44. Свет и тьма

Я мчалась к двери, не чувствуя земли под ногами. Бежала так, будто ветер подхватил меня и понес навстречу беде. И на площадке перед садом оказалась раньше Блэйка. Стояла, прижимая пальцы ко рту, словно и сама силясь не закричать. Дафна висела в воздухе, неестественно выгнувшись, словно невидимые руки сжимали ее, ломая. Голова запрокинута, рот открыт в беззвучном крике. Рядом с ней стоял Себастьян. Его глаза горели холодным, чужим светом, а вокруг, как дым, сгущалась тьма. Позади него застыли шестеро дриад. Их тонкие руки тянулись к нему, пытаясь оплести лозами, терниями, шипами, заключить в клетку, поймать в живую сеть. Но едва лозы касались кожи Себастьяна, то увядали и рассыпались пеплом. — Уходите! — закричала я дриадам, срывая голос. — Прячьтесь в саду! Только там они могли быть в безопасности. До поры. Дриады меня не слушали. Их глаза горели яростью, губы шептали древние слова заклинаний. Они жаждали вызволить сестру из ловушки тьмы. — Мы спасем ее, клянусь! — с жаром воскликнула я. Только тогда дриады наконец услышали меня. Дрогнули, переглянулись, и одна за другой растворились в сумрачных тенях сада. Я не видела, но знала, что сейчас они сливаются с деревьями — их домами и убежищами. Себастьян даже не взглянул на дриад. Его взгляд — полный ненависти — был прикован к Блэйку. — Снова ты, — прошипел он. Голос звучал чужим, будто в нем говорили двое. — Кто же тогда там, в гостинице? — пытаясь выиграть время, хрипло спросила я. Себастьян пожал плечами. — Сфера Поглощения с сорванной “пробкой”. Ловко придумано, верно? Я ошиблась. Сфера нужна была ему не для того, чтобы поглотить находящуюся там тьму. А чтобы отвлечь Элоиз и, вероятно, Блэйка. И позволить нам двоим остаться наедине. Блэйк шагнул вперед, заслоняя меня своим плечом. — Отпусти Дафну, Себастьян. Тот рассмеялся — резко, безрадостно. — Или что? — Он повернулся ко мне. Отрывисто спросил: — Я дал тебе время подумать. Ты готова дать ответ? — Да, Себастьян, готова, — вскинув подбородок, сказала я. — Знаешь, возможно, я могла бы еще мириться с твоей ревностью, но не с темной силой, который ты стал одержим. И да, ты прав: в каждом человеке есть и свет, и тьма. Вот только последней в тебе стало куда больше. Поэтому я говорю “нет”. Я могла бы добавить то, что мое сердце отдано другому. Но и сказанного было достаточно. Себастьян стиснул зубы. Тьма вокруг него словно ожила. Из пустоты вырвались черные ленты, свитые из самой ночи. Метнулись к Блэйку, словно змеи. Я вскрикнула, но он, не дрогнув, поднял руку. Ночь пронзила вспышка света, и перед нами засиял ослепительный щит. Темные ленты врезались в него, зашипели, будто обжигаясь, но внутрь не прорвались. Блэйк развел руки, и с его ладоней сорвались сферы, сияющие, как само солнце. Ринулись к Себастьяну, но тьма сгустилась перед ним и поглотила свет, как вода океана — капли дождя. — Ты слабее, фанатик свет, — усмехнулся Себастьян. — Смирись. Он взмахнул руками, и новые ленты тьмы взвились в воздух, сплетаясь в клубящиеся вихри. Они обрушились на Блэйка, но и он не отступал. Свет бился с тьмой, вспыхивая и угасая, как молнии в грозу. Но как бы ни хорохорился Себастьян, как бы ни убеждал себя в превосходстве тьмы, я видела, что яростный свет Блэйка истощал Себастьяна, понемногу выжигая в нем темную силу. Вероятно, временно, но все же… Ожесточившееся лицо того покрывалось испариной, губы дрожали, но он издевательски смеялся, будто не замечая усталости. Блэйк сжал кулак, и между пальцами вспыхнуло белое пламя. Чистое, ослепительное, оно плясало на его ладони, готовое испепелить тьму дотла. — Нет, Тэйн, нет! — Я бросилась к нему, но замерла на полпути. — Ты убьешь его! Блэйк замер. В глазах — и ярость, и