Глава 9. Сладкий сон дознавателя

Утром Джулиану разбудил отдалённый собачий лай, донёсшийся со стороны улицы. Зевнув и нехотя разлепив веки, она сначала увидела Бенджамина, сладко посапывавшего у неё в ногах. Снежнеквак устроился поверх лоскутного одеяла, свернувшись в белый, пушистый клубок. Поведя дальше взглядом по комнате, Джулиана различила в кресле у давно погасшего камина неподвижную фигуру дознавателя. Элиас безмятежно спал, оставаясь в том же положении, что и вчера вечером, но сейчас он придерживал голову рукой, уперев ту в подлокотник кресла. Его грудь под белой тканью сорочки ритмично опускалась и поднималась.

Во сне его черты смягчились. Исчезли те собранность и строгость, которые она разглядела в нём при первой встрече. Сердце её забилось чаще, когда она, стараясь не издавать ни звука, поднялась с кровати и на цыпочках подкралась к креслу. Едва дыша, она опустилась на уровень его лица, для чего ей пришлось слегка пригнуться и упереться ладонями в колени.

Утренний свет, пробивавшийся сквозь покрытые ледяным узором окна, мягко освещал его лицо. Тёмные волосы, обычно безупречно уложенные, сейчас небрежно спадали на высокий лоб. Длинные, густые ресницы отбрасывали на скулы ажурные тени. Прямой, чётко очерченный нос придавал его профилю благородную строгость. Что ж, возможно, Вероника была права, назвав дознавателя красивым мужчиной. Джулиана, к собственному лёгкому раздражению, вынуждена была признать: в его чертах, лишённых теперь привычной строгости, было что-то по-настоящему притягательное.

Её взгляд невольно опустился ниже, задержавшись на его губах. Они казались необычайно мягкими, совсем не такими, какими выглядели, когда складывались в привычную, чуть кривоватую ухмылку, которой он так часто потчевал Джулиану. Руководствуясь внезапным, необъяснимым порывом, она медленно, с замирающим сердцем, протянула руку, одержимая желанием на ощупь убедиться, действительно ли они так мягки, как кажется.

В тот миг, когда кончики её пальцев были всего в сантиметре от цели, губы Элиаса внезапно дрогнули.

— Что ты делаешь? — раздался его низкий, совершенно серьёзный голос, в котором не было ни капли сонливости.

Джулиана вздрогнула и резко вскинула глаза. Их взгляды — её испуганный, зелёный, и его стальной, пронзительный — встретились всего на секунду. Но и этого мига хватило, чтобы разглядеть в глубине его глаз ничем не прикрытую подозрительность.

От неожиданности Джулиана дёрнулась назад, да так неловко, что потеряла равновесие и с глухим стуком рухнула на пол прямо перед его ногами.

— Я… это… — залепетала она, чувствуя, как по лицу разливается предательская краска стыда. Какое унижение! Неужели он всё видел? Как долго он притворялся спящим? Отчаянно надеясь, что он проснулся лишь секунду назад, она выдавила: — У тебя на щеке… э-э... ресничка! Да, точно, ресничка… я просто хотела... э-э... её убрать!

Как ей вообще такое в голову пришло? Это было наваждение, не иначе!

Пока она лепетала это жалкое оправдание, с кровати стремительно спрыгнул Бенджамин и, промахнувшