Глава третья

Приготовив необходимое, Глория сложила всё на поднос, накрыла полотенцем и торжественно вошла в столовую под звенящую тишину.

Мальчишка сидел насупившись, и ковырял пальцем ажурную скатерть. Граф читал утреннюю газету всем своим видом демонстрируя недовольство.

Стуча каблучками дорожных туфлей на ремешке, Глория подошла к столу, поставила перед Марком поднос и жестом фокусника сдёрнула полотенце.

— Та-дам!

— Что это? — скептически отозвался мальчишка, вытягивая тонкую шею и опасливо заглядывая в содержимое тарелки.

— Спагетти, — улыбнулась Глория, ставя тарелку перед ребёнком. — Спаржа на пару, ломтики черри, фасоль и брюссельская капуста. Кстати, для спагетти я приготовила соус бешамель. Знаешь из чего он готовится?

Марк отрицательно мотнул головой и скрестил руки на груди.

— Нет. И знать не хочу, — буркнул недовольно. — Спагетти должны быть белыми, а эти коричневые.

Граф шумно сложил газету.

— Вы тратите моё время, мисс Сандлер. Я говорил, ничего не выйдет, а вы…

— Пару минут, сэр, — бесстрастно отозвалась Глория, собственно, не заметив, что перебила заносчивого и вредного графа. — Я знала, что Марк откажется. Но согласится сыграть в игру.

Мальчишка с опаской и тщательно скрываемым любопытством взглянул исподлобья. Глория взяла со второй части подноса приготовленное игральное поле, «кости» и фишки.

Разложила картонную простую игру, на которой были изображены моря, острова и крестиком помечены сокровища.

— Я знаю такую игру. Она скучная, — разочаровано отозвался Марк и снова насупился.

— Такую не знаешь, — улыбнулась Глория и стала раскладывать по контрольным точкам-островам бельгийские шоколадные конфеты, зная из личного дела, что мальчишка до безумия их любит. — Кто первый доходит до точки, тот и забирает конфету, всего десять точек. Кто победит — забирает все призы, а кто проиграет — съедает спагетти с овощами.

… граф раздражённо вздохнул. Можно было даже расслышать звук закатывания глаз.

— У Марка будет аллергия, если он съест столько сладкого.

— Я знаю отличное средство от аллергии, — беспечно отозвалась, беря в руку «кости». — Полынь горькая, чертополох и кровохлёбка лекарственная, — со знанием дела произнесла Глория, на деле перечислив первые травы, что пришли на ум. — Но ведь Марк не станет есть все конфеты сразу. Да, Марк?

Мальчишка интенсивно закивал, вид имея испуганный.

— Гм, — подавив смешок, Глория бросила «кости». — У кого больше выпадет, тот и ходит первым. О, восемь. Тебе сложно будет выкинуть большее число.

Марк взял кубики в свою маленькую ладошку и, прищурившись, произнёс:

— Обещай, что не станешь колдовать?

Граф скептически хмыкнул, а Глория серьёзно заверила и протянула мизинец.

— Клянусь, — ребёнок в ответ протянул свой и, после скрепления сделки, кинул «кости».

— Девять! — радостно воскликнул он, снова хватая «кости». — Девять-девять-девять! Я первым хожу!

— Прошу, — великодушно произнесла Глория, хитро улыбнувшись. Она и, правда, не собиралась колдовать, но выиграть обязана, но так, чтобы у ребёнка осталась полная уверенность, что победа почти была у него в руках и в следующий раз… в следующий раз он обязательно выиграет и заберёт все конфеты.

— Ваши вопросы, мисс Сандлер, — сдержанно напомнил граф. — Или вы планируете мучить меня ожиданием до самого утра?

— Любая игрушка вашего сына? — наблюдая за тем, как ходит Марк, произнесла она.

— Эм… у него много игрушек, — туманно изрёк граф, сцепив пальцы в замок.

— Неверный ответ, — отозвалась иронично, беря кубики. Марк выкинул двенадцать, просто нереальное везенье, и почти добрался до первой контрольной точки. Но если попадёт «в водоворот», его откинет на пять клеток назад.

— Любимая книга?

— А-а… Винни-пух?

Глория бросила кубики и выразительно посмотрела на Марка.

— Какая твоя любимая книга?

Ребёнок поднял взгляд, в котором читалась грусть и произнёс:

— Мэри Поппинс. Но ты не она… — добавил тихо.

— Конечно, — легко согласилась Глория. — У Мэри Поппонс никогда не было скелетов в шкафу и говорящего чайника. О, мой ход! — воскликнула обрадованно и походила своей фишкой.