боль. — Надежда еще есть, — прошептала я. — Мы еще можем его спасти. Себастьян презрительно рассмеялся. — Мягкосердечная дура. Меня не от чего спасать. — Пожалуйста, — не слушая его, прошептала я Блэйку. Он опустил руку. Пламя погасло. И в этот миг в моей голове раздался шепот: “Это была ошибка. Мой слуга слишком слаб. Белый огонь испепелил бы его. Но теперь...” Я прикрыла глаза, чувствуя влекущий зов, исходящий, казалось, из самой ночи. Внутри меня смешался целый клубок чувств. Презрение к Себастьяну, желание доказать, что я сильнее его. И вместе с тем — жгучая потребность исправить ошибку. Доказать Ему свою преданность. Показать, что я достойна Его уроков и Его силы. Я резко распахнула глаза, вжимая ногти в ладони. Это не я. Во мне снова говорили отголоски души Адалин. Темный дух, кем бы они ни был, намеренно пытается воззвать к тьме в моей душе. Блэйк, не подозревая о моей внутренней борьбе, выпустил в сторону Себастьяна луч света — самый яркий из когда-либо созданных им. Себастьян лишь усмехнулся. Устремленный в него луч, словно дымчатая змея, обвила тьма. Ползла вперед, превращая свет во тьму. Я не знала, кто из них двоих окажется сильнее, но не собиралась ждать. Я вдруг поняла то, что прежде от меня ускользало: Адалин была дочерью светлых магов, а значит, в ней была и светлая сила. Просто, как и Себастьяну, ее Адалин было недостаточно. Потому она и обратилась ко тьме. Решение не просто созрело в голове, оно словно пришло ко мне из самого сердца. Я медленно стянула с руки тонкую кружевную перчатку, затем другую. После пришла очередь ботиночек. — Милая, повремени с этим немного, — незнакомым елейным голосом сказал Себастьян. — Я никогда не разденусь перед тобой, — прошипела я. Освободившись от обуви, босыми ногами ступила на землю. Подняла юбку выше икр, но не оттого, что боялась ее запачкать. Мне нужно было, чтобы моя кожа касалась почвы так сильно, как это только возможно. Я упала на колени и прижала ладони к земле. — Помоги ему, прошу, — прошептала я саду. — Помоги своему хранителю. Каким-то образом я чувствовала, что импульс, посланный мной в землю, распространяется под землей, словно корень, сотканный из света. Чувствовала, как он достигает деревьев дриад, и они покидают свои убежища. И начинают петь. Себастьян вздрогнул. Дымчатая змея дрогнула, побледнела, но не исчезла, а неумолимо продолжила осквернять луч Блэйка своей темнотой. Но это было уже неважно. Лучи света рванулись из земли, из листьев, из воздуха и устремились к Блэйку. Обвили его, окутали сияющим ореолом. А затем свет взорвался вокруг него. На миг ночь превратилась в день. Я зажмурилась, чувствуя, как воздух дрожит от мощи переполняющей его магии. Когда я открыла глаза, все было кончено. Тьма рассеялась. Дафна, освобожденная, рухнула на траву, и дриады помогли ей подняться. Себастьян лежал на земле. Блэйк стоял над ним, тяжело дыша. Свет еще пульсировал вокруг него, будто отголоски грома. — Не знаю, как ты это сделала… Но если бы не ты, не думаю, что мне удалось бы одолеть Себастьяна, — качая головой, с теплом сказал Блэйк. Я улыбнулась, подходя к нему. — Я лишь немного тебе помогла. В остальном нам обоим стоит благодарить наш чудесный волшебный сад. Себастьян дернулся и со стоном открыл глаза. Я не увидела в них ненависти — лишь вековую усталость. — Знаешь, в чем была ваша с этим проклятым духом ошибка? — тихо спросила я. — Вы так сильно уверовали в превосходство тьмы… Но недооценили силу света. Себастьян скрежетнул зубами. Попытался подняться, но его руки оплела сияющие путы Блэйка. А в моей голове вдруг раздался тихий голос женщины, которую я никогда не слышала. Но которую узнала сразу. “Спасибо”, — прошептала Адалин. И, кажется, исчезла уже навсегда.