Глава четвёртая

Мальчишка быстро потерял интерес к птице. Ну или успешно делал вид, что потерял. Он старательно пытался отгородиться, словно стоит ему хоть немного открыться, и проклятая нянька заберёт у него самое ценное. Единственного дорогого и близкого человека. Отца. Встанет между ними нерушимой стеной и папе уже не будет нужды беспокоиться о нём, о своём сыне, ведь теперь есть человек, на которого можно переложить всю ответственность.

Глория понимала. Сочувствовала и всегда искренне жалела несчастных детей, но жалости не показывала. И занималась не только воспитанием обиженных на весь мир маленьких человечков, но и самой главной своей обязанностью, воспитанием родителей. А это, пожалуй, намного труднее.

Стоило вспомнить мрачное, вечно недовольное лицо Аша Уокера и хотелось передёрнуться. По спине пробегал озноб и волоски на затылке шевелились. Сколько высокомерия во взгляде и вместе с тем затаённой обиды и одиночества…

… Марк подобрал камушек и нацелился из рогатки на ничего неподозревающих голубей. Голуби неспешно курлыкали и клевали семена на зелёной лужайке под мрачным небом Англии.

— Что ты собираешься делать? — отпустив Германа, поинтересовалась Глория. Уткнула зонт острым носом в землю и опёрлась на него.

— Стрелять, — буркнул мальчишка, прицеливаясь.

— Зачем?

— Ты что, глупая? Затем! — вспылил он. Птицы испуганно вспорхнули и разлетелись, осев на ветках соседних деревьев.

— Им будет больно. Разве ты садист, чтобы причинять другим боль и получать удовольствие от этого? — поинтересовалась философски.

— Им не больно, — Марк рассерженно сковырнул носом ботинка землю, а потом спохватился и полез в карман за платком. — И я не садист…

— Почему ты решил, что птицам не больно? Они же живые. Как и ты… — поинтересовалась Глория, наблюдая, как ребёнок пытается очистить башмачок.

— Они не говорят. И не плачут. Значит им не больно…

— Хм… — задумчиво протянула и опустилась рядом так, чтобы видеть глаза мальчишки. — Давай представим, что тебе… заклеили или завязали рот так, что ты ни словечка вымолвить не можешь.

— Зачем мне это представлять? — из-под нахмуренных бровей поинтересовался Марк.

— Просто. На минуточку, — улыбнулась Глория. — Так вот. Ты не можешь говорить, а в тебя бросают камнем или шлёпают ремнём. Что ты почувствуешь?

— Ты глупая? — искренне недоумевая поинтересовался мальчишка, засовывая испачканный платок в карман. Хорошо на землю не бросил. — Мне будет больно.

— Почему?! — притворно непонимающе воскликнула. — Ты ведь не можешь говорить, у тебя заклеен рот, так с чего ты уверен, что тебе будет больно, а птицам, тоже не умеющим говорить, нет?

— Я… — мальчишка запнулся, взгляд растерянно метался.

Глория протянула руку и провела по светло-каштановым волосам.

— Всё живое на земле, Марк, чувствует боль. И деревья, которые ломают, и даже трава и жучки, по которым мы ходим. Да, есть вещи, которые мы не в силах избежать. Такие, как хождение по этой самой земле, населённой живыми существами, но есть вещи, которые нам под силу предотвратить. Например, специально не стрелять по птицам, не убивать животных ради развлечения, не срывать цветы просто так. Понимаешь?

Мальчишка дёрнул головой, отстраняясь и тихо произнёс:

— Но мне скучно… и я люблю стрелять из рогатки.

— Отлично, — ободряюще поднялась и отряхнула зонт. — Давай стрелять по моей шляпке?

— А ей не будет больно? — настороженно прищурился ребёнок.

«Мне нравится ход твоих мыслей…» — улыбнулась Глория и сорвала с головы шляпу, она ей всё равно никогда не нравилась.

— На счёт три, наша мишень повиснет в воздухе, а ты приготовишься и выстрелишь, но за черту не заходить. Хорошо? — прочертила на земле каблуком линию и щёлкнула пальцами, отправляя шляпу в свободный полёт.

Карие глаза мальчишки наивно распахнулись, а рот слегка приоткрылся. На розовых губах застыло немое восхищение.

«Как же просто тебя удивить…» — усмехнулась Глория и хитро прищурилась.

— Если попадёшь с первого раза, дам тебе конфету, но съешь ты её после обеда, который мы приготовим вместе. Договорились?

— А если не попаду, могу съесть конфету просто так? — невинно поинтересовался Марк, рассмешив.

Прикрыла рот ладонью, скрывая смех, и прочистила горло.

— Нет, милый мой, если не попадёшь, съешь то, что приготовит кухарка. Ну как?

— То есть, есть придётся в любом случае? — скептически отозвался он, рассуждая совсем как взрослый. Наверное, ранний уход матери и общение с отцом сказалось.

Глория деланно задумалась,

— Да.

— В чём тогда моя выгода?

— В конфете?

Марк тряхнул головой, поднимая рогатку и целясь.

— Лучше уж тогда то, что приготовишь ты… — буркнул едва слышно, выстрелил и…

— Попал! — радостно воскликнула Глория.

… шляпа качалась на невидимых волнах.

— Попал! Ты попал! — Глория наклонилась и подставила ладонь. — Дай «пять»!

Марк растерянно захлопал густыми ресницами.

— Ну «пять»… — расстроенно повторила. — Знаешь, когда что-то получается, люди бьют друг друга по рукам. Вроде, «здорово вышло, у нас всё получилось, дай «пять»». Понимаешь?

— Глупая традиция, — произнёс Марк, прицеливаясь.

— Усложним задачу, — деловито произнесла Глория, щёлкая пальцами.

Шляпка качнулась и отлетела чуть дальше.

— А что мне за это будет? — с вызовом спросил Марк, в глазах горел азарт.

Едва сдержала смешок и улыбнулась.

— Не торгуйся. Тебе не всегда будут что-то давать за достижения и тем более за вещи, которые ты должен делать по умолчанию.

— Это как? — нахмурился мальчишка.

— Ну… например, тебе же не дают конфету всякий раз, когда ты идёшь в туалет?

— Не-ет.

— Ну вот, — довольно заключила Глория. — Каждый человек должен принимать пищу по умолчанию, потому что в первую очередь, это нужно ему самому, как поход в туалет. Что будет, если долго терпеть?

— Не знаю, — с сомнением отозвался Марк. — Я не могу долго терпеть, живот начинает болеть.

— Правильно. И если долго не есть, тоже начинает болеть живот и даже… — таинственно прошептала, наклоняясь. — Можно умереть.

Марк недоверчиво прищурился.

— Не веришь мне?! — опешила Глория. — А вот приходи ко мне сегодня вечером в комнату, я тебе книгу покажу, там всё наглядно, в картинках.

Мальчишка пожал плечами, вызывая умильную улыбку. Он сомневается, и его терзает любопытство, уже хорошо.

— Приготовься. И… ПЛИ!

Марк выстрелил, но шляпка галантно «шагнула» в сторону. Глория задорно рассмеялась и неожиданно тихо хрюкнула от смеха в кулак, когда Марк красноречиво на неё посмотрел.

— Не думал же ты, что всё в жизни будет просто? Будь готов к непредвиденным ситуациям. Попробуешь ещё?

Мальчишка уверенно кивнула и «зарядил» камушек.

В этот раз он взял немного левее, можно было бы обхитрить его и направить шляпу в другую сторону, но Глория прекрасно знала, что победы важны не меньше, чем поражения.

— ПЛИ!

Марк выстрелил, шляпка попыталась отступить, но камушек её настиг. Мальчишка опустил рогатку.

— Не хочу больше стрелять, — вымолвил тихо и протянул рогатку.

— Почему? — недоумённо поинтересовалась Глория, забирая оружие.

Ребёнок замялся.

— Когда… когда она двигается, кажется, будто живая и ей тоже больно, — сквозь зубы, признался он, озлобленно сверля Глорию глазами.

— Ей не больно, — улыбнулась тепло и щёлкнула пальцами. Шляпка подлетела и упала в руки. — Любой предмет повинуется колдовству ведьмы. Но если тебе неуютно, в следующий раз для мишени мы можем что-то нарисовать с тобой на картоне. Он не будет двигаться. Идёт?

Мальчишка неуверенно кивнул.

— А чем мне заняться тогда сейчас?

— Пойдём разглядывать рыб в пруду?

— Это скучно, — скривившись, отозвался он.

— Вот увидишь, это весело, — заговорщицки произнесла Глория и подмигнула.

— Ладно, — нехотя согласился Марк и направился по дорожке к пруду.

