Глава 8. Ночной гость

Вечер, начавшийся со спасения снеговика Олдрина и закончившийся посиделками на кухне миссис Петцольд, оставил в душе Джулианы странный налёт. Она была абсолютно уверена, что Элиас откажется от предложенного напитка, как обычно, сославшись на необходимость всё обдумать, и они втроём с Габриэлем, который стоял мрачнее зимней тучи, и пританцовывающей от холода Люси пойдут пить какао и строить планы без его бдительного взгляда. Но к её изумлению, он согласился.

Едва они уселись за стол, как Элиас подвергся очередному перекрёстному допросу, но уже со стороны Люси. Впрочем, это имело свою пользу. Джулиана теперь знала, что у господина Элиаса есть младшая сестра по имени Софи. Ей семнадцать, и она посещает курсы профессора Галтвина при Пионтонской академии наук, готовясь стать лекарем. Их матушка возлагала на неё большие надежды. Что же до самого Элиаса, то он получил должность столичного дознавателя первого круга — высшую ступень в этой профессии — сразу после того, как в рекордные сроки раскрыл запутанное дело об ограблении банка «Золотой грифон». Люси и миссис Петцольд слушали его, затаив дыхание и приоткрыв рты. Габриэль и Джулиана их восторга не разделяли, а Джулиана ко всему прочему ещё и изредка толкала под столом любопытную подругу, пытаясь намекнуть, что пора бы и остановиться, иначе та могла сыпать вопросами до самого утра. А судя по тому, с какой готовностью Элиас отвечал на их вопросы, он явно не страдал от избыточной скромности и любил поговорить о себе.

Покинув гостеприимный дом миссис Петцольд, они вышли на улицу Глиммер, где на углу им предстояло попрощаться с Габриэлем и Люси. Пока мужчины сверлили друг друга взглядами, Джулиана успела сговориться с подругой, о встрече на следующий день. Теперь, когда дознаватель будет предоставлен самому себе, ничто не помешает ей наконец взяться за расследование по-настоящему. Оставшуюся часть пути до дома губернатора они проделали вдвоём, в полном молчании, и лишь скрип снега под ногами да отдалённый лай собак нарушали царившую кругом тишину.

Оказавшись, наконец, дома, они сразу направились к столу, где их ждали отец и Вероника. На этот раз Элиас не стал отказываться от предложенного ужина. Что ж, неудивительно: Люси своими расспросами не дала ему сделать и глотка мандаринового какао в гостях у миссис Петцольд.

Едва они устроились за столом — Джулиана, как нарочно, оказалась прямо напротив Элиаса, и теперь ей приходилось выбирать между изучением узора на тарелке и его взглядом, — как расспросы возобновились. Но на этот раз уже от губернатора.

— Господин Донован, понимаю, что сроки совсем невелики, но... не могу не поинтересоваться: имеются ли хоть какие-то подвижки в расследовании? Удалось ли пролить свет на это тёмное дело? Горожане проявляют беспокойство, задают вопросы. Похититель будто испарился или же затаился, но... вы сами понимаете, сколь обманчиво может быть это затишье.

Элиас отложил вилку.

— Пока, к сожалению, ничего определённого сказать не могу, господин Фэрфакс. Картина остаётся крайне размытой. Все пострадавшие дают абсолютно идентичные показания. Однако ни мотив, ни связь между жертвами пока не установлены. Завтра я планировал навестить главу вашей жандармерии, чтобы ознакомиться с официальными протоколами. А также побеседовать с аптекарем Финнеганом, который осматривал пострадавших. Возможно, он заметил что-то, что ускользнуло от самих жертв.

— О, это легко устроить! — оживился губернатор. — Если хотите, я лично провожу вас по нужным адресам. Заодно заберу у Аластера мазь для суставов. В его аптеке её не оказалось, но он пообещал приготовить новую партию в ближайшее время.

Элиас тихо улыбнулся, и его взгляд, не обещавший ничего хорошего, на секунду скользнул по лицу Джулианы, прежде чем вернуться к губернатору.

— Вы очень любезны. Но мисс Джулиана вполне устраивает меня в качестве провожатой. Она отлично знает город и его жителей. Завтра я бы хотел отправиться снова с ней, если вы не возражаете, конечно.

Ложка с супом замерла в воздухе. Нет, только не это! Снова быть приставленной к этому столичному всезнайке? Она мысленно уже строила планы засад и погонь вместе с Габриэлем и Люси, без помехи в его лице. А теперь придётся снова водить Элиаса Донована по городу. Наверняка он специально так делает, чтобы не дать им возможности разобраться с этим запутанным делом! Должно быть, после встречи с «Добрыми духами городка» он почуял в них серьёзных конкурентов! Вот уж не ожидала она от него такой мелочности!

— Она вам не докучает со своими расспросами? — поинтересовался между тем отец.

— Что вы, господин губернатор! Джулиана — само очарование и покладистость! А уж когда она вместе со своим «Несносным трио»...

Джулиана увидела, как отец выпучил глаза. У неё самой глаза едва не вылезли из орбит. Он нарочно переврал название их банды! Лишь бы позлить её!

— «Несносное трио»? — уточнил губернатор. — А, вы, вероятно, имели в виду «Добрых духов городка»? Да, они славные ребята. И Люси, и Гейб. Между прочим, Габриэль не кто иной как сын Малкольма Блэкторна, главы жандармерии. А вы как раз к нему на приём собрались.

— Знаете, я, кажется, и впрямь ошибся с названием, — с притворной серьёзностью заметил Элиас. — «Несносное трио» им не подойдёт. Особенно после того, как снеговик миссис Петцольд попросился к ним в команду.

Губернатор притворно вздохнул, подхватив шутку Элиаса, от которой сама Джулиана едва не заскрежетала зубами.

— Только не говорите, что Олдрин уже потребовал себе жетон и крышу попросторнее...

— Хуже, — с лёгкой улыбкой ответил Элиас. — Он интересуется, положен ли ему казённый уголь и морковка для служебных нужд.

Тихий смех прокатился по кухне, и даже Вероника не удержалась и улыбнулась вместе со всеми.

Джулиана же оставалась безучастной. Аппетит пропал мгновенно. До конца ужина она просидела, уткнувшись в тарелку и не проронив ни слова, а едва трапеза окончилась, схватила с блюда горсть голубики и ринулась в свою комнату, оставив отца с дознавателем обсуждать похитителя магии. Наверняка они прекрасно справятся с этим делом, скажем, в перерывах между шуточками над ней и её друзьями.

Снежнеквак, которого она приютила, сидел на подушке и, увидев её, принялся весело подпрыгивать, издавая «Квам-квам-квам».

В камине бойко потрескивали поленья, даря комнате тепло и свет.

Сменив платье на пижаму, она приблизилась к кровати, укрытой лоскутным одеялом, и нежно погладила холодноватую, слегка влажную шерстку зверька. За всеми этими вылазками она совершенно забыла подать объявление в «Снежные вести» или хотя бы просмотреть свежие заметки. Вдруг кто-то сейчас ищет этого беднягу? Хотя, если говорить откровенно, она уже успела к нему прикипеть, и мысль о том, что его могут забрать, больно отзывалась в душе.

— Тебе нужно имя, — пробормотала она, глядя в его умные глаза-бусинки. — Не могу же я всё время звать тебя снежнеквак. Ты похож на… на Бенджамина. Да! Точно! Бенджамин.

Новоявленный Бенджамином ответил довольным урчанием. Казалось, имя пришлось ему по вкусу. Вспомнив о прихваченной с кухни горсточке голубики, Джулиана высыпала ягоды на ладонь. Бенджамин тут же принялся уплетать их, радостно причмокивая.

В этот миг в дверь её комнаты раздался осторожный стук. Он был таким лёгким, почти робким, что Джулиана безошибочно узнала — это Никки. Было ясно, что на этот раз от расспросов старшей сестры не отвертеться. Та, вопреки своей обычной сдержанности, явно решила во что бы то ни стало выведать тайну её знакомства с дознавателем.

«Элиас Донован плохо влияет на всю мою семью», — с раздражением отметила про себя Джулиана.

— Войди, — нехотя разрешила она.

С лёгким скрипом дверь приоткрылась, впуская Веронику. Помедлив на пороге мгновение, она скользнула в комнату и присела на самый край светлого кресла в углу у окна. Взгляд её мгновенно выхватил в полумраке снежнеквака, с наслаждением поедавшего ягоды. Брови сестры поползли к волосам от изумления.

— Ты до сих пор не разыскала его хозяина? — Вероника с подозрением прищурилась. — Уж не собираешься ли ты оставить его себе? Интересно, что скажет отец?

— Раз за ним никто не объявился, значит, я имею полное право его приютить, — твёрдо заявила Джулиана, опускаясь на кровать рядом с Бенджамином. — Я ему даже имя дала. Познакомься, это Бенджамин. А отец... Не думаю, что он станет возражать.

Уголки губ Вероники тронула улыбка.

— Быть может, ты права. Отец никогда не умел тебе отказывать.

Она нервно провела ладонью по безупречной ткани платья.

— Джулс, скажи... — в её голосе прозвучала несвойственная ей робость. — Ты ведь уже была знакома с господином Донованом до его визита к нам. Откуда ты его знаешь?

Джулиана нахмурилась. Она провела в обществе Элиаса Донована весь день, показавшийся ей резиновым, и у неё не было ни малейшего желания обсуждать дознавателя с Вероникой. А уж вспоминать их первую встречу, закончившуюся для неё полным провалом, и подавно.

— Это долгая история, Никки. И я сейчас слишком устала, чтобы пускаться в объяснения. К тому же, почему бы тебе не спросить самого мистера Донована? Вы, кажется, неплохо поладили.

— Джулс, ну пожалуйста! Мне очень интересно. А спрашивать самого мистера Донована как-то неловко...

Джулиана пристально посмотрела на сестру, на щеках которой выступила краска смущения.

— Боже правый, Никки! — протянула она, вытаращив глаза. — Неужели мне не показалось? Ты что, влюбилась в этого столичного дознавателя? Да ты хоть на него смотрела? Он же невыносим!

Вероника рассмеялась, но в её смехе прозвучала нотка нервозности. Кажется, Джулиана было недалека от истины.

— Влюбилась? Нет, что ты! Это слишком громкое слово. Просто... да, он мне, безусловно, нравится. Он очень красивый, видный и интересный мужчина. Но я вовсе не влюблена в него.

Джулиана скривилась, не понимая такой тонкой разницы.

Видя её недоумевающий взгляд, Вероника попыталась объяснить, глядя на пылающий в камине огонь.

— Понимаешь, Джулс, любовь... сложное чувство, и оно не приходит в одно мгновение. Сначала нужно время, чтобы узнать человека, понять его душу, увидеть все те качества, что делают его особенным. Но потом... потом ты уже не можешь представить свою жизнь без его улыбки, без его взгляда, без его смеха...

Джулиана скептически фыркнула. И что, интересно, Никки успела разглядеть в Элиасе Доноване? Что вообще можно найти в этом человеке, кроме наглости и самодовольства? А уж как цинично он рассуждал о выборе жены, словно и не жену выбирает вовсе, а скаковую лошадь! Да один его внешний вид действовал ей на нервы.

— Не понимаю я этого. Вот без приключений жизнь не мыслю! А без какого-то человека? Запросто! — выпалила она, повалившись на спину и уставившись в потолок.

Вероника снова засмеялась, на этот раз легко и искренне.

— На твоём языке, Джулс, это значит, что ты захочешь разделить все свои приключения с тем, кого полюбишь. Ты захочешь впустить его в свою безумную жизнь и наслаждаться каждым её моментом вместе. А если и придётся расстаться, хоть ненадолго, то будешь тосковать.

Джулиана, которая уже чувствовала, как сон медленно окутывает её сознание, пробормотала сквозь начинающуюся дрёму:

— Хорошо… Я непременно сообщу тебе, если встречу такого человека…

Она не видела, как нежная улыбка тронула губы Вероники.

— Спокойной ночи, Джулс, — тихо сказала та, поднялась и на цыпочках вышла из комнаты, притворив за собой дверь.

Сон Джулианы был тёмным и глубоким, словно зимняя ночь над Сноусмидом, когда его внезапно разорвал едва различимый стук за окном. Джулиана лишь перевернулась на другой бок, но стук повторился, и на этот раз гораздо отчётливее, будто чьи-то ладони прижались к заиндевелому стеклу снаружи. Она недовольно засопела и лениво приоткрыла один глаз. В непроглядной тьме комнаты, где огонь в камине уже угас, ей удалось разглядеть тёмный силуэт за окном. К стеклу и впрямь прижималось чьё-то лицо с огромными глазами и слегка скрюченным носом. От этого зрелища Джулиана мгновенно проснулась, глаза распахнулись сами собой, а сердце начало отчаянно колотиться в груди.

Джулиана вскочила с кровати, на ощупь схватила первый попавшийся тяжёлый предмет — увесистый том с прикроватного столика — и приготовилась к обороне. Бенджамин, разбуженный её резкими движениями, заквакал, подпрыгивая на подушке.

В тот же миг, когда лицо за окном отпрянуло от стекла, дверь в её спальню с грохотом распахнулась. На пороге, озарённый тусклым светом из коридора, стоял Элиас Донован. Он был в белой сорочке и в тех же брюках, что и за ужином.

— Что случилось? — спросил он, окинув цепким взглядом комнату.

— Там... за окном... кто-то был... — проговорила Джулиана, с трудом выталкивая слова.

Не говоря больше ни слова, он бросился к окну, но тёмная фигура за ним уже растворилась в ночи. Да так стремительно, что Джулиане на миг показалось, будто ей всё это померещилось спросонья. Элиас распахнул створки, впустив в комнату ледяной воздух, и высунулся наружу, осматривая улицу. Спустя мгновение он закрыл окно и, не глядя на Джулиану, выскочил в коридор.

Джулиана стояла посреди комнаты, дрожа от холода и потрясения, сжимая в руке книгу. Бенджамин жался к её ногам.

Через несколько минут, показавшихся ей вечностью, Элиас вернулся. Его дыхание сбилось, а на щеках играл румянец от ночного холода.

— Никого, — коротко доложил он. — Кто бы это ни был, он успел убежать. И не оставил после себя никаких магических следов. По крайней мере, я их не чувствую.

Он подошёл к Джулиане, не обращая внимания на её комичную пижаму с усатыми цитрусами — ту самую, давно ношенную и застиранную, — и внимательно осмотрел её.

— С вами всё в порядке? Вы не пострадали? Не видели, кто это был?

— Цела, — выдохнула она, наконец опуская зажатую книгу обратно на столик. — Рассмотреть не успела, было слишком темно, да и я спросонья... Но это точно был мужчина: большие глаза, нос слегка перекошенный, кажется... Что ему могло понадобиться в моей спальне?

— Мне бы самому хотелось это понять, — проговорил Элиас, всё ещё вглядываясь в тёмное окно.

— Вы думаете, это как-то связано с исчезновением магии? — Джулиана широко раскрыла глаза. — Может, это был сам похититель? Неужели он пришёл за моей магией?

Тут её осенило, и она с ужасом воскликнула:

— А что, если он сейчас направился к Никки или отцу?

— Кто бы это ни был, он уже скрылся, — уверенно заявил Элиас. — Не тревожьте семью понапрасну. Возвращайтесь в кровать, Джулиана. Окно я уже закрыл.

С этими словами он разжёг огонь в камине, затем направился к креслу в углу, тому самому, на котором совсем недавно сидела Вероника, и устроился в нём.

— Постойте, вы что... собираетесь здесь остаться? — опомнилась Джулиана. Она стояла перед ним в пижаме, а в её спальне, глубокой ночью, находился мужчина. Отец с ума сойдёт, если об этом узнает! — Вам придётся уйти.

— Это исключено, — возразил он. — Я остаюсь. На случай, если незваный гость решит вернуться.

— Это исключено! — вспыхнула Джулиана, повторив его слова с гораздо большим пылом. — И вообще... как вы оказались в моей комнате так быстро? — Её взгляд скользнул по его одежде, и ужасная догадка посетила её. Он появился буквально через мгновение после того, как она заметила нарушителя. Будь он в постели, ему потребовалось бы время, чтобы одеться. Значит, он и не ложился. — Почему вы всё ещё одеты? Вы что же, знали, что ко мне явится вор, и специально не раздевались?

Элиас позволил себе усталый вздох. В полумраке комнаты его черты выглядели измождёнными.

— Не усложняйте, Джулиана. Я просто не успел переодеться — всё это время сидел у себя и работал над делом. Услышал странные звуки из вашей комнаты и поспешил на помощь. И да, я останусь здесь, нравится вам это или нет. Это необходимо для вашей же безопасности.

Джулиана внимательно изучала его лицо, чувствуя, что он что-то недоговаривает, но... никаких доказательств у неё не было. Она поняла: спорить бессмысленно. Элиас уже всё для себя решил, и её слова не смогут переубедить его.

