14. Помощь Себастьяна

Когда мы вернулись в дом, я предложила Шушунье подождать Себастьяна вместе со мной. — Ой, правда? — обрадовалась она. Перешагнула порог особняка, по устоявшейся уже привычке прижимая хвостик к груди. С любопытством огляделась по сторонам. — Ты что, никогда не была внутри? — Не-а. Вы же… Ну то есть прежняя леди Линнери меня не очень любила. Ну то есть не только меня, но и других обитателей сада. “И в целом, кажется, она не очень любила людей,” — мысленно добавила я. — Так что она велела нам оставаться подальше от ее стен. Говорила, мы пачкаем ее светлые полы садовой грязью и листьями. Шушунья тряхнула головой. Будто в подтверждение ее слов с пушистой головы слетел выпавший из венца листок. — Ой-ой. — Она виновато взглянула на меня. — Ничего страшного, — улыбнувшись, заверила я. Да уж, сразу становится ясно: за работой в саду белоручка Адалин не провела ни дня. Сад интересовал ее исключительно как источник силы. Словно почуяв грязь, коснувшуюся пола, из дверей кухни появилась Милли. Увидев Шушунью, всплеснула руками. — Боже мой, какая прелесть! Белкокошка польщено зажмурилась. Если бы не пушистый мех, покрывающий щечки, точно бы покраснела. Поразительно, но эти двое, годами живущие в одном поместье, не были друг с другом знакомы. Что я и поспешила исправить. — Милли, это Шушунья, Шушунья — Милли. Не успела я оглянуться, а Шушунья уже сидела на руках Милли. Та почесывала ее за ушками. Из глубин беличье-кошачьего тела раздался негромкий звук. Она что, мурчит?! Смешно, но меня укололо нечто похожее на ревность. Ту, которую человек испытывает, когда его питомец в качестве любимого хозяина выбирает кого-то другого, а не тебя, хотя ты его кормил, холил и лелеял. Однако это не совсем справедливо. Шушунья не была питомцем. Она была разумным, говорящим существом. Но разве ей не полагалось быть моим фамильяром? Хотя с чего бы это? Я даже не знала, владела ли она какой-либо магической силой. А вот сила, спрятанная в теле Адалин, была темной и наверняка чуждой существам, подобным Шушунье. Ну вот, теперь мне по-настоящему грустно. Чтобы скрасить ожидание, Милли предложила подать чай. Она не обошла вниманием и Шушунью, и специально для нее налила чай в блюдце, из которого та с удовольствием стала лакать. — Как это… вкусно! — С печеньками — еще вкусней! — заверила Милли. Бросилась на кухню за, собственно, печеньками — подтвердить свою правоту. Когда Себастьян пришел в мой дом, мы втроем уже поджидали его в гостиной. Утомительным ожидание не было — мы за обе щеки уплетали печенья, запивая их чаем. Милли поначалу отказывалась есть и пить в моем присутствии — я ведь была ее госпожой а она — служанкой. Пришлось буквально приказать ей принести еще одну чашку и взять из хрустальной вазочки хрустящий песочный десерт. Да, этот мир живет по своим собственным законам. Но пусть приличия соблюдаются где-то там, за пределами моего дома. Должны же у моего положения быть какие-то плюсы? В общем, я решила: делаю, что хочу, если это мне не вредит. Когда в дверь постучали, Милли бросилась открывать. Вскоре на пороге гостиной появился Себастьян. Он окинул взглядом три неполные чашки, вазочку с печеньем и восседающую на столе Шушунью — стул был слишком низок для нее. На губах Себастьяна появилась улыбка, в уголках глаз обозначились лучики морщинок — тоненьких, едва заметных, но придающих ему особый шарм. Взгляд его серых глаз потеплел еще больше. И как они могли показаться мне холодными при нашей первой встрече? Или они были таковыми для настоящей — темной — Адалин? Но даже зная, чего от нее ждать, Себастьян не отказался ей помогать. Это лишь укрепляло мою симпатию к нему. Потому я была уверена, что и Дафне он не откажет. Но для начала его нужно было ввести в курс дела. — Себастьян, я ждала вас. Его глаза вспыхнули радостью, и мне стало неловко. Неужели он углядел в моих словах двойной смысл? Если и так, я этого не хотела. Мне бы разобраться с собственной жизнью… Прежде, чем вплетать в нее кого-то другого. Я мысленно покачала головой. Неужели после всех этих прожитых лет, после замужества и развода я готова снова