28

28

Удивительно, но хлопанье крыльев стало тише, да и стук клювов начал стихать. Под наш купол уже попадали солнечные лучи, влезая между пернатым покрывалом. Правда, с каждой секундой оно всё увереннее редело, и через несколько минут на нас совершенно перестали обращать внимание. Птицы вернулись в небо. Все – остались только те, что застряли клювами в щите.

На шесте торчала точная копия Лаврика, только абсолютно бесчувственная.

— Молодцы! – похвалила я туфельки, и те как будто блеснули с гордостью мне в ответ. – Куполу пора исчезнуть, да и щиту тоже.

По очереди растворились оба наших защитных предмета. Схваченные птицы оказались на воле, однако, кидаться на нас передумали. Полностью наплевав на тех, кого буквально недавно с остервенением пытались заклевать, они вернулись к своей стае в небо.

— Чертовщина какая-то, – пробормотала я, не спеша расслабляться.

Почему-то казалось, что я сейчас отвернусь, и меня атакуют в спину, а ясное небо и почти звенящая тишина только больше пугали.

— Сильно болит? – вдруг спросил Темир, не на шутку озадачив.

— А? – уточнила я, не понимая, о чём речь.

Мой рыцарь без спроса провёл по щеке. Я замерла на секунду от внезапной ласки, а потом вдруг вздрогнула от боли.

— У тебя там порез, – сообщил мне Темир, показывая кровь, оставшуюся на пальце. – Да и вообще ссадин хватает. Залечить бы. Волшебством сможешь?

— Сомнительно, – честно ответила я. – Я не настолько хорошо колдую, чтобы доверить своё здоровье непонятной магии. Мало ли, я не так сформирую запрос в космос и у меня отрастёт крокодилий хвост. Спасибо, не надо. К тому же я не помираю – идти сама смогу. Давайте сперва уберёмся отсюда, а потом подумаем.

Спорить никто не стал. Молча и постоянно оглядываясь, мы прошли почти всё поле насквозь, наконец, добравшись до забора. В этот раз перелазить нам не пришлось – эта сторона состояла из хлипких досочек, пара из которых держалась на честном слове и открывала неплохую дыру, выводящую в лес.

Здесь уже точно никакие Чёрнокрылые Остроклювы нам не угрожали. Я, конечно, подозревала, что тут могла бегать нечисть похуже, но наговаривать не стала.

— Здесь недалеко тоже дома стоят, – заметил Темир, не торопясь идти дальше. – На отшибе обычно избушка травницы. Не против, если я сбегаю и прикуплю для тебя пару зелий?

Устало я глянула на своего рыцаря, которого тоже успели потрепать, и велела:

— На себя тоже бери. Местные деньги-то есть?

— Какие-то побрякушки в карманах нашлись, – внезапно сообщил он. – Кольцо, вроде, дорого выглядит. Да и оно женское. Цепочка была. Я думал продать.

— Не надо, – решила я, рассудив, что украшения могли быть не просто случайными, а тесно связанными с личностью Темира.

Денег из воздуха достать проблемы не составило. По моему требованию мне на руку высыпались изумрудные камушки разного размера и формы, на каждом из которых был выгравирован номинал и портрет молодого смутно на кого-то похожего мужчины с другой стороны.

— Один смарагд, – прочитала я, щурясь.

Вообще походило на местную валюту – по крайней мере, расчёты в замке я проводила тоже в смарагдах, хотя вживую так их и не видела. Но мой рыцарь пообещал, если что, «купить за натуру» – то есть предложить травнице переколоть дрова. Спорить я уже не стала.

Конечно, не хотелось, чтобы Темир застрял там надолго, но мне здесь тоже нашлось занятие. С мрачной решимостью, я потребовала иголку с ниткой и собралась штопать Лаврика.

Дырок на нём оказалось видимо-невидимо, так что работа затянулась. Правда, это были странные ощущения, когда я тыкала вроде бы в ткань, но эта ткань со мной разговаривала. Ко всему прочему мне пришлось попросить у туфелек дополнительную гору лаврового листа, потому что пугало похудело слишком сильно. Образ дистрофика ему не шёл.

— Простите меня ещё раз за доставленные неприятности, – вздохнул где-то в середине процесса Лаврик.

От возмущения я даже ткнула его иголкой посильнее, но, естественно, ничего он не почувствовал.