Глава 7

Уже стемнело, но в небе ярко светила луна и передо мною открылся потрясающий вид на замок, залитый лунным светом. Магические фонари переливались всеми цветами радуги, придавая замку ноту таинственности. Вокруг стояла тишина, нарушаемая цокотом копыт Грома и его тихим ржанием. Едва мы подъехали, к нам подошел невысокий мужчина, грум, и почтительно склонил голову. Отдав ему жеребца, мы направились в замок, где нас уже, наверное, заждались. – Яр, спасибо, за чудесную прогулку, – поблагодарила я мужчину, взяв его под руку. Он тепло посмотрел на меня и промолчал. Мы прошли по аллее освещенной магическими светлячками, и когда попали в тень замка, Яромир остановился. – Светлана…, – выдохнул он, и одним движением руки, притянул меня к себе за талию. Его глаза блестели в темноте, словно две звезды, завораживая. Он наклонился и нежно обнял меня за плечи. Я хотела что-то сказать, но его губы слились с моими в поцелуе. Касание его губ было нежным и мягким. Поцелуй казался сладким, останавливаться не хотелось… Но все это было не правильным, я и он…не должны…нет… Положив ему руки на плечи, слегка оттолкнув, сама прервала наш поцелуй. Яромир, тяжело дыша, нежно смотрел на меня. Он невесомо погладил меня по щеке кончиками пальцев, и его лицо вновь стало приближаться, для очередного поцелуя. Приложив свою руку к губам Яра, прошептала: – Яромир, прошу тебя, не надо все усложнять. У нас и так все не просто. Я, ты, Альвир и дети… Не надо, прошу… – Светик…Светлана… – шептал Яр, вновь обнимая меня. – Прости, не смог сдержаться. Я подожду, столько надо. Но не отталкивай, прошу. Прости…не отталкивай… Яр что-то продолжал шептать. А я думала о том, что сегодня он открыл мне тайну своего рода и, видимо, боится быть отвергнутым из-за этого. Но дело совсем не в этом. Еще утром, я думала об Альвире, а сейчас таю в объятиях Яра. Так не должно быть. Но Яромир ни в коем случае в этом не виноват, и будет неправильно, если я сейчас промолчу, ничего ему не объяснив. У него должна быть другая женщина, которая станет его спутницей жизни. А сейчас это лишь момент слабости, когда ему хочется тепла и ласки. Я сама обняла его за талию, положив голову ему на грудь. Его руки сжались сильнее, а сам он уткнулся носом в мою макушку. Сердце мужчины бешено стучало, казалось еще немного, и оно выпрыгнет из груди. – Яр, давай не будем форсировать события, пусть все идет как идет. Ты пойми, я в Этерии лишь гость, случайно оказавшийся не в то время и не в том месте. И рано или поздно мне придется покинуть вас. Я здесь только ради Радея, и мимолетная связь мне не нужна. Ты очень красивый мужчина, и думаю, найдется много девушек желающих быть с тобой. – Света, мне не нужны другие женщины, мне нужна ты. Когда я думаю о тебе, мне кажется, что без тебя, моя жизнь станет бессмысленной. Я не могу объяснить, но с твоим появлением, в моей душе что-то изменилось… Ты для меня самая красивая, умная, добрая, милая. Просто дай мне шанс, доказать тебе, что мы идеально подходим друг другу. Я молчала, потому что действительно не знала, что ответить. Нравится ли мне Яромир? Да. Хотела бы я стать его любовницей? Нет. А если не любовницей? Не знаю. Я просто не рассматривала Яромира как своего мужчину, и теперь его признание буквально выбило почву из-под моих ног. Он добрый, милый, с ним легко и свободно, меня к нему тянет, но пока этого очень мало для отношений. И как ему все объяснить, и не обидеть я не знала. – Яр, я не ожидала, что вызываю у тебя столько эмоций. Ты видный мужчина, но я никогда не рассматривала тебя