Мальчишке феноменально везло. Он уже прошёл две контрольные точки и жадно придвинул к себе трофей, явно не намереваясь ни с кем делиться заветными конфетами. Нужно было срочно что-то делать.

Глория задумчиво перекатывала между пальцев «кости», замечая, как ребёнок заинтересовался. Наверное, он любит фокусы.

— Что Марку нравится больше зоопарк или цирк?

Граф мучительно выдохнул и потёр пальцами уголки глаз.

— Не знаю, кажется, он вообще не любит выходить из дома.

— Без вас не любит, — снисходительно улыбнулась и потрясла в зажатом кулаке кубики. — Марк, я попрошу тебя подуть.

Мальчишка недоверчиво прищурился, но дунул на кулак, сразу отстраняясь. Глория разжала руку и продемонстрировала совершенно пустую ладонь.

— А что это у нас здесь? — потянулась через стол к графу, но тот отпрянул, едва не свалившись со стула.

— Что вы себе позволяете?!

— Лезу в ваш карман, — невозмутимо отозвалась и похлопала ресницами для убедительности. — Марк, не хочешь проверить внутренний карман папиного пиджака?

Ребёнок неожиданно издал тихий смешок и кивнул.

— Хочу.

Вопреки ожиданию граф не стел упрямиться, а расстегнул пуговицы и распахнул полы пиджака, позволяя сыну запустить руку в карман. Марк соскочил со стула, подбежал к отцу и достал наружу… маленькое перепелиное яйцо.

— Ой, перепутала карманы! — невинно воскликнула Глория, наблюдая как стремительно бледнеет граф. Он-то и не догадывался, что носит яйца в карманах. — Проверь в нагрудном.

Мальчишка оживлённо сунул руку в другой карман и вынул пару замечательных игральных костей.

— Вот они, — обрадованно хлопнула в ладони и похвалила ребёнка за старание. — Ты молодец, отлично справился. А теперь ответь папе, что ты больше любишь зоопарк или цирк?

— Цирк, — снова закрываясь, отозвался мальчишка и вернулся на своё место. — Там показывают фокусы…

— Осталось два вопроса, — красноречиво заметила Глория, забрала у ребёнка кубики и кинула. — Двенадцать. Скоро я тебя догоню.

— Не догонишь, — насупился он в ответ и совершил бросок, не дожидаясь, пока Глория закончит ход.

— Спешить не нужно, — пожурила она. — Можешь проиграть.

— Я не проиграю! — воскликнул Марк, но «кости» показали число три.

— Придётся идти в обход акул, — сочувственно произнесла она и походила. — Десять. У меня дубль, хожу ещё раз.

— Я хочу услышать два последних вопроса и… — граф выглядел слегка обескураженным. — Фокусам вас в агентстве учат? Как вы узнали, что Марку нравятся именно они?

Глория непринуждённо пожала плечами.

— Никак. Предположила, понаблюдав. Вы тоже так можете.

— Чувство, что у вас ко мне претензии, — хмуро произнёс граф, ослабляя узел шейного платка.

— Это у вас ко мне претензии, а я пытаюсь доказать, что они необоснованные и напрасные, — улыбнулась и забрала конфету с контрольной точки.

Марк походил и тоже забрал одну.

— Любимое животное вашего сына?

Граф поджал губы и выдохнул.

— Собака?

Вопросительно посмотрела на Марка, а тот отрицательно покачал головой. Глория бросила кубики…

— Остался последний вопрос, но исход предрешён, поэтому дам вам, граф Уокер, фору. Любимое блюдо Марка?

— Спагетти! — хором отозвались мужчины.

Марк слабо улыбнулся и подпёр голову кулачком, дожидаясь, пока Глория походит и заберёт ещё одну конфету. Осталось всего пять контрольных точек и до «сокровищ» не так много ходов.

— Хорошо, мисс Сандлер, спор есть спор. Я даю вам шанс, но… не думайте, что, если вы не будете справляться со своими обязанностями, я не смогу выставить вас за дверь, — граф демонстративно поднялся, собираясь уйти.

— Куда это вы? Мы ещё не закончили игру, — напомнила красноречиво, замечая на карнизе за окном мельтешащую птицу. Очень вовремя.

Незаметно подала Герману знак рукой под столом и тот пронзительно каркнул, как раз в тот момент, когда Марк совершал бросок.

— Три, — притворно сочувственно вздохнула Глория. — Не повезло.

— Это всё из-за птицы! — возмущённо воскликнул ребёнок, складывая руки на груди в защитном жесте.

Потрясла кубики и бросила.

— О, одиннадцать! Смотри-ка, я попала на корабль.

… от жирного крестика, обозначающего сокровища, остался один ход.

Марк схватил кубики, но так злился, что выронил один.

