Глава 4

В лавке «Гербо» продавались товары, которые сложно было назвать колдовскими. Баночки с заговоренной солью и измельченными травами, свечи, кристаллы, книги по эзотерике – все это можно найти в любом оккультном магазине. Таких по всей Америке тысячи, если не больше.

Клиент мог попросить предсказание – для этого лиловыми шторами была отгорожена ниша с парой кресел и деревянным столом.

Но предсказания тоже не считались демонстрацией волшебства, поэтому для обычных людей лавка «Гербо» была местом, где можно почувствовать дух викканства[5]. Мало кто всерьез верил, что за стенами домика на небольшой торговой улице творится настоящая магия.

Софи придирчиво оглядела полки с товаром, который они с Люсьеном выставляли полночи. Полки и стеллажи блестели от чистоты, но того, что обнаружилось на чердаке и в подсобке, оказалось недостаточно, чтобы их заполнить.

Люсьен объяснил, что такие вещи, как свечи и ведьмины бутылочки, имеют большой спрос у обычных людей, поэтому заготавливать их можно заранее в больших количествах. Как и некоторые эликсиры для колдунов, которые могут храниться долго. А вот большую часть зелий предстояло готовить после оформления заказов, которых из-за долгого перерыва накопилось столько, что появилась острая необходимость в помощнике.

Странными людьми, которые время от времени приходили к дому, были постоянные клиенты, терпеливо ожидавшие, когда лавка откроется и они смогут пополнить запасы, ведь законных альтернатив этому месту существовало не так уж много. Мир магии действительно жил по своим особым правилам, и хотя Софи впитывала всю информацию, которую ей давали Люсьен и Алистер, многое все равно оставалось непонятным.

– Почему инквизиторы, раз они все еще существуют, позволяют вам продавать волшебные амулеты и зелья? – спросила Клэр вечером накануне открытия, когда Алистер пытался объяснить им политическое устройство волшебного мира. Они расположились в гостиной с очередным пирогом – Софи стала печь их каждый вечер. Только это помогало хоть ненадолго отвлечься от хаоса, в который превратилась ее жизнь.

– Благодаря Священной Хартии, которую в 1834 году подписали представители десяти древнейших магических родов, включая Ансуортов и моих предков, большинство магических традиций считаются разрешенными. – Вальяжно развалившись в кресле, Алистер отвечал неторопливо, растягивая гласные, будто делал одолжение.

Софи отличалась феноменальным терпением и не принимала чужое пренебрежение на свой счет, зато Клэр это доводило до трясучки.

– Значит, есть и запрещенная магия? – спросила она, пока Клэр не успела разругаться с Алистером в очередной раз.

– Есть, – кивнул тот после небольшой паузы. – Хартия стала гарантом того, что преследования прекратятся и нам будет позволено спокойно жить и колдовать, в том числе для собственной выгоды. Но у всего есть цена. Как таковой запрещенной магии никогда не было, она делилась на приносящую пользу или вред. Последняя подразумевает жертвоприношения, подчинение воли, вытягивание чужих жизненных сил с помощью ритуалов, прочие нарушения естественного порядка вещей или… как там говорит прогрессивная молодежь? – Он хмыкнул, скосив взгляд на Клэр. – Посягательства на свободу личности. И все же я бы не советовал навешивать ярлыки. Принято считать, что члены Конгрегации – светлые маги, а все остальные – враги и рецидивисты. Но есть гораздо больше способов навредить, чем просто использовать запрещенные заклинания, и на это все закрывают глаза.

– Действительно, – согласилась Клэр. – Добродетельность оружия определяется тем, в чьих руках оно находится. Кто угодно может прикидываться героем, но за плащом всегда будет тянуться кровавый след.

Алистер смерил ее странным взглядом, в котором Софи уловила смесь озадаченности и интереса. Клэр часто вызывала у мужчин чувства определенного толка, которые предпочитала игнорировать, но интерес Алистера можно было расценить и как преподавательский.

– Наверное, были те, кто не согласился с Хартией, – предположила Софи, подумав о похожих эпизодах из человеческой истории.