— Хорошо, — сдалась она, забравшись в кровать и натянув одеяло до подбородка. — Оставайтесь. Но при одном условии.

Элиас, не меняя положения в кресле, вопросительно приподнял бровь.

— И каково же оно?

— Вы объясните, откуда знали о запахе лакричных конфет, о которых говорили в доме Лео Годдарда. Вы же не могли его чувствовать. Я, например, ничего подобного не заметила. И без уловок на этот раз, Элиас!

Он долго смотрел на неё. Тусклое освещение делало его глаза почти чёрными. Казалось, он взвешивает что-то. Наконец, Элиас кивнул.

— Идёт. Я поделюсь с вами этой информацией.

Джулиана устроилась поудобнее, прижав к себе Бенджамина. Элиас поднялся, чуть сдвинул кресло от окна, чтобы видеть и дверь, и саму Джулиану, и снова сел. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь их дыханием.

— В Академии судебной экспертизы и дознания, — заговорил он, понизив голос, — профессор Вайс учил нас видеть следы магии там, где её создавали. Не саму магию — её, увы, не дано узреть никому, — но её отпечаток, её эхо. Это весьма помогает в расследованиях.

Джулиана слушала, не сводя с него широко раскрытых глаз. Даже Бенджамин, казалось, впился в него своими крошечными глазками-бусинками.

— Как… как это?

— Для меня расследование — это чтение невидимого текста, — продолжил он. — Каждое заклинание, каждый сильный магический всплеск оставляет после себя след. У него есть цвет, интенсивность, возраст и… «подпись». Уникальный оттенок, характерный для конкретного мага. Я могу, прикоснувшись к предмету, активировать «отпечаток» сильных эмоций или событий, которые с ним связаны. Я не вижу прошлое, но слышу его обрывки. Крик, шёпот, звук шагов или, например, запах. Когда я дотронулся до того пальто, оно «пахнуло» паникой, магией и... лакрицей. Она была частью магического всплеска, который пережил Леонард Годдард. Только вот я не почувствовал магическую «подпись» мага. А это... весьма необычно.

Джулиана приподнялась на локте, забыв о сне. На её лице застыла смесь крайнего изумления и неподдельного восхищения. Вот уж действительно! Она-то наивно полагала, что за сегодня Элиас рассказал о себе достаточно, но как же жестоко она ошибалась! Те сведения, что он обронил в доме миссис Петцольд, не шли ни в какое сравнение с тем, что она услышала сейчас.

— Неужели... — прошептала Джулиана, глядя на него с новым, почти благоговейным интересом, — неужели такому учат в Пионтоне? В академии дознания?

Элиас улыбнулся. В полумраке его улыбка казалась неожиданно мягкой, без следа привычной снисходительности. Её детский восторг, видимо, действительно позабавил его.

— И не только этому, Джулиана. А теперь, — в его голосе вновь появилась твёрдость, — тебе пора спать. Завтра нас ждёт трудный день. Встреча с аптекарем и главой жандармерии потребует много сил, а я не хочу, чтобы ты выглядела уставшей по моей вине. Полагаю, твой отец такому не обрадуется. Так что закрывай глаза.

Джулиана покорно опустила голову на подушку, но мысли её витали далеко за пределами комнаты. Ей казалось, она не сомкнёт глаз до утра. Она уже представляла, как поступает в академию, с отличием оканчивает её и возвращается в Сноусмид, обладая этими фантастическими, почти волшебными познаниями и умениями.

Но, вопреки ожиданиям, усталость всё же взяла верх. Тепло от камина нежно обволакивало, навевая дремоту. Сознание медленно уплывало, стирая грани между явью и сном. И уже почти на пороге забытья, сквозь дрёму, она пробормотала свои последние, смутные мысли вслух.

— Я... я не возражаю... если ты на Веронике женишься... — слова путались, голос был едва слышен. — Тогда я, как и хотела... перееду к вам в столицу... и в академию твою поступлю... А потом мы с «Добрыми духами»... все дела будем раскрывать... без заминок...

Последним, что она услышала перед погружением в глубокий сон, был тихий, низкий смех Элиаса. Он прозвучал прямо над её ухом, тёплый, живой, приятный и без единой нотки насмешки.