— По правилам поднимать и перекидывать нельзя, — напомнила Глория.

Марк сопел, но согласился. Бросил только второй.

— Четыре, — вздохнул расстроенно и высадился на зелёном острове.

— Пропускаешь ход, — старательно скрывая радость от предстоящей победы, Глория походила и облегчённо выдохнула. — Шесть! Раз-два-три… сокровища мои!

— Ты жульничала! — обиженно воскликнул Марк. — Жульничала! Так нечестно.

— Я выиграла честно, — произнесла Глория, наклоняясь к ребёнку. — Но готова разделить с тобой не только трапезу, но и награду. Если съешь приготовленный мной завтрак.

— Но я не люблю овощи… — захныкал Марк, тяжело сопя.

— Я тоже не люблю, — поддакнула, беря со стола вилку. — Но представляю, что это враги, требующие немедленного уничтожения! Они наступают, мы защищаемся. Не позволим врагам захватить наши вкусные спагетти. Ты можешь вообразить себя огромным монстром, если хочешь.

— Динозавром! Хочу быть Тираннозавром!

Наколола на вилку брюссельскую капусту и погрузила в рот.

— Тогда я буду альбертозавром. Он тоже из семейства тираннозавров, но чуть меньше.

— А у меня есть книга про динозавров, — машинально поедая овощи, гордо произнёс Марк.

— Чудесно! Покажешь мне?

Мальчишка недовольно скривился.

— Не хочу тебе ничего показывать. И еда твоя невкусная! Я ем… только потому, что проиграл, но ты обещала поделиться конфетами.

Подавила смешок и потянулась к голове ребёнка, чтобы потрепать по волосам, но тот отстранился.

— Я всегда держу свои обещания, — повернулась к графу и вскинула бровь. — А вы? Помните, каким был уговор?

Граф вышел из-за стола, отдёрнул пиджак и произнёс:

— Завтра в полдень я составлю вам компанию на прогулке, как и обещал. Но не думайте, что у вас всегда будет получаться обмануть Марка своими глупыми уловками, — и гордо удалился по своим несомненно важным делам.

Глория хитро посмотрела на недовольно жующего ребёнка и выкрикнула:

— Кто последний тот морковка! — и начала быстро есть.

Мальчишка не мог проигнорировать вызов…

Когда тарелка была пуста, Марк соскочил со стула и намеревался шустро скрыться с глаз надоедливой няньки, но Глория лишь усмехнулась и щёлкнула пальцами, воспользовавшись тем, что рядом никого нет.

Креденция, будто приплюснутая сверху, оттого низкая и широкая, на которой стояло блюдо с фруктами и два подсвечника, шагнула вбок, гремя медными ножками, и загородила мальчишке проход.

Марк резко затормозил, оторопев, а потом… рассердился.

— Дурацкая тумба! — и закричал, обернувшись. — Убери её!

— Сначала уберём за собой со стола, — непринуждённо произнесла Глория, поднимаясь. — Давай, помоги мне немного. Возьми грязную посуду, отнесём в мойку.

— Для этого есть прислуга, — фыркнул ребёнок и попытался пролезть под креденцией, которая вовсе не была тумбой и, наверняка, обиделась на такое обидное прозвище, а потому немного «присела».

Марк разъярённо поднялся, отряхивая длинные на подтяжках шорты, и пнул ненавистную «тумбу» прямо по ножке. Та в ответ на глазах, будто бы раздулась и распахнула дверцы.

— А-а! — Марк в ужасе отскочил и треснулся бы головой о пол, но Глория проворно оказалась рядом и поймала его.

— Испугался? — спросила иронично, помогая Марку встать. — Ты что, никогда не слышал заветного правила?

— Заветного правила? — недоверчиво переспросил Марк, настороженно косясь на креденцию, которая угрожающе похлопывала дверцами.

На шум мог прибежать дворецкий, поэтому Глория щёлкнула пальцами, накладывая иллюзию тишины и порядка.

— Да, — неторопливо убирая со стола, отозвалась она. — Относись к окружающим так, как хотел бы, чтобы относились к тебе. Это касается всего, не только живых существ и людей. Ты пнул креденцию, она ударила в ответ. Ты злишься, и она злится. А если ты всегда будешь в плохом настроении, то с тобой никто не захочет дружить, потому что они не хотят тоже быть в плохом настроении. Люди, как зеркало, Марк, понимаешь?

— Скорчишь отражению рожицу, и оно скорчит в ответ, — буркнул едва слышно и схватил грязную салфетку. — Но убирать-то зачем?

— Как зачем? — деланно удивилась Глория. — А если рядом не будет слуг?

— Такого не бывает, — закатывая глаза, возразил ребёнок и бросил салфетку на пол.