как своего мужчину. Ни тебя, ни кого другого. И что сейчас тебе ответить, я не знаю. Прости. – Я все понимаю, – выдохнул мне в макушку мужчина, – спасибо, что приняла все как есть, и не оттолкнула. – Может, пошли к детям? – тихо спросила я. Яромир крепче сжал свои объятия, а потом отпустил руки, выпуская меня из своих тисков. Я поправила одежду, и, взяв его под локоть, невинно сказала. – И есть уже что-то хочется… Между нами повисла тишина. И вдруг Яромир почему-то рассмеялся, и я почувствовала, как уходит напряженность из его тела: – Светик, я тебе обожаю…Ты такая …такая…В общем действительно идем, – и мы направились в сторону замка. В холле нас встретил лакей и сообщил, что Владыка и дети в малой гостиной. Поднявшись по лестнице, мы вошли в комнату, и я замерла на пороге. Скажите, что может быть хуже двух зареванных детей? Не знаете? Так я вам скажу, это двое заплаканных детей и один повелитель в гневе. – Где вы были столько времени? – взревел Альвир, едва увидев нас на пороге. Честно сказать, выглядел мужчина не очень. Всегда аккуратно уложенные волосы были растрепаны, на белоснежной рубашке виднелись какие-то пятна, а веко левого глаза нервно дергалось. Радей в рубашке, почему-то без пуговиц, сидел на коленях у Алиры, и нервно всхлипывал в одном углу комнаты. Ружена с растрепанными волосами, уткнулась в плечо Клариссы, которая сидела в противоположном углу. На небольшом столике были перевернуты тарелки с остатками, видимо, ужина. – Гуляли, – вымолвила я, окинув комнату взглядом. – А что у вас тут произошло? – Маааа, – вырвался из рук Алиры Радей, направляясь ко мне. – Мааа-ма, – вторила ему Ружена, кинувшись ко мне. Я как раз успела присесть на корточки, чтобы двумя руками обнять теплые тельца близнецов. – Что у вас случилось? – Это моя мама, – прошипел Радей, и довольно сильно толкнул сестричку. – Нет, моя, – девочка не осталась в долгу и вцепилась в волосы братишке. А тот недолго думая, повторил ее действия. В гостиной раздалось два плачущих вопля. – Ну вот, опять началось, – пробормотал Альвир, а потом, бросив злой взгляд на гувернанток, заорал. – Кларисса сделайте хоть что-нибудь. Я этого второй раз не переживу. – Не надо, – твердо сказал я, уже понимая, что здесь произошло. Видимо, в близнецах проснулось чувство ревности, и они решили выяснить отношения, доступным для них способом. А именно подраться. – А ну-ка прекратить безобразие, – твердо сказала я. Беря одной рукой за шкирку Роя, а другой Ружену, растаскивая их в разные стороны. Теперь Рой орал с одной стороны, а его сестричка с другой. «Только это не хватало, – подумала я. – Черт, ну и что теперь делать?». Я отпустила детей, и они, шлепнувшись на мягкое место, продолжили выть. Я посмотрела на Алиру и Клариссу, которые в любой момент были готовы броситься к воспитанникам и вновь начать жалеть их. Только это вряд ли поможет. По-хорошему, наподдавать бы им, чтоб знали, как ругаться и драться. Но думаю, их нервный папа это не оценит. Поэтому решила просто перестать обращать внимание на их плач. Подойдя к столу, осмотрела бардак и обратилась к экономке: – Кларисса, вы не могли распорядиться все тут убрать, и вновь накрыть на стол. Мы с лордом нагуляли такой аппетит, – я посмотрела на Яра, и он кивком головы подтвердил мои слова. Женщина рассеянно посмотрела на Альвира, который нервно передернул плечами. – Пожалуйста. Кларисса присела в реверансе и поспешила исполнять указания. Алира стала собирать в коробку разбросанные игрушки. Я подошла и села в одно из кресел, украдкой наблюдая за близнецами. Они