всех, еще раз пробежавшись взглядом по строчкам. – Четыре элегических дистиха, ничего сложного.

– Если что-то пойдет не так, я помогу, – сказал Люсьен, и Софи снова пришлось посмотреть на него, задрав голову. Она не понимала, почему бабушка написала, что Люсьен может упрямиться – ведь до сих пор он только помогал.

– Нужно просто читать? – спросила она полушепотом.

Люсьен поднял раскрытую ладонь.

– Положи сюда кольцо. И свою руку. – Проследив за тем, как Софи все это выполняет, он с легкой улыбкой кивнул. – Теперь просто читай.

Софи сделала несколько глубоких вдохов, чтобы голос не сорвался из-за дрожи, и начала. В самом тексте не было ничего сложного, но уже на второй строчке она поняла, что имел в виду Алистер. Грудь начало нещадно жечь, будто у нее поднялась температура. Кофта под кардиганом стала мокрой и липла к коже, но Софи продолжала. Если прерываться нельзя, она не прервется. Ладонь обожгло, но Софи даже не дернулась.

Последняя строчка повторялась трижды, поэтому, прочитав один раз, Софи продолжила повторять ее, опустив листок. Еще минуту назад она заметила, что символ под ногами загорелся алым, делая мерцающую вокруг дымку похожей на вспыхивающих и тут же гаснущих светлячков.

Между ребер появилось странное ощущение, словно кто-то вложил туда горячий камешек – недостаточно большой, чтобы причинить боль, но ощутимый. Она посмотрела на Люсьена и увидела, что его глаза из черных стали янтарными и переливались в серых отсветах, падающих из окон, в которые отчаянно бился ливень.

Софи снова испытала дежавю – неуловимое и оттого мучительное, потому что хотелось увидеть это воспоминание, погрузиться в него. Ей показалось, что она видит какие-то вспышки, яркие пятна посреди кромешной темноты, но они продолжали ускользать.

Голову пронзила резкая вспышка боли – и вдруг полностью исчезла, оставив после себя блаженную пустоту. Последнее слово затихло, и весь свет, включая несколько свечей, расставленных вокруг квадрата, погас.

– А ты, оказывается, не безнадежна. – Алистер сполз со стола, лениво подошел к лестнице и пошарил по стене. Щелкнул выключатель, и чердак озарил теплый свет нескольких тусклых ламп, развешанных под потолком. – Одно из чистейших прочтений заклинания, которое мне доводилось слышать от новичка. Вот уж точно, кровь не водица.

Взглянув на свою ладонь, Софи увидела у самого основания большого пальца, там, где кончалась белая полоска старого шрама, маленький круглый отпечаток, похожий на крошечное клеймо с еле различимым символом внутри.

– Я изучала латынь в университете, – ответила она, искоса глядя на Алистера. Клэр маячила за его спиной, круглыми глазами разглядывая то Софи, то квадрат под ее ногами, который снова стал меловым.

– А что насчет древнеанглийского? – деловито поинтересовался Алистер, и Софи удивилась, как в таком состоянии ему удавалось переключаться на профессорский тон.

– Немного. – Она бездумно смотрела, как Люсьен, прежде чем отойти в сторону, покидая квадрат, надевает ей кольцо на указательный палец. – Отец изучал древнегреческую и кельтскую письменность. Я проводила с ним много времени, когда он работал.

Софи тоже шагнула в сторону, полностью развернувшись к Алистеру и стоящей рядом с ним Клэр.

– Впечатляюще. – Алистер заложил руки за спину. – Я могу тебя научить. Основам, конечно… О большем говорить пока рано, узнать природную силу в таком возрасте будет проблематично, если она раньше не проявлялась. И конечно, мне придется остаться здесь: неудобно каждый раз мотаться порталами из Шотландии.

Люсьен напрягся, как и Клэр, которая повернулась к нему, поджав губы.

– Обучишь? А у тебя в голове есть хоть что-то, кроме спиртовых паров?

Алистер цыкнул и выпрямился, пригладив растрепанные волосы, будто пытался выглядеть солиднее. Софи, опустив голову, улыбнулась: он чем-то неуловимо напоминал Клэр, даже мимика была похожа.

– Да чтоб ты знала, я стал магистром в двадцать семь, а такое случилось один раз за все время существования Конгрегации. Почти двести лет, на минуточку. К тому же я предлагаю обучение совершенно бесплатно, вы за это мне руки должны целовать.

– Разбежался! – фыркнула Клэр. – А чего сразу не встать на колени?

– Если ты предлагаешь… – он нахально ухмыльнулся, взбесив Клэр окончательно. Софи вцепилась в нее, удерживая на месте, но сил осталось так мало, что Клэр не составило бы труда вырваться.

– Я обучу ее сам, твоя помощь в этом не потребуется, – вмешался Люсьен. – Как и твое присутствие. Помощь с ритуалом будет вознаграждена, на этом все.

– Ты можешь научить варить микстурки, но не колдовать, – ответил Алистер. – У вас нет системы, вы колдуете инстинктивно. Кроме того, всем известно, что с магией фейри лучше не связываться. Что потребуется взамен – вырванное из груди сердце? Первенец? Я не удивлюсь, если платой за твои уроки станет вечное заточение в яичной скорлупе. Вряд ли тебе нравится быть в услужении у ведьм. Может, Софи и поведется на твои очаровательные улыбочки, но уверен – ты уже подготовил план мести. Кто знает – вдруг это ты убил Агату? И не только ее…

Софи от услышанного стало дурно, а в груди вдруг заворочалось что-то колючее, словно… чужое. Люсьен поймал ее испуганный взгляд и зло сощурился в сторону Алистера.

– Llysnafedd gwarthus[4], – пробормотал он, понизив голос. – Даже не буду отвечать на этот абсурд. Пробелы в теории я могу восполнить, у меня для этого есть много источников. – Он махнул рукой вглубь чердака, где Софи уже успела заметить несколько стеллажей, похожих на настоящую библиотеку. – И стоит ли напоминать, что колдуны похитили магию у фейри и толком так и не научились ею пользоваться?

– Во-первых, факт воровства не доказан, – спокойно ответил Алистер, наставительно подняв вверх указательный палец. – Во-вторых, воровство – это по вашей части: тащите в свою сонную лощину все что ни попадя. В-третьих, с этим «восполнением пробелов» вы потеряете драгоценное время, а если я правильно тебя расслышал, когда ты просил помочь и делал это вежливо, на Софи заточили зуб. Кстати, было бы неплохо узнать почему.

Софи даже не успела открыть рот – Люсьен ее опередил:

– Темные колдуны уже пытались пробраться сюда, это же легальная точка сбыта магических товаров. Если уж на то пошло, Софи вообще не обязательно уметь колдовать, чтобы здесь работать.

– Но магия сможет ее защитить, и ты прекрасно знаешь, что никто не справится лучше меня. Или хочешь попросить защиты у Конгрегации?

– Я вообще не хочу, чтобы Конгрегация сюда совалась, – процедил Люсьен. – Хватает и того, что мы отчитываемся перед ними каждый месяц. – Его глаза потемнели настолько, что слились с фоном.

Тусклая лампочка над ними захватывала очень маленькую площадь, поэтому все они были похожи на чуть подсвеченные тени, и Люсьен со своей потусторонней внешностью выглядел особенно жутко.

Алистер развел руками.

– Вот удача, я с Конгрегацией как раз не имею ничего общего.

– А ты забыл почему?

Несколько окон с грохотом распахнулись, впуская на чердак порывы холодного ветра с дождем. Софи повела плечами. На чердаке резко похолодало, и липкая после ритуала кожа покрылась мурашками.

Она почувствовала, что еще чуть-чуть – и кто-то точно сцепится. Лицо Алистера вмиг исказилось так, что не оставалось сомнений – Люсьен надавил на очень больную мозоль. Клэр тоже злилась, и воздух буквально искрил от напряжения. Нужно было срочно что-то предпринимать.

– Вообще-то, у нас есть лишняя комната, – сказала Софи. – И я не против, чтобы Алистер меня учил, я ведь сама попросила его об этом.

Люсьен перевел на нее тяжелый взгляд.

– Софи, ты пока многого не понимаешь. Я пытаюсь тебе помочь.

В настороженных глазах Алистера мелькнула веселая искра, и Софи решила, что это уже хорошо.

– Хочешь оспорить слово хозяйки? – язвительно спросил он, на что Люсьен цыкнул, но смолчал. – Я понимаю твои опасения, но у меня нет никаких корыстных мотивов, кроме бесплатного жилья и еды.

– Размечтался, – пробурчала Клэр, но уже без энтузиазма, скорее, из принципа. Она покосилась на Софи и повела плечом, молча соглашаясь с ее решением. – Если он и правда сможет тебя чему-то научить, думаю, это будет полезно.

Софи кивнула и повернулась к Люсьену, который смотрел на нее все тем же изучающим взглядом. Очевидно, пытался понять ее отношение к нему – подействовали на нее слова Алистера или нет, и Софи не представляла, как еще это показать, если не делом.

– Мы ведь можем открыть ящик, – улыбнулась она, подойдя ближе и осторожно коснувшись его напряженного предплечья. – Ты переоденешься, а потом перенесем мои вещи в комнату бабушки.

Люсьен расслабился, окончательно потеряв интерес к Алистеру, хотя по его лицу было видно, что он недоволен сложившейся ситуацией. Погасив свет, все они по очереди спустились с чердака в освещенную комнату. Софи еще раз огляделась и поняла, что жить здесь будет совсем не страшно. А еще все, что ей предстояло выяснить о прошлом и о новой жизни, уже не казалось неподъемной ношей.

Потому что она была не одна.

Ощутив прилив сил, Софи подумала, что даже если отношения всех присутствующих начали складываться не так гладко, это еще можно исправить.

– Когда разберемся с вещами, надо что-нибудь приготовить.

– Может, лучше отдохнешь? – Клэр обернулась к ней в дверях. – Давай сделаем заказ в Mave’s. Я даже знаю, кого туда отправить. – Она кивнула в сторону Алистера. – Надеюсь, он заблудится и забудет дорогу обратно.

– Хочешь выгнать гостя под дождь? – Алистер осуждающе покачал головой. – Не знал, что ты такая бессердечная.

Клэр закатила глаза и ускорила шаг, задев его плечом.

– Н-да, – хмыкнул Люсьен, держащийся позади Софи. – В последний раз такое столпотворение тут было при твоей прапрабабке Этель. Самая неугомонная хозяйка за всю мою службу.

Софи снова вспомнила про сон, который до сих пор не было времени обсудить, и решила не откладывать этот разговор, начав с того, что казалось наиболее важным. Она остановилась посреди коридора и обернулась к Люсьену, вынудив его остановиться.

– Я хотела спросить кое о чем, – сказала она, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы вопрос не прозвучал слишком резко. – Все эти годы я не могла вспомнить, как оказалась здесь тем летом. Я была уверена, что мама отправила меня сюда после смерти отца. Но ведь это не так. Мы с тобой были знакомы до того, как вы с Агатой стерли мне память?

Люсьен шагнул ближе, снова нарушая личное пространство. В глубине его темных глаз появилось загадочное мерцание.

– Да. Что еще ты вспомнила?

– Ничего существенного, – продолжила Софи, подбираясь к сути вопроса. – Человека с размытым лицом. Отец ведь не покончил с собой? Что-то было в его дневнике, так? Это как-то связано с мистером Ригби?

– Мне понятно твое желание узнать правду, – спокойно ответил Люсьен, никак не отреагировав на услышанное. – Но я уже имел несчастье наблюдать твою сопротивляемость чарам подчинения. Пока ты не можешь хранить это в тайне, я не могу рассказать тебе всего.

– Даже если это угрожает моей жизни?

Люсьен недовольно поджал губы:

– Что бы Алистер ни говорил, можешь быть уверена: я сделаю все, чтобы тебя защитить. Пока что твоей жизни ничто не угрожает, но чем больше я расскажу, тем большему риску тебя подвергну. А я не могу навредить своему хозяину, это одно из условий контракта, – добавил он. – Может, я и не в восторге, но прошло слишком много лет, чтобы я продолжал злиться. Сейчас меня все устраивает.

Софи поняла, что пока она ничего не добьется, но терпения ей было не занимать. В конце концов, внимания требовали и другие важные вещи. Например, магия, которая оказалась настоящей, и лавка, которую было необходимо поскорее открыть, чтобы не лишиться средств к существованию. Дом был большим, и Софи предполагала, что на его содержание требовались немалые деньги.

– Ты прав, на сегодня хватит шокирующих тайн, – примирительно сказала она, направившись в сторону гостиной. – Сначала нужно тебя одеть. И испечь пирог. – Софи задумчиво покрутила кольцо на пальце и улыбнулась, замедляя шаг, чтобы через плечо взглянуть на идущего сзади Люсьена. – Мне кажется, для такой погоды идеально подходит вишневый.