Глория выпрямилась, отряхнула шляпку, погладила поля и прошептала:

— Ты сослужила отличную службу. Спасибо… — надела её на голову и уже сделала шаг, размышляя чем ещё удивить Марка, как услышала позади торопливые шаги.

Дворецкий бежал через аллею, стараясь сохранить благородный величественный вид, но в глазах лихорадочно сверкало беспокойство.

— Мисс Сандлер! — окликнул он и перешёл на быструю ходьбу.

… Марк сидел на каменном выступе и трогал пальцами воду.

— Господин Чарльз, — приветливо отозвалась Глория, поправляя шляпку. — Что-то случилось?

— Случилось, — выдохнул он, останавливаясь в полуметре. — Прибыла Леди Вэнделин.

…

— Бывшая леди Уокер, — шёпотом пояснил дворецкий. — Мать Марка.

… брови стремительно поползли вверх.

— Я связался с господином Уокером, но он будет не раньше, чем через час и настоятельно велел не давать леди Вэнделин видеться с сыном, но эта женщина… отправилась следом за мной и совсем скоро будет здесь.

«Маленькое я жалование попросила… очень маленькое…» — подумала Глория и направилась к Марку.

Стоило приблизиться, ребёнок вскинул настороженный взгляд, перевёл его за спину Глории и насупился, заметив дворецкого.

— А он зачем?

Глория подавила неуместное желание обнять мальчишку и нарочито весело улыбнулась.

— Смотри! Та полосатая рыба похожа на мои носки!

Марк посмотрел на рыбу, а затем на ноги Глории, как бы спрашивая, и где?

— Точно, они же в моём чемодане, но я могу устроить, специально для тебя, носочный кукольный театр, хочешь?

— А они и говорить умеют? — недоверчиво прищурился Марк и снова посмотрел на рыбку.

— Носки — да, рыбы — нет, — усмехнулась и села на каменный выступ рядом. — Точнее, если заговорят, то скорее всего захлебнутся. Но можно, знаешь, что?.. — прошептала загадочно, наклоняясь к уху ребёнка.

— Что?

— Попросить их станцевать.

— Это глупо, — буркнул ребёнок, но уже не так яро и снова покосился на плавающих цветных карпов.

— Давай посмотрим, — спокойно предложила Глория и опустив руку, чтобы не видел дворецкий, щёлкнула пальцами.

Рыбы резко замерли. Несколько секунд ничего не происходило, а потом… они закружили в магическом вальсе, вырисовывая причудливые фигуры, разбились по цветам и забавно шевелили плавниками, а Глория тихо напевала мелодию ритмичного фокстрота.

Мальчишка приглушённо хихикнул и опустил в воду палец, от которого тут же стали расплываться цветные круги, которые, казалось, совпадали с ритмом мелодии.

— Послушай, Марк, я должна спросить нечто важное, на что ты должен предельно честно ответить. Справишься?

— Это обязательно? — отвлекаясь от танца рыб, недовольно поинтересовался он.

— Да, — подавив вздох, произнесла Глория. — Пришла твоя мама, скоро она будет здесь. Ты хочешь с ней увидеться и поговорить?

В пронзительно-тёмных глазах ребёнка промелькнуло отчаянье и… страх.

— Отец не разрешает с ней видеться. Говорит, суд запретил…

Глория миролюбиво улыбнулась, заставляя рыб танцевать на хвостах, немного отвлекая внимание Марка.

— Я спрашивала твоё мнение, а не то, что говорил отец. Для меня важно лишь твоё собственное желание. Если ты хочешь поговорить с мамой, я дам тебе такую возможность и побуду рядом. Но если нет…

— Ты сможешь заставить её уйти? — мальчишка вскинул голову, с надеждой заглядывая в лицо Глории.

— Нет ничего невозможного, — усмехнулась непринуждённо.

— Она сбежала, бросив меня… — прошептал он тихо, ковыряя пальцем скол на камне. — Сказала, что выйдет ненадолго прогуляться в сад… и так и не вернулась. Я остался в огромном особняке почти один и не мог выйти на лестницу, чтобы позвать прислугу. Она появилась только в зале суда, а потом… вдруг стала говорить, что заберёт меня к себе. Я ждал. Но ей нужны лишь деньги! — воскликнул обиженно и вдруг отвернулся, закусывая губу и пряча злые слёзы обиды.

— Это папа сказал? — поинтересовалась осторожно, пытаясь отделить мысли ребёнка от того, что мог внушить ему граф.