так и продолжали выть, поглядывая то на меня, то на отца, то на дядю. – Света, – прошипел Альвир. – И долго они так будут орать? Надо же что-то делать… – Ничего мы делать не будем. Они эту драку затеяли сами, поэтому жалеть их не за что. Поплачут, и успокоятся. А пока просто не обращаем на них внимания, – спокойно ответила я. Уверенности, в том, что я поступаю правильно, не было, но и позволить малышам вести себя так, нельзя. Вскоре все было убрано, и стол вновь накрыли к ужину. Малышня уже замолчала, и лишь всхлипывая, продолжала наблюдать за нами, с надутыми личиками и нахмуренными бровками. – Алира, ты можешь идти, – распорядился Альвир. – Приготовь детям постель. Девушка, кивнув, ушла. В гостиной повисла тишина. Братья переглядывались, в ожидании непонятно чего. А я ненавязчиво рассматривала их. «Близнецы, а совсем не похожи, да и характеры разные. Надо же какая Судьба странная штука. Когда-то их предок наворотил дел, а теперь они расплачиваются. Многое теперь стало на свои места. Ведь Радей признал во мне мать, или просто привык? Да, и Ружена меня мамой назвала…», – я размышляла о том, что сегодня узнала, и не сразу заметила, что близнецы стоят неподалеку от меня, и вместе ковыряют обшивку сидения стула, украдкой поглядывая на нас. Перевела взгляд на братьев. Мужчины с озорными смешинками в глазах, наблюдали за детьми, которые будто, между прочим, и это совсем не они, все ближе, потихоньку двигали стул ко мне. Улыбнувшись краешками губ, посмотрела на детей, и как можно строже сказала: – Рой, Ружена, подойдите ко мне, – дети отцепились от стула и осторожно сделали пару шагов ко мне. Я протянула руки, и с одной стороны ко мне прижался Рой, а со второй Ружена. Беседа далась мне нелегко. Я попыталась объяснить близнецам, что они друг для друга самые близкие люди на свете. И папа, дядя, да и я, любим их одинаково. Отдельно затронула тему драк и попыталась объяснить мальчику, что драться в принципе не хорошо, а бить девочек и подавно. «Ведь ты же у меня мужчина. А мужчина должен защищать женщин. Ты же мой защитник», – Радей улыбнулся, лукаво склонил голову, и лишь крепче прижался ко мне. Ружена же, ластилась как маленький котенок. Мое сердце затопила такая волна нежности к этим детям. Бедняжечки, они уже изначально лишены материнской ласки, и это неправильно. Желание узнать о проклятии как можно больше стало лишь сильнее, но расспрашивать Альвира или Яромира я не могу. Просто это не по-человечески задавать вопросы на больную тему, удовлетворяя свое любопытство. Надо как можно быстрее научиться читать, и тогда, возможно, я найду ответы в книгах и рукописях. Но это будет потом, а сейчас надо привести детей в порядок, и поужинать. Пуговицы на рубашке Радея были оторваны, поэтому я просто сняла ее, оставив мальчика в майке. – Альвир, скажи, пожалуйста, Алире, пусть принесет малышу что-нибудь накинуть, – попросила я, зная, что мужчина может мысленно передать мою просьбу няне. Пока ждали гувернантку, я переплела косы Ружены, закрепив их бантом. И когда все было закончено, девочка как-то неожиданно крепко обняла меня за шею, и сказала: «Мама». Я прижала девочку, вернее свою дочь к себе, и чуть не расплакалась. Радей, подошел, но драться или отталкивать сестренку не стал, а попытался обнять своими маленькими ручками и меня, и Ружену. Я по очереди целовала близнецов, и шептала, какие они у меня хорошие, как я люблю их, и как бы не старалась, а слезинка все равно скатилась по моей щеке. Именно в этот момент, я встретилась взглядом с Альвиром. Мужчина задумчиво