— Бывает… — печально отозвалась Глория. — Может случиться так, что рядом не останется ни родных, ни близких, ни тем более слуг. Что-то может случиться нехорошее, и ты можешь остаться совершенно один, неспособный о себе позаботиться. Будем надеяться, что такого никогда не произойдёт, но стоит быть готовым ко всему, как настоящий мужчина.

Марк поднял салфетку, бросил её в пустую тарелку и сел на стул.

— Папа может бросить меня как мама?

— Нет, что ты! — Глория тепло улыбнулась и опустилась на корточки перед ребёнком. — «Как мама» твой отец никогда тебя не бросит, он слишком тебя любит. Но, Марк, с людьми случаются несчастья, они, к сожалению, уходят на небеса, хотя сами того не хотят. Понимаешь?

— Ты портишь мне настроение, — многозначительно произнёс этот смышлёный малыш и насупился.

Глория засмеялась и выпрямилась в полный рост. Собрала посуду на поднос, салфетки и предложила:

— Тогда давай заканчивать и отправимся на прогулку. Не хочешь понести корзинку из-под хлеба?

— Нет.

— Ладно, — отозвалась Глория и ласково провела ладонью по лакированному боку креденции, свободной рукой удерживая поднос. — Не хочешь извиниться перед ней и вежливо попросить отойти?

— Зачем? Ты же можешь щёлкнуть пальцам… и даже нести это в руках не обязательно, разве ты не можешь сделать так, чтобы посуда плыла по воздуху?

— Могу, — охотно согласилась Глория. — Но я стараюсь не злоупотреблять волшебством. Особенно, если могу что-то сделать сама. Жизнь — в движении, слышал такое выражение?6dfffc

— Ты глупая, — хмуро отозвался Марк, не собираясь извиняться перед какой-то тумбой. Вот ещё!

— А ты упрямый, — весело парировала Глория и показала язык. — Ме-э!

Марк вспыхнул и стремительно повернулся к креденции.

— Отойдите, пожалуйста, — буркнул недовольно, но «мебель» послушно вернулась на своё почётное место и плотно прикрыла дверцы…

— Не так сложно, правда? — хмыкнула и отправилась в кухню…

На прогулку Марк взял рогатку, а Глория зонтик и несколько кусочков мяса, завёрнутых в кондитерскую бумагу.

На небе сгущались тучи. Ветер гнул хрупкие ветви яблоневых деревьев, срывая с них цветы.

… до самого пруда, Марк пинал валяющийся на дороге камень.

— Испортишь башмачки, — бесстрастно заметила Глория, выглядывая Германа, приложив руку «козырьком» ко лбу.

— Папа купит новые, — отмахнулся несносный мальчишка, со всей силы пнув камень.

— А если бы обувь покупалась на твои личные деньги, ты бы также с ней обращался? — убрав руку, бесстрастно поинтересовалась Глория. — Представь, ты кому-то подарил плюшевого медведя, на которого долго-долго копил!.. а этот кто-то взял этого медведя и прямо на твоих глазах как пну-ул! Или порезал ножницами.

… больше Марк камни не пинал и поглядывал на них с опаской.

Правда Глория не тешила себя пустыми надеждами. Стоит ей отвернуться, мальчишка опять примется хулиганить. Дети всегда так поступают. В них кипит неуёмная бурная энергия, требующая выхода. Поэтому нужны игры. Активные игры…

— Предлагаю пробежать на перегонки вон до той сосны. Если справишься, познакомлю тебя со своим ещё одним другом и даже разрешу его покормить. Хочешь?

— Странные у тебя друзья, — отозвался мальчишка, сунув руки в карманы шорт. — Сама беги, если надо. И отдай мою рогатку, — заявил требовательно и нетерпеливо зыркнул из-под густых бровей.

Отдав «оружие», Глория пронзительно свистнула. На плечо плавно спланировал ворон. Приветливо потоптался и раскрыл клюв, выпрашивая угощение.

Марк ошарашенно распахнул глаза и попятился.

— Он безобидный и очень дружелюбный, — улыбнулась Глория, разворачивая свёрток с мясом. — А за тобой пруд, ты можешь в него свалиться, если не будешь внимателен.

— Это и есть твой друг? — опасливо спросил Марк, остановившись.

— Да, его зовут Герман, — протягивая «лакомство», отозвалась Глория.

И тут Марка осенило. Он изумлённо распахнул глаза и гневно выкрикнул.

— Это же та птица, помешавшая мне!

— Та, — согласилась легко. — Только я его об этом не просила, Герман так здоровался, — немного слукавила Глория. — Но в следующий раз Герман так больше не будет. Да, Герман?

… Герман клевал мясо.