— Нет, — всхлипнул мальчишка, вытирая рукавом щёки. — Я подслушал их разговор. Она говорила… — он вздрогнул всем телом и замолчал.

Глория обернулась. Рядом с побледневшим Чарльзом, который вроде на выдержку не жаловался, стояла высокая, невероятной красоты женщина.

Чёрные волосы были собраны в идеальную причёску, лишь один локон выбивался и обрамлял луноликое лицо. Сверкающее насыщенно тёмно-синее платье обтягивало стройное тело, словно чулок.

«Стерва…» — подумала Глория и снова повернулась к Марку.

— Эй, — позвала ласково и потрепала по волосам. — Я рядом, тебе нечего бояться.

— Я не боюсь, — отозвался он едва слышно, дёргая головой и придавая себе храбрый вид. — Просто… — внезапно мальчишка вскочил и побежал прочь, к зелёной изгороди кустов и деревьев.

Дворецкий мгновенно среагировал и кинулся следом. А вот леди Вэнделин осталась стоять на месте, вперив хищный взгляд в Глорию.

Не пристало леди в туфлях по газонам бегать…

— Позаботьтесь о нём, Чарльз! — выкрикнула Глория и поднялась с выступа, отряхивая юбку. Поправила шляпку и приблизилась к незваной визитёрше.

— Мисс Глория Сандлер, — представилась, протягивая руку. — Новая няня Марка, чем могу быть полезна?

Ожидала, что женщина представится в ответ, но та проигнорировала жест вежливости и перевела на Глорию равнодушный взгляд.

— Приведите мне сына, мисс Сандлер, от этой старой развалины толку нет.

В мозгу щёлкнуло. Вот от кого Марк нахватался подобных выражений.

— Боюсь, леди Вэнделин, я не могу этого сделать, — тонкие брови леди угрожающе сошлись в переносице, но Глория продолжила. — Ваш сын отказывается от встречи с вами, заставлять я его не в силах. И как мне известно, судом вам запрещено навещать Марка без разрешения графа Уокера, а такого разрешения ни мне, ни Чарльзу не поступало.

На бледном лице выступили багровые пятна, портя совершенную красоту.

«А духи «вкусные»» — завистливо подумала Глория и одёрнула себя. Подумаешь, духи, зато душа гнильцой пропахла.

— Я что, спрашивала твоё никчёмное мнение? — процедила леди. — Приведи мне сына…

— Прощу прощения, вам лучше уйти, — отозвалась сдержанно. — Нам с Марком пора идти на занятия, ничем не могу помочь.

— Да ты!.. — гневно воскликнула Вэнделин и занесла ладонь для удара. Глория даже среагировать не успела, но мысль превратить эту безумную в попугая, промелькнула. Лысого такого. И молчаливого.

— А ты всё не избавилась от привычки бить прислугу, — вибрирующий баритон заставил Глорию изумлённо моргнуть и поднять взгляд.

Граф Уокер крепко сжимал руку бывшей супруги за запястье, не дав ей ударить. Та раздражённо вырвалась и взбешённо закричала.

— Почему мне нельзя встретиться с сыном?!

Граф хладнокровно поправил запонки и менторским тоном произнёс.

— Если есть желание обсудить этот вопрос, то только в зале суда, в присутствии моего адвоката. А без моего ведома и в моё отсутствие, нечего тут появляться.

Желваки на прекрасном лице Вэнделин дрогнули.

— У Марка скоро День Рождения, меня не будет в стране, я хотела поздравить его заранее. Лично, — выплюнула она, а ноздри тонкого аристократического носа гневно раздулись.

— Это ни к чему, у Марка всё есть, — лениво отмахнулся граф и повернулся ко мне. — Мисс Сандлер, возвращайтесь к своим прямым обязанностям. Или вы забыли о них?

— Гм, — Глория издала удивлённый звук и, улыбнувшись, произнесла. — Никак нет, граф Уокер. Надеюсь, вы составите сыну компанию за обедом, его это приободрит.

Граф скрипнул зубами, но вопреки явному желанию отчитать зарвавшуюся гувернантку, коротко кивнул.

— Ступайте уже, — вымолвил обречённо-устало и потёр пальцами переносицу.

Глория покорно поклонилась и поспешила к своему маленькому расстроенному подопечному.

«Срочно необходимо его чем-то развеселить перед началом занятий…» — подумала и, щёлкнув пальцами, достала из внутреннего кармана жакета несколько листов бумаги…