влюбиться? Возможно, виной всему новое молодое тело или отголоски сознания Адалин, стремящейся жить, что называется, “на полную катушку”, но я чувствовала себя совсем иначе. Другой, обновленной, будто и впрямь начала жизнь с нуля. Ну или хотя бы с двадцати с небольшим лет. Что, согласитесь, тоже очень неплохо. Но думать обо всем этом слишком рано. Сложностей в моей новой жизни и без того хватает. — Здесь, в садах поместья обитает дриада по имени Дафна. Я не знаю точно, что именно с ней произошло, но ее, кажется, изменила темная сила. Я не стала уточнять, что эту силу призывала я, Адалин. Не знаю, как многое известно Себастьяну. И, честно говоря, не хочу, чтобы он считал меня чудовищем. Если Себастьян и был огорчен причиной моего ожидания, то никак этого не показал. — Дриады черпают силу у природы. Если сады изменились, то это действительно могло повлиять на нее. Но мне тьму не изгнать — ни из садов, ни из самой дриады. — Я вас об этом и не прошу. Вы можете помочь ей, как помогали мне — зельями и отварами? В ней ведь есть частица человеческой сущности, верно? — Да, есть. Возможно, с помощью определенных снадобий я мог бы повлиять и на ее природную суть, — задумчиво проговорил он. — Попытаться определенно стоит. Но для начала мне нужно взглянуть на нее. Я кивнула. — Идемте. Мы шли по узкой дорожке сада рядом друг с другом. Порой невзначай касались друг друга плечом. Всякий раз при этом на лице Себастьяна появлялась тень смущения. Но мне отчего-то казалось, что это мимолетное прикосновение было ему приятно. Разумеется, за нами следовала и Шушунья. Такой причудливой троицей мы и вошли в пещеру. — Иллюзия, — изумлялся Себастьян, проходя через созданный магией плющ. — Даже не знал, что она есть в вашем саду, миледи. — Я защищаю себя от незваных гостей, — с достоинством сказала встречающая нас Дафна. Она не могла разогнуться полностью, и от ее позы мне становилось физически больно. Хоть бы только Себастьян ей помог… — Дафна, верно? — со свойственной ему мягкостью спросил он. — Ты позволишь мне исследовать теб? — Что мне нужно делать? В голосе дриады звучало напряжение. Кажется, она не доверяла никому — даже тем, кто хотел прийти ей на помощь. А может, она не доверяла тем, кто был, так или иначе, связан с Адалин. Я подавила вздох. Я ничем не помогу Дафне и другим дриадам, если постоянно буду мучиться чувством вины — за то, чье лицо ношу в этом мире. Оно — лишь маска. Моя душа не имеет ничего общего с темной душой Адалин. — Ничего, просто постоять спокойно, пока я осматриваю тебя внутренним зрением. Наверняка Дафна знала, что это такое, но все равно не сводила с Себастьяна настороженных глаз цвета мокрой листвы. Тело казалось скованным. Она напоминала мне дикого зверька, который случайно выскочил на дорогу и застыл под ярким светом фар. Я вдруг поняла, что ни один человек в этом мире не понял бы мою аналогию. Автомобили остались для меня в далеком — во всех смыслах — прошлом. Себастьян тем временем подошел к Дафне, но застыл на расстоянии вытянутой руки от нее. Как будто боялся спугнуть. Впрочем, не напрасно. А это он еще не знал о ее изменившейся силе и способности призывать шипастую лозу. Ох. Надо было его предупредить. Однако под его мягким и дружелюбным взглядом Дафна, пусть и не сразу, но расслабилась. Даже позволила себе прикрыть глаза. Я понимала ее. В обществе Себастьяна и мне было хорошо и спокойно. Он был из тех людей, кто способен унять твою тревогу голосом, взглядом и нужным словом. Или даже одним своим присутствием. Как и в прошлый раз, я не видела магии, которую призывал Себастьян. Но ощутила ее, как легкое дуновение ветерка, ласкового и прохладного бриза. — Теперь я понимаю, — наконец тихо сказал он. — Не буду скрывать, Дафна, я не имел дела с подобного рода напастью. Она связана и с темным проклятием, поразившем сады, и одновременно с этим тесно переплетена с твоей сущностью. Но я сделаю все возможное, чтобы найти решение. Она поджала губы и неохотно кивнула. Явно не привыкла полагаться на чье-то слово. Но выбора у нее не было. Оставалось только надеяться, что Себастьян сможет ей помочь. Больше некому.