15. Новая встреча

И снова приходилось ждать, и снова — Себастьяна. Бездействие сводило меня с ума и отрицательно влияла на мое настроение. А потому, даже прекрасно осознавая последствия, я все же вернулась в сад и, засучив рукава, принялась убирать сорняки, терн, колючки, шипы — ужасные шрамы, оставшиеся после проклятия. В воздухе висел невидимый, но ощутимый кожей гнилостный запах, прибивающий к земле и без того поникшие цветы. Закрыв глаза, я попыталась почувствовать пульс сада, но вместо этого ощутила лишь холодную, липкую пустоту, как будто кто-то вырвал саму душу из этого места. Темная энергия, словно ядовитый дым, просачивалась сквозь землю, пропитывая даже корни. Садовые ножницы врезались в толстые, узловатые стебли дикой лозы, чьи колючки пытались вцепиться в мои перчатки, будто хищные зубы. Пробивались сквозь ткань, оставляя на коже ощущение зудящего покалывания. Я срезала побег за побегом, словно пытаясь искоренить не просто растение, а саму злобу, пропитавшую сад. Опустившись на колени, обхватила жилистые, цепкие стебли сорняков обеими руками. Земля была твердой, будто окаменевшей, и корни уходили глубоко, словно пытаясь удержать проклятие внутри. Я тянула, напрягая каждый мускул, чувствуя, как в пояснице простреливает боль. В первый раз вместо того, чтобы показаться наружу, сорняк оборвался, оставляя в земле обрывок корня. Он вновь прорастет, усиленный темной энергией. После нескольких безуспешных попыток я вгрызаясь лопаткой в землю вокруг сорняка и не без труда освободила его из цепких объятий. Я тянула сорняк медленно, осторожно, чтобы на этот раз вырвать его вместе со всем корнем. Когда он, наконец, поддался, ощутила ликование. Как будто я вырвала и уничтожила частицу самого проклятия. Жаль только, что это не так. Каждый вырванный сорняк давался мне нелегко. Противился, словно был живым и не хотел покидать насиженное место. Пыль, поднявшаяся от земли, ложилась на язык горьким привкусом пепла. Сад не просто болен — проклятие крепко держит его в своей когтистой лапе. Есть ли способ его освободить? Надеюсь, что есть. С удвоенной энергией я взялась за сорняки. За этим занятием меня и застал… нет, не Себастьян. Лорд, будь он неладен, Тэйн Элджернон Блэйк. На нем был безупречный белоснежный камзол с небрежно наброшенным на плечи белым плащом. На дозорного, простого члена ордена, он походил меньше всего. Я кожей чуяла секреты, который лорд Блэйк тщательно скрывал от остальных. Жаль только, не могла так легко узнать, в чем они заключались. — Что вы делаете? — склонив голову набок, словно птица, осведомился он. Этот его низкий бархатный голос… Если бы он принадлежал кому-то другому, я назвала бы его чарующим или даже… соблазнительным. Такие же бархатные, словно безлунная ночь, глаза, казались бездонными. Изучали меня так, будто я — самая любопытная вещь во вселенной. Добавить к этому лощеный вид красавца-аристократа и почти безупречные манеры (за исключением привычки вторгаться на мою землю), и можно с легкостью понять, как много девушек отдали бы все за его внимание. Многие, но уж точно не я. — Что вы здесь делаете? — вместо ответа недружелюбным тоном спросила я, делая акцент на слове “вы”. Он пожал плечами. — Я сказал, что буду присматривать за вами. — Нет, не сказали. — Правда? — Блэйка это не смутило. — Хм, значит, только хотел сказать. Я поморщилась. — В любом случае, “присматривать” — не значит “преследовать”. — А есть разница? Я в упор уставилась на него. Если лорд и шутил, то по его лицу сказать это было невозможно. И вообще… Шутки и он? Как-то это не вязалось с его образом. И с его ненавистью ко мне. — Как вы проникли через барьер? Я знаю, что сейчас его уже нет. Но как вы попали сюда изначально? — Вы правда не понимаете? — недоуменно вздернул брови лорд Блэйк. — А зачем мне, в таком случае, сотрясать воздух? — холодно спросила я. — Да еще и спрашивать именно вас? На укол он никак не отреагировал, будто и вовсе не заметил. Невозмутимый и непоколебимый, как скала. — Барьер был порожден светлой магией. Когда вы призвали темную, она проделала в щите над поместьем брешь. Я нахмурилась. — Не ожидали такого исхода? — поинтересовался Блэйк. — Я думал, темная волшебница вроде вас рассчитывает все. Или вы настолько увлеклись силой, которая текла в ваши руки? Голос лорда к концу фразы совсем заледенел. — Ой, вот только не надо меня воспитывать, — поморщилась я. — Даже и не собирался. Понимаю, насколько это бессмысленно. Однажды поселившуюся в человеческом сердце тьму уже не изгнать. Вот значит, какой он меня считал — неисправимой злодейкой. Неужели никакие мои действия не способны это изменить? Впрочем… Какое мне вообще дело, что обо мне думает лорд Блэйк? Я не собиралась оправдываться и убеждать, что в гибели сада виновата не я. А больше нам говорить было не о чем. Потому я, не обращая внимания на лорда, вернулась к работе. Сорняки сами себя не уничтожат. — Зачем вы это делаете? — почти не меняя интонации, спросил Блэйк. — Вы же знаете, что уже сегодня ночью они вырастут снова? — Знаю. Просто хочу занять чем-то руки. Кроме того… меня это успокаивает. — Вы, Адалин Линнери, и встревожены? — усмехнулся Блэйк. Я пронзила его пылким взглядом, однако на него это впечатления не произвело. — Думайте что хотите. — Хм. В этом коротком “хм” было столько всего… И он продолжал изучать меня своими темными глазами. Как будто видел во мне какую-то загадку. И даже, быть может, хотел ее разгадать.