смотрел на меня, а в его глазах плескалось удивление, вперемешку с нежностью и теплотой. За все время пребывания в замке, такого Альвира, я видела впервые. Настоящие теплые эмоции преобразили мужчину на глазах, превратив его из правителя в домашнего семьянина и любящего папочку. И мне нравился этот образ. И я с этим ничего поделать не могла. Перевела взгляд на Яромира, в его взгляде была нежность, восхищение, ласка, теплота…На лице играла довольная улыбка, и я невольно улыбнулась в ответ. На душе стало так хорошо. И на секунду, у меня возникло ощущение, что я дома, в кругу семьи. Своей семьи… Раздался стук в дверь. В гостиную зашла Алира, и все очарование момента рассыпалось. Я вспомнила кто я, где нахожусь, и самое главное о том, что это все временно. И рано или поздно мне придется вернуться в свой мир. Сердце болезненно дрогнуло, лишь только от одной мысли, что мне придется расстаться с детьми. Понимая, что сейчас могу просто разреветься, постаралась отгородиться от этих мыслей и заняться ребенком. После того как я переодела Роя, мы решили сесть за стол. Но близнецы были не голодны, оказывается перед тем, как устроить отцу истерику, они успели плотно поесть. Поэтому, чтобы мы могли спокойно поужинать, Алира забрала детей в детскую. – Светлана, ты не против, если Ружена тоже тебя будет называть мамой? – с тревогой в голосе спросил Альвир. – Понимаешь, она такая маленькая. И я не знаю, как ей объяснить, почему у Радея есть мама, а у нее нет. – Альвир, как ты можешь, такое спрашивать. И если хочет называть меня мамой, то пусть называет. Из-за чужой ошибки, расплачиваются эти крохи. Это ужасно, – искренне ответила я. – В смысле? – переспросил Альвир, внимательно смотря на меня. – Брат, я рассказал Светлане о проклятии, – тихо сказал Яромир. Повисла тишина, тяжелая, гнетущая, практически осязаемая. Я посмотрела на Яра, потом перевела взгляд на резко побледневшего Альвира. Его лицо стало похоже на маску, такое же холодное и безразличное. И лишь побелевшие костяшки пальцев, сжимающие столовые приборы, дали мне понять, что в мужчине сейчас бушует море эмоций. – Альвир, я сказала это Яромиру, и повторю тебе. Вы платите за ошибку, которую не совершали. Мне очень жаль, что все произошло так. Единственное, что меня волнует, как поступок вашего предка отразится на малышах. Но на мое мнение о вас, это никак не повлияет. Да и кто я такая, чтобы кого-то осуждать? – я смотрела Альвиру в глаза, и видела, как с каждым моим словом его отпускает напряженность, и мне показалось, что в какой-то момент, он даже выдохнул с облегчением. И тем не менее ужин прошел в тишине. Каждый думал о своем. Поэтому едва моя тарелка опустела, я извинилась и поспешила уйти. Мне просто необходимо было побыть одной, подумать, и привести мысли в порядок. Но на полпути в свою спальню, я развернулась и направилась в галерею. Я не могу этого объяснить, но мне очень хотелось взглянуть на портрет Вальгарда еще раз. Зачем? Не знаю. И, тем не менее, поддалась своему порыву. И вот я стою в полутемном зале у портрета мужчины, совершившего такое злодеяние, за которое расплачивается весь его род. Невольно стала представлять картину событий, и на секунду представила себя на месте незнакомки, у которой отняли все. Можно только представить, сколько ненависти она вложила в свои слова, эхом передающиеся из поколения в поколение. Такое не прощается…и не забывается… И теперь мой малыш должен нести эту ношу, но он не в чем не виноват. А маленькая Ружена? Яромир говорил что-то о предсказании. Ведь получается, какая-то