Анастасия Енодина, "Рисунок"

– Нет-нет-нет, я на такое не подписывался! – молодой парень протестующе поднял руки. – Ты совсем уже из ума выжил, как тебя Маринка бросила.

– Ты мне племянник или кто? – хмуро поглядев на него, задал риторический вопрос мужчина, на вид молодой и красивый, только довольно угрюмый. Он, этот мужчина, прятал руки в карманы зимнего чёрного короткого пальто, поскольку так торопился на встречу с племянником, что позабыл их дома, и теперь мороз немилосердно щипал их.

 Парень надулся и буркнул:

– Придумай другой план, менее муторный!

– Послушай, Евгений, это самый не муторный из всех подходящих планов, ясно? – настаивал дядя Миша.

Парень вздохнул. Обижать дядю не хотелось, но вписываться в сомнительное мероприятие тоже. Женя не понимал обходных путей и всегда ходил к своим целям напролом, так что ему было совершенно неясно, почему нельзя просто взять и прийти к своей бывшей супруге и своей дочери, если этого так вдруг захотелось.

– Что ты там на Новый год просил у моей сестры? – хитро прищурился Михаил, поняв, что на одних родственных чувствах сыграть не получится. – Приставку игровую? Гироскутер? Что там модно такого бесполезного и дорогого у вашего поколения?

Женя замялся. Гироскутер хотелось, но не хотелось, чтобы выглядело, будто без него он бы родному дяде не помог.

– Не надо мне ничего, – буркнул он. – Ладно, давай ещё раз, что там надо сделать?

***

Одноклассница Михаила Юлька работала в доме творчества учителем музыки и звалась Юлия Васильевна. Миша бы и не вспомнил про неё, если б однажды случайно не узнал, что его дочь Дашенька обучается пению как раз у Юльки. Ну, то есть, у Юлии Васильевны.

Так что гениальный план по выяснению, ждут ли его в доме, из которого он по глупости однажды ушёл, был завязан на ней. Ровно через полчаса начнутся занятия, и Юлька попросит детей на следующее занятие принести письмо Деду Морозу. Следующее занятие состоится через два дня, и Дашенька письмо обязательно напишет и понесёт в своём рюкзачке.

Путь к дому творчества лежит через парк, и, пока светло, Дашеньку никто провожать не станет, и она обязательно скатится раз десять с заснеженной накатанной горки, отложив заветный рюкзачок в сторону.

Здесь и предлагалось вступить Жене, который письмо аккуратно достанет, сфотографирует и даст посмотреть дяде Мише.

Дурацкий план. Именно это и пытался сказать своему дяде Евгений своим красноречивым взглядом. Но тот его не понял, так что пришлось озвучить самый главный вопрос:

– С чего ты взял, что в письме будет про тебя?

– Ну… – мужчина неопределённо пожал плечами. – Это я не взял, это я и хочу узнать…

Женя закатил глаза и покачал головой, показывая, что он думает обо всё этом.

– Ну тебе сложно, что ли? – не понял дядя.

– Хорошенькое дело – в Дашкином рюкзаке рыться! А если заметит?

– Да не заметит! – отмахнулся Миша. – Она ж на пение идёт, там в рюкзаке кроме этого письма, может, ничего и не будет.

– Да как же, – буркнул парень, зябко переминаясь с ноги на ногу.

Он не любил, когда от него что-то зависело. А сейчас получалось, что он должен найти что-то в рюкзаке девчонки, которая может, и не станет останавливаться кататься с гор. А, если станет, может, не снимет рюкзак. Или снимет, но возьмёт в руки и поедет с ним. Или, может, вообще забудет написать это письмо, а он будет, как дурак, его выискивать!

– Не дрейфь! – дядя достал руку из кармана пальто и похлопал парня по плечу. – Ты ж знаешь, я в долгу не останусь! – Михаил всё пытался подкупить парня, но тот не собирался рассчитывать на подарки за ещё не выполненную работу.

И вообще: хорош дядя. Просто так, значит, он гироскутер подарить жмётся, а за помощь в воссоединении его семьи, им же и разрушенной, так пожалуйста! Женя глянул на него презрительно, но ответил:

– Я попробую.

***

Женя стоял и смотрел, как детвора веселится, скатываясь с горы на замёрзший пруд, напоминающий по форме кита. Странно, он раньше не замечал, что этот пруд действительно выполнен в форме кита. Впрочем, раньше он тоже катался с этих гор, а не стоял в ожидании Дашки. Было холодно. Евгений стоял, опираясь на доску для сноуборда и гадая, успеет ли он пару раз скататься, пока Дашка не пришла. Может, она вообще не придёт. Может, заболела. Он и сам уже приболел, насморк и горло болело с утра. Он вытер перчаткой нос, положил доску и встал на неё. Собрался было съехать, как заметил Дашку. Она шла, весело подпрыгивая, видать, настроение у неё было хорошее. Пока он смотрел на неё, доска двинулась с места по укатанному ватрушками и санками снегу. Парень равновесие удержал, но покатился вниз, не очень при этом расстроившись: так даже лучше, пусть Дашка пока свой рюкзак где-нибудь оставит.

Поднимаясь вверх, он был едва не сбит несущейся на санках девчушкой, которая своим визгом обратила на них внимание всех катающихся поблизости. Вообще, было шумно. Малышня звонко смеялась, кто-то кому-то кричал, особо впечатлительные визжали, подпрыгивая на трамплинах. Женя плёлся наверх, наблюдая за Дашкой. Та пока была при рюкзаке и деловито выискивала среди валяющихся тут и там обломков ледянок подходящий ей кусок. Она совсем мелкая, так что для неё выбор был большой. Хорошо ещё, что время поджимало, а то бы она ещё полдня выискивала.

Итак, наконец, она сняла рюкзак и положила его под одиноко растущее дерево. Это было хорошо, с одной стороны. Но с другой, около этого дерева её розово-фиолетовый рюкзачок был не один, а копаться в её вещах и ловить на себе взгляды хозяев близ лежащих вещей не хотелось. Женя напомнил себе, что всё это во имя добра и нехотя пошёл к дереву.

Дашка уселась на красный неправильной формы пластмассовый лист и принялась смешно перебирать ногами, приближаясь к началу горы.

– Подтолкнуть? – любезно предложил парень.

Девчонка посмотрела на него своими большими голубыми весёлыми глазами и кивнула. Он улыбнулся и отложил доску. Подтолкнул со всей силы, отчего подобие ледянок понесло Дашку вниз. Благо, горка большая, время было, и парень метнулся к дереву. Поставил доску, облокотив о ствол, рассовал по карманам перчатки и полез в рюкзак.

Дядя Миша наивен донельзя, раз полагал, что кроме письма, в рюкзаке ничего не будет. Там обнаружился и пенал, и тетрадь, и какая-то книжица, типа песенника. В общем, парень переплевался, пока судорожно искал письмо. Нашёл, наконец, облегчённо вздохнул, увидев, что оно не запечатано.

Достал смартфон, раскрыл письмо, сфотографировал для верности три раза, проверил, что Дашка ещё далеко внизу, и убрал всё на место. Воровато огляделся, но никто на него не смотрел. Кроме мужика, стоящего поодаль, но в нём Женя сразу узнал дядю Мишу.

Подхватил доску и пошёл к нему.

– И что, сам-то не мог этого сделать? – спросил парень недовольно, протягивая свой смартфон дяде.

– Меня она бы узнала, а тебя – нет, – ответил дядя Миша, но Женя нашёл аргумент неубедительным.

– Что, не солидно тебе чужие рюкзаки шмонать? – догадался об истинных причинах Женя, и дядя виновато улыбнулся. – Ладно, посмотри, не зря хоть я позорился?

Мужчина не торопился смотреть, опасаясь узнать, что дочь на новый год хочет, вообще-то, двухметрового плюшевого медведя, а не родного папу. Это было бы справедливо, но ужасно больно.

– Ну давай уже, я продрог торчать здесь! Заболею совсем с тобой! – поторопил недовольный Женя.

Дядя Миша, поджав губы, посмотрел на последнее сделанное фото. Оно изображало картинку, на которой нарисована их семья: мама Лида, папа Миша и дочка Даша. Мужчина облегчённо выдохнул, даже не став читать текст.

Женя тоже поглядел и даже присвистнул от удивления:

– Ничего себе! Ты что, дядь Миш, на прошлый Новый Год у Деда Мороза просил, чтоб Дашка на этот тебя нарисовала?

Мужчина довольно хмыкнул в ответ.

– Я серьёзно, – не отставал поражённый, не верящий до этого в успех, парень. – Так ведь не бывает! Она не может хотеть на Новый Год тебя, это же глупо!

– Почему глупо? – обиделся Михаил. – Я же её отец.

Женя скептически посмотрел на него:

– Не бывает так.

Михаил не ответил. Бывает. Если верить, то всё бывает.

***

– Привет, Лида, – Юлин голос был бодр и весел. – Слушай, ну всё вроде по плану: Даша рисунок принесла, не знаю, видел он или нет.

– Узнаем скоро, – отозвался мелодичный голос. – Вот и посмотрим, готов он творить чудеса под Новый Год, чтобы вернуться к нам или нет.

Он был готов их творить. Как раз сидел дома, глядя на пересланную Женей фоторгафию его нарисованной семьи, и знал, что обязательно скоро придёт, подарит раскаянье, волшебство, любовь и веру в чудо, в которое его сегодня заставил поверить этот рисунок, на который он так хотел и так боялся надеяться, отправляя Женю искать письмо. А ещё он знал, что где-то сейчас в пути гироскутер, который он заказал ещё три дня назад, до разговора с Женей, специально для него.