62

Утром следующего дня я проснулась от шума со двора и тут же подскочила к окну. Я ожидала увидеть что угодно — Ракеллу, которая торопится к моему крыльцу в компании тетки; бобрусликов с новым планом мести; или Нормана Дона, который пришел по мою душу.

Однако реальность удивила куда больше.

В огороде шумел Александр.

Несмотря на раннее утро, он уже работал, хотя даже не просила об этом. Он собирал мусор по участку — скошенную траву, булыжники, ветки — и складывал в большие мешки. Несколько таких, забитых доверху, я заметила у калитки. Причем калитка выглядела не такой перекошенной, как вчера. Неужели Александр ее починил?

Я хотела понаблюдать еще, но не осмелилась. Во-первых, после вчерашней глупой ссоры мы так и не поговорили. Я уснула, когда Александр еще не вернулся. Во-вторых, сейчас он работал без рубашки, что, хоть и было логично в столь жаркую погоду, но меня сильно смущало.

В брюках, плотных перчатках и с голым торсом Александр выглядел очень горячо. Особенно, когда солнце очерчивало напряженные мышцы на руках или животе…

Я заставила себя отлипнуть от окна, пока Александр не заметил, что подглядываю. К тому же было в этом что-то мазохистское — мы в ссоре, а я пускаю слюни.

Встретились с Александром мы на кухне, куда спустилась, приведя себя в порядок. На плите уже стояла кастрюлька, приятно пахнущая свежей кашей.

— Ешь, — заметил мой голодный взгляд Александр. — Я на двоих приготовил.

Напряжение и неловкость парили в воздухе вместе с ароматом каши. Не знаю, что творилось в голове у Александра, но лично я ужасно хотела стереть из памяти вчерашний день. Обсуждать ту ссору как-то не стремились оба, а предпочли делать вид, будто ничего не было.

Приготовленная каша виделась мне белым флагом, который Александр поднял в честь примирения. И так как раскручивать неприятную тему и бередить раны не хотелось, я приняла условия игры.

Поблагодарила за завтрак и села есть.

Стало ли мне легче? Не особо. Я все еще помнила, как Александр вывалил на пол газетные вырезки, которые вчера вечером все-таки сожгла. Помнила и о том, как он заикнулся о моей ревности…

— Я там в огороде похозяйничал, ты не против? — Александр сел за стол напротив меня с чашкой чая. Рубашку он, хвала небесам, надел, но вот застегнуть запамятовал.

— Н-нет, — я упорно старалась смотреть в тарелку. — Можешь хозяйничать, сколько хочешь. Будет здорово, если еще и с баней что-нибудь придумаешь.

— Я и придумал. Можно попробовать достать часть водопроводящих артефактов из моего душа из завалов. Если детали рабочие, я настрою их в твоей бане. Не против?

Этот разговор ощущался, как попытка помириться, не обсуждая изначальную проблему. Устраивало ли это меня? Частично. Но баня сама себя не починит, так что я согласилась принять такую помощь.

Обстановка перестала быть столь накаленной, но недосказанность между нами витала. Я попросила Александра быть аккуратнее на завалах, а он предупредил, что сейчас работает над каким-то артефактом, поэтому большую часть дня может пропадать в доме, в комнате, которую выбрал своей спальней.

Все это звучало как «ругаться не будем, но и общение сократим». И — что поделать? — я могла только смириться.