его часть сбылась. Ведь Рой меня признал мамой, да и его сестричка тоже. – Эх, если бы, можно узнать, что написано в нем. Жалко ты не можешь мне рассказать, – обратилась я к портрету, который в полумраке, казался живым. Свет магических ламп частично падал на портрет, и казалось, черные глаза мужчины горят огнем. И мужчина казался живым. Может поэтому, я продолжила свой разговор с ним. – Неужели, добившись власти, ты стал счастливее? А твои потомки теперь за это расплачиваются такой страшной ценой. Близнецы такие маленькие…Ну, что молчишь? Сказать-то тебе нечего, прошлое уже не исправить, а вот будущее… – К сожалению, будущее правящей семьи клана Йода известно давным давно, – раздался в тишине голос Альвира, испугавший меня и заставивший вздрогнуть. Мне, казалось, что в галерее я одна. И когда он успел прийти? Повернувшись, увидела, что мужчина приближается ко мне. Его шаги эхом разлетались в тишине. – Чтобы продолжился род, надо заплатить за это страшную цену. Но рано или поздно, род прервется, и тогда умрет не только последний представитель правящей семьи, но и этот мир… Альвир остановился в полушаге от меня, прожигая взглядом. Я молча смотрела на мужчину, осознавая его слова. Как же это страшно так жить, зная, что рано или поздно непоправимое может произойти. Перед глазами замелькали картинки прошлого: как я нашла Роя, наше перемещение в этот мир, мое первое знакомство с Альвиром, печальные глаза Яромира, безграничная нежность к детям в глазах Клариссы и Алиры, озлобленность Берты. И страшная мысль пронзила меня, как стрела: – Так, наверное, именно поэтому детей отправили в мой мир? Чтобы род прервался? – выдохнула я в ужасе. – Сначала я тоже так думал, но записка! Тот, кто активировал артефакт, позаботился о детях, оставив записку. Ведь если бы хотели причинить зло, могли их просто убить и род бы прервался. Но их отправили в другой мир, и не понятно, почему они оказались там во второй своей ипостаси, и самое главное я так и не знаю, кто это сделал и зачем. – Пояснил мне Альвир, а потом обошел меня и подошел к портрету предку. – Света, если бы ты только знала, как я ненавижу корону, власть и трон. Я готов отдать все, за то чтобы Рой никогда не познал боли проклятия. Знаешь, как больно осознавать, что женщины во дворце готовы делить с тобой постель, мечтают получить власть фаворитки, согласны стать пожизненными любовницами, но никто, никто из них не хочет стать твоей спутницей жизни, пройти обряд соединения, зная, что это верная смерть. Мне, как и моему отцу, как и деду, и прадеду, невесту выбрали с помощью жребия. Моя молодая невеста, из клана тигровых, была юна и прекрасна. Но в ее глазах было ко мне столько ужаса, что при нашей первой встрече я содрогнулся. Если бы я мог отказаться…Если бы мог… Но судьба мне не оставила право выбора. Обряд, брачная ночь, а потом мою жену охраняли днем и ночью, чтобы она не натворила глупостей. И с каждым днем она все больше ненавидела меня. А однажды, едва не покончила с собой. Я успел вовремя выбить нож из ее рук. С тех пор и до самых родов, она жила как в тюрьме, и во время рождения детей умерла. Если бы я мог сделать хоть что-то, чтобы помочь ей. Но нет, мне ничего не осталось, как просто закрыть ее прекрасные глаза и похоронить в семейном склепе. Свою функцию – продолжить род она выполнила. Ненавижу! По залу пронеслось утробное рычание, и Альвир вплотную подошел к портрету Вальгарда: – Ненавижу его! Из-за него ни я, ни брат не знал материнской любви. Радей, как и я, всю жизнь будет одиноким. Потому что проклятие накладывает свою печать на всю нашу жизнь, и после такого брака, жить не хочется. Любовницы, все как одна корыстны, и во всем ищут свою выгоду. После рождения наследника, каждая женщина во дворце мечтает занять место правительницы, ведь род уже продолжен, и бояться смерти не надо. Но не одной из них нет веры, не одной… Брат мой, он никогда не узнает, что чувствует мужчина, прижимая к своей груди своего ребенка…Ружена, моя девочка, всю жизнь будет несчастна, потому что уже изначально бездетна… Светлана, клянусь, я готов отдать жизнь, если бы это помогло мне все изменить…У меня в груди каждый раз все разрывается от воспоминания о том, что натворил мой предок. Альвир замолчал, прижимаясь к холсту лбом. Повисла тишина. Мне было очень жаль мужчину, который позволил себе, может быть впервые, рассказать кому-то о том, что творится у него на душе. Трудно, быть всегда сильным, трудно все держать в себе. Я подошла к нему и положила ему руку на плечо: – Альвир, мне очень жаль…, но прошлое не изменить. Но, может, можно изменить будущее. Вопрос как? Никто не знает. Не кори себя, ты в этом не виноват. – Альвир резко развернулся, и от неожиданности, я чуть не упала. Но ловкие руки мужчины, подхватили меня, обняв. – Спасибо, что не отвернулась от детей. Спасибо, что не осуждаешь, и в твоих глазах нет ненависти. Спасибо, что ты появилась в нашей жизни, – прошептал Альвир, крепко сжимая одну руку на моей талии, а второй обнимая за плечи. Я положила руки ему на грудь, слегка сдерживая его объятия, и мы просто стояли и молчали. Я понимала, что сейчас этому сильному мужчине просто необходима поддержка, и была рада, что он нашел ее в моем лице. А еще в его объятиях мне было так уютно, что хотелось, чтобы этот миг не заканчивался. Его сердце размеренно билось под моей ладонью, и я поняла, что этот разговор стер между нами одну из граней, и Альвир больше не вызывает у меня чувство опасности. Наоборот, в его объятиях, я чувствую себя защищенной, как никогда. Через пару минут, Альвир отпустил руки, отступил на шаг назад: – Света, извини, за эту минуту слабости, – извинился мужчина, растерянно смотря на меня. – Альвир, я рада, что ты наконец-то смог выплеснуть то, что у тебя на душе. Возможно, теперь тебе станет немного легче. – Спасибо. Пойдем отдыхать? – Да. И близнецы уже ждут, наверное. – Думаю, да. Расскажешь, из-за чего эти шалуны подрались? – Оооо, сейчас, – смеясь, ответил Альвир. Так болтая о детях, мы поднялись в крыло правящей семьи. Как оказалось, дети, утомленные длинным днем, уже уснули. Полюбовавшись на спящих малышей, мы отправились по своим покоям. И вот мы у дверей моей комнаты. В какой-то момент между нами возникла пауза, взгляд во взгляд, глаза в глаза, и … я неловко и как-то коряво извиняюсь, желаю спокойной ночи и скрываюсь за дверью своей спальни. Но уснуть в эту ночь, я еще долго не могла. Мне не давал покоя разговор с Альвиром, который нас явно сблизил. Его слова так и звучали эхом в голове. Как же он одинок, как же несчастен… И у меня было безумное желание его пожалеть. Мысли вернулись к прогулке с Яромиром, и нашему поцелую. Ведь этот красивый мужчина признался, что его чувства ко мне далеки от дружеских. Мне с ним хорошо, как никогда. Яромир и Альвир, два брата, двое достойных мужчин, так внезапно появившихся в моей жизни. Меня тянет к одному, но и второй вызывает безграничное чувство симпатии. Вот как так может быть? Ответа я не знала, и что делать с этим, увы, тоже. И на данный момент я понимала одно, главное, не натворить глупостей, о которых потом пожалею…