– Разумеется, не все были довольны – многие способности, семейные реликвии, древние знания оказались под запретом. Колдуны, подписавшие Хартию, вместе с остатками Инквизиции, с тех пор переименовавшейся в Тайную Курию, основали Конгрегацию, – продолжил Алистер, подперев голову кулаком. – Те, кто владел разрешенными способностями, начали тесно сотрудничать с Курией и пообещали передать в секретное хранилище Ватикана все магические артефакты и книги, чтобы экс-инквизиторы проанализировали и составили список разрешенной литературы. Вот только не все согласились вступить в Конгрегацию. Появились мелкие оппозиционные группировки, отказавшиеся добровольно отдавать свое наследие, из которых в итоге вырос Теневой Орден. Они считали, что колдуны должны отнять у Конгрегации все, чего их лишили.

– Считали? – уточнила Софи.

– Десять лет назад Орден распался. Темные колдуны не исчезли, а просто лишились централизованной власти. Однако Силы Конгрегации превосходят их, поэтому переворота можно не бояться.

– И что, до сих пор никто не смог вломиться в Ватикан и вынести это хранилище? – Клэр успела остыть и с интересом слушала Алистера. Софи видела, что та едва сдерживается, чтобы не начать перебивать его на полуслове, но они уже несколько раз ругались из-за этого, и Клэр приходилось сдерживаться. – Или на святой земле магия перестает работать?

– Хранилище защищают стражи Курии, прорваться через которых будет проблематично, но войти туда не может никто, даже инквизиторы. Оно заперто уже много десятилетий, поэтому исследователи Ватикана в основном занимаются изучением того, что им удалось найти за последние сто с лишним лет.

– Почему?

В гостиную, сверкая серебристыми запонками и перламутровым воротником на оборчатой рубашке, заправленной в клетчатые серые брюки, вплыл Люсьен. Скорее всего, он слышал весь разговор, потому что, как Софи успела выяснить, в его случае идиома «длинные уши» имела самое прямое значение.

– А это поучительная история о том, почему не стоит пользоваться силами, которых не понимаешь.

– Так ведь дело не в этом, – поморщился Алистер, возвращаясь к рассказу. – На врата Хранилища наложили печать, снять которую можно только с помощью заклинания, описанного в утраченной книге.

– То есть как утраченной? – удивилась Клэр.

– Когда-то она принадлежала вашему роду, – он обратился к Софи, и она заметила, что Люсьен поджал губы. Их связь, которую она ощущала редко, вдруг дала о себе знать неприятным тянущим чувством в груди. – И печать на Хранилище наложили твои предки. После этого книгу пытались изъять, но вот незадача – ее нигде не удалось найти. Ее поиски в одно время стали настоящей лихорадкой и принесли вашему семейству немало проблем, но она либо украдена и хранится в чьей-то коллекции, либо уничтожена. Последнее наиболее вероятно.

– Серьезно? И никто не переписал это заклинание на бумажечку? – Алистер пожал плечами, и Клэр в ответ осуждающе покачала головой. – Меня пугает, что вы обладаете силой, которая может разрушить мир.

– Ты сильно преувеличиваешь, – успокоил ее Люсьен.

– Что, если темные колдуны найдут ее? – не отступила Клэр.

– Это не самое страшное, – буркнул Люсьен, но Алистер не позволил Клэр уцепиться за это.

– Книга Печатей зашифрована. Ходят слухи про листы с дешифровкой, но это лишь слухи. – Он посмотрел на Люсьена с невинной улыбкой и вскинул брови, словно спрашивая: «правда ведь?», что не ускользнуло от взгляда Софи, но тот привычно сощурился, не отреагировав, и Алистеру пришлось продолжить: – Заклинатели и ватиканские ученые много лет изучают эту печать, но она не поддается… как бы это сказать… дешифровке по внешним признакам. В смысле ее нельзя вскрыть, как замочную скважину, подобрав подходящую отмычку. Механизм очень сложный, он похож на печать, привязывающую к Софи этого. – Он кивнул на Люсьена: – Просто разрушить ее не получится – разве что немного повредить. И то это чревато неприятными последствиями, вплоть до летального исхода.

– Может, это и неплохо, что опасные знания остаются замурованными, – хмыкнула Клэр. – Там они под защитой и от темных колдунов, и от таких гениев мысли, как светлые и компания.

– Человек, который напал на меня и Люсьена… – Софи подняла задумчивый взгляд на Алистера. – Он был темным магом?

– Скорее всего, – Алистер повернулся к ней с уже знакомой искоркой интереса во взгляде. – Хотя раньше темными принято было называть только тех, кто прошел инициацию в Ордене и получил там метку, теперь к ним приравнивается любой, кто использует запретную магию. Как он колдовал?

– Он прикоснулся ко мне и сказал, что должен войти, что ему нужно что-то забрать, – ответила Софи, проигнорировав недовольную гримасу Люсьена. – После этого у меня в голове словно зазвучали чужие мысли. Как во сне, когда ты почему-то уверен в том, чего не мог знать заранее. Под ковром у входа есть символ, из-за которого он не мог войти. Он хотел, чтобы я его разрушила. Сказал, что его зовут мистер Ригби и он работает неподалеку. Он мог считать, что Книга у меня?

– Как интересно, – протянул Алистер, покосившись на Люсьена, который в ответ взглянул на него с невозмутимостью, какой еще секунду назад на его лице не было. – Говоришь, мистер Ригби? Что ж, если я не ошибаюсь в том, кто это может быть, то можешь не беспокоиться: он сюда точно не войдет. Однако попытается добраться до тебя снаружи.

– Вы о нем что-то знаете? – спросила Софи затаив дыхание.

– Он владеет одним из запрещенных видов магии – контролем над разумом. Колдунов, которые владели такой силой, называли доматорами[6]. Их почти не осталось, но я знаю минимум двух, и сложно сказать, кто из них хуже. Может, сразу объясните, что у вас тут происходит?

– Все под контролем, – процедил Люсьен.

– Я бы на твоем месте помалкивала в тряпочку. – Клэр повернулась к нему, облокотившись на подлокотник дивана. – Ты все это время знал, кто это был и зачем приходил, но молчал? Если хочешь нашей смерти – так и скажи, и не надо прикидываться заботливым совенком.

– Если бы я хотел вашей смерти, мог просто не мешать этому колдуну пробраться в дом. Я понятия не имею, кто это.

Софи задумчиво взглянула на него. «Но ты догадывался, зачем он приходил», – подумала она. Существуют расшифровки… мог ли отец заниматься этим? И если дело действительно в дневнике, который он ей отдал перед смертью, нужно его разыскать и спрятать понадежнее.

– В любом случае… – Алистер со вздохом потер лоб. – Темные колдуны сюда не войдут, а от всех, кто имеет дурные намерения, у тебя теперь есть хорошая защита. Так что можешь не переживать.

Это немного обнадеживало, и все же, помимо поисков дневника, который не удавалось найти ни в комнате бабушки, ни на чердаке, стоило поскорее научиться колдовать – не только для защиты, но и чтобы начать осваиваться в мире, в котором Софи решила задержаться.

Утром ей пришлось позвонить начальнице из букиниста и сообщить о переезде. Разговор вышел легким, хоть та и расстроилась. Триш тоже не обрадовалась новости, что ее соседка внезапно съезжает. Софи могла их понять: ей тоже было странно осознавать, что все случилось так неожиданно, но при мысли о возвращении к прошлой жизни ее прошибал холодный пот. Казалось, что если она вдруг проснется на скрипучей кровати в Бруклине и поймет, что все случившееся было сном… сложно даже представить, что она может почувствовать.

Поэтому она всерьез взялась за учебу. Выяснилось, что Люсьен, как и она, обожал копаться в старых книгах, а его библиотека на чердаке впечатлила ее больше, чем котел и светящиеся кристаллы. Алистер откопал там ветхую книжонку с названием «Основы светлых чар» и велел Софи законспектировать первые главы, чем она планировала заниматься в перерывах между работой. Они делали последние приготовления: Люсьен достал с чердака вывеску, Софи прибралась на крыльце. Разбитое окошко они временно заклеили цветной пленкой; Люсьен с загадочной улыбкой пообещал научить Софи создавать особые магические витражи, и пока что было не так холодно. Оставалось лишь найти помощника-зельевара, но Люсьен пообещал заняться и этим.

Прошло два дня с открытия лавки и четыре – после ритуала. Алистер объяснил, как начертить на двери пригласительную руну: это было чем-то вроде таблички «открыто» для колдунов. В первый день Софи, помимо продажи остатков запасов чаев и свечей обычным людям, оформила двадцать заказов на зелья. Люсьен отправился за помощницей, а Клэр удивилась, откуда в Сент-Ивори столько волшебников.

Так они и узнали о порталах.

Волшебники пользовались тайными тропами и сжатиями, сокращающими путь, поэтому могли попасть почти куда угодно из любой точки мира. И многие из них предпочитали закупаться именно здесь.

Оказалось, что таких мест на всю Америку совсем немного, а лавка «Гербо» имеет, ко всему прочему, богатую историю, поэтому от клиентов не было отбоя. Благодаря Агате просевший в восьмидесятых бизнес процветал, и даже после ее смерти многие не сомневались, что скоро в лавке появится преемник и все станет как раньше.

Жизнь менялась так стремительно, что Софи просто не успевала осмыслить происходящее. Неделю назад магия для нее была сказкой – а теперь… Теперь она читает книги про чары, учится варить зелья по семейному Гримуару и общается с колдунами из разных уголков Земли.

В сущности, никакого скачка не случилось. Она так и работала продавцом, даже имела дело с книгами – просто прибавилось ответственности. Но хотя она пока не умела колдовать и многого не понимала, здесь все ощущалось таким настоящим, что покинуть это место добровольно казалось глупостью. В этом с ней согласилась даже Клэр, до недавних пор не оставлявшая попыток выставить дом на продажу. Это было сравнимо с тем, как если бы вынужденный жить в темноте и тесноте впервые увидел солнечный свет и необъятные просторы внешнего мира, но предпочел вернуться обратно в свою нору.

Софи не хотелось никуда возвращаться, поэтому, придав окончательно опустевшим полкам хоть сколько-то приличный вид, она зашла за прилавок, села на высокий стул и уткнулась в книгу, но углубиться в чтение не получилось. Звякнул колокольчик на двери – и с порывами холодного осеннего ветра в лавку ворвалась шумная компания пестро одетых девушек, в которых она сразу распознала ведьм из местного ковена.

Некоторые из живущих в Сент-Ивори колдунов уже заходили – например, старичок в зеленом твидовом костюме и одна из этих девушек в сопровождении своей тети, за весь визит не проронившая ни слова. Софи старательно избегала разговоров о бабушке, ссылаясь на скорбь, хотя на самом деле сказать ей было нечего. Она не до конца разобралась в магическом мире и не хотела вводить клиентов в заблуждение. Ей казалось, что лучше промолчать и уйти от разговора, чем соврать и засыпаться на деталях, известных лишь тем, кто вырос среди магии.

Разговоры с местными колдунами у нее пока не клеились – но Софи понимала, что рано или поздно Клэр уедет, а если сама она планирует тут задержаться, необходимо вливаться в сообщество.

Находить новых друзей.

Одна лишь мысль об этом вызывала панику и отторжение, но время от времени ей придется вылезать из своей скорлупы и пытаться взаимодействовать с внешним миром, даже если он пугает. Поэтому она быстро спрятала под прилавок книгу по базовым чарам, чтобы не вызвать лишних вопросов, и приветливо улыбнулась.

Девушки остановились у прилавка, глядя на Софи как на диковинку. Все они были примерно ее возраста, может немного младше, и она подумала, что так компания университетских девчонок может смотреть на новенькую, которая перевелась к ним посреди семестра.

– У тебя уже свой магазин, круто! – восхитилась одна из них, даже не поздоровавшись. Ее зеленая юбка топорщилась из-под расстегнутого рыжего пальто, напоминая салатные листья, а шея была увешана странными украшениями, состоящими из засушенных цветов, разноцветных кусочков бутылочного стекла и глиняных черепков.

Другая ведьма, во всем черном, цыкнула и возвела к потолку глаза с пушистыми ресницами, накрашенными красной тушью.

– Не позорь нас своими отвратительными манерами, Энджи. – Убедившись, что подруга устыдилась, она изобразила на лице совершенно неискреннюю сострадательную гримасу. – Соболезную твоей утрате, Ансуорт. Не представляю, каково это – в таком возрасте оказаться запертой в этом тухлом городишке. Слышала, вы со своим договором даже не можете уехать надолго. Это полный отстой.

Взгляд третьей, невысокой пухлой девушки с высокомерным лицом и в лиловом пальто, которую Софи уже видела – именно она и заходила со своей тетей, блуждал по полупустым полкам, ненадолго задерживаясь на чем-то, и так же расфокусировано скользил дальше, пока не остановился на Софи. Не дав ей ответить, она сразу же спросила:

– Где твой фамильяр?

Софи уже поняла, что продуктивного диалога и знакомства не получится, но все же это были местные ведьмы. Если она чему-то и научилась за пять лет в торговле, так это держать лицо. Улыбнувшись еще шире, она облокотилась о прилавок.

– Сейчас он занят. А у вас есть фамильяры?

Ведьма в черном усмехнулась.

– Ага, конечно. – И, заметив легкое недоумение на лице Софи, она пояснила насмешливым тоном: – Достать на них разрешение нереально. Может, только для колдунов вашего круга, ну или кого-то типа Пауэлл-Сомер. Хотя она по понятным причинам не хочет выделяться. Остерегайся, как бы она тебя не отравила за то, что ты заняла ее место.

Остальные ведьмы согласно покивали. Софи не слышала такой фамилии, ее не упоминал Люсьен, и она ощутила легкую растерянность.

– Всегда хотела фамильяра, – мечтательно вздохнула Энджи, переводя тему. – У моего дедули Хенсо была цапля, но обычный зверь – это скучно. Ты со своим хотя бы можешь поговорить.

– Так он с хозяевами не общается, – уверенным тоном заявила ведьма в лиловом пальто. – Спроси тех, кто видел его с Агатой. Это же фейри: уверена, он эту службу вообще считает оскорблением. Разве не так? – Она взглянула на Софи, явно ожидая подтверждения своим словам.

Софи, уже осведомленной об отношении колдунов к фейри, переубеждать кого-то не хотелось, поэтому она лишь пожала плечами:

– Мне он такого не говорил.

Ведьму ответ удовлетворил.

– Тетя просила передать, что тебя приглашают на мабоновский шабаш. Будешь главным блюдом вечера.

Они начали переглядываться, хихикая, и выражение лица Софи после этих слов рассмешило их еще больше.

– Это шутка. – Ведьма в черном аккуратно вытерла выступившие слезы. – Всем просто хочется узнать, где тебя так долго прятали. Ты ведь, наверное, училась в Академии. И у тебя есть право на место в Совете.

– А еще все шансы стать новой знаменитостью нашего городка, – подхватила Энджи, окинув Софи задумчивым взглядом. – Чью способность ты унаследовала, Агаты или Чарльза?

Софи поняла, что ей начали задавать опасные вопросы. Алистер не говорил ни про Академию, ни про Совет, а про способности она и вовсе знала совсем мало. В этот момент, словно почувствовав растущее в лавке напряжение, со второго этажа спустилась Клэр. В одном из своих лучших костюмов и в пальто, которое обошлось ей в половину цены этого дома, она значительно выделялась на фоне трех ведьм, сразу притихших и устремивших на нее куда более заинтересованные взгляды.

– Еду в Огасту, – сказала она Софи, сделав вид, что не замечает их внимания. – Тебе что-нибудь нужно?

Софи помотала головой, и тогда Клэр наконец обратила свой надменный взор на присутствующих.

– О, кстати, не забудь, – добавила она, повернувшись обратно к прилавку, – в двадцатых числах ты должна быть в Солисе. Верховная Лорен несколько раз намекала, что твое присутствие необходимо, так что никаких шабашей.

– Ой, точно, – Софи постаралась не улыбнуться, но уголки губ все равно предательски дрогнули. – Спасибо, что напомнила.

– А вы… – протянула ведьма в лиловом пальто, прищурившись.

Клэр вздернула подбородок и заговорила так уверенно, что Софи могла и сама поверить, если бы не знала, что это ложь, сочиненная благодаря дотошному допросу, которому подруга подвергла Алистера.

– Секретарь Колдуэлл, Отдел магического правопорядка Магистрата Конгрегации. – Насладившись шоком на их лицах, Клэр ухмыльнулась. – Еще вопросы?

– Нет, – отозвалась ведьма в лиловом пальто, схватив под локоть свою подругу в черном, уже открывшую рот, чтобы ответить. – Но, если у вас все же найдется время, мы будем рады… э-э… – Она бросила испуганный взгляд на Клэр. – Принять вас обеих. Простите за беспокойство.

Они спешно ретировались к двери, перешептываясь. Когда дверь за ними закрылась, Клэр перевела негодующий взгляд на Софи.

– Не понимаю, как тебе удается спокойно разговаривать с такими экземплярами. Я бы послала эту нахальную девицу после первого же вопроса. Если все ведьмы и колдуны такие, инквизиторов можно понять.

Софи пожала плечами. Ее подобное не задевало и уж точно не раздражало. Возможно, лишь немного выматывало.

– Надеюсь, это не единственные ведьмы на весь Сент-Ивори, – ответила она, возвращаясь к чтению. – Алистер говорил, что здесь одна из самых больших магических общин на севере Америки.

Мысленно она вернулась к той девушке, которую они упомянули, с фамилией Пауэлл-Сомер. Стоило расспросить о ней Люсьена.

– Хорошо бы, – согласилась Клэр, прежде чем выйти за дверь.

Когда спустя несколько минут Софи наконец смогла сконцентрироваться на чтении, снова звякнул колокольчик. Погрузившись в текст, она даже не подняла головы, пока тишину не нарушил приятный низкий голос с очень слабым, но различимым британским акцентом:

– Интересная книга?

Софи вздрогнула и поверх обложки посмотрела на посетителя. Перед ней стоял молодой мужчина изящной наружности, которую подчеркивало обилие черного цвета. Черные волосы были зачесаны назад, но несколько выбившихся из укладки прядок падали на лицо, кажущееся неестественно бледным. Черная водолазка и кожаная куртка не позволяли увидеть его телосложение, но, глядя на острый подбородок и скулы, можно было заподозрить немного болезненную худобу. Тонкие губы слегка изогнулись в ухмылке, и Софи вдруг показалось, что она его знает.

Отложив книгу, она приветливо улыбнулась.

– Добро пожаловать в лавку «Гербо». Что я могу вам предложить?

– Хм. – Он обвел полки цепким взглядом. – У вас есть амулеты?

Софи вышла из-за прилавка и, направившись к подставке со всевозможными амулетами и оберегами, показала посетителю все имеющиеся варианты, но ему так ничего и не приглянулось.

– Занятные вещицы, – сказал он наконец. – Однако мне бы хотелось купить не безделушку, а что-то более действенное.

Софи вопросительно приподняла брови. Посетитель не говорил прямо, а спросить, имеет ли он в виду магию, было нельзя. Как она успела выяснить, колдовать при людях можно – но только если они сами узнали про магию и обратились за товаром или услугой. За демонстрацию могли наказать штрафом, а в случае Софи это могло грозить потерей лицензии.

– Боюсь, я не совсем понимаю.

В его прищуре явно считывалось недовольство, но после прошлых посетительниц Софи могло и показаться. Они смотрели друг на друга какое-то время, и мужчина наконец решился.

– Магический амулет. Простите мою подозрительность, но в таких местах могут работать и обычные люди.

Казалось сомнительным, что с магическим символом на двери и многовековой историей этого места, известной, со слов Алистера и Люсьена, каждому, мужчина мог подумать, что она не причастна к этому миру. Но колдуны часто демонстрировали разного рода странности, поэтому Софи не стала заострять на этом внимание.

– Да, вы правы, – она пригласила его вернуться к прилавку. – Опишите, какой амулет вам нужен.

– Успех в работе, – он облокотился о прилавок, слегка наклонившись, так что они с Софи оказались примерно на одном уровне. – Передо мной поставили трудновыполнимую задачу, и немного помощи от высших сил будет очень кстати.

Софи открыла книжечку для заказов и внесла в длинный список двадцать первый пункт.

– Амулет-мешочек или зачарованный камень?

– Мешочек. – Подумав немного, он представился: – Меня зовут Сайлас. – Впервые за все время, проведенное в лавке, его голос прозвучал неуверенно.

Софи подняла на него взгляд и невольно улыбнулась.

– Софи, – она протянула руку, и Сайлас осторожно коснулся приветливо раскрытой ладони. – Можете прийти за амулетом через неделю, сразу после новолуния.

Он повел плечом и молча направился к выходу. Софи почему-то развеселилась от его смущения, и губы сами растянулись в улыбке.

Возле выхода он, обернувшись, смерил Софи задумчивым взглядом:

– Вы работаете каждый день?

– С одиннадцати утра до шести вечера.

Сайлас кивнул, молча открыл дверь, за которой почему-то было темно и тихо, и проскользнул в образовавшуюся щель.

А когда дверь закрылась, на крыльце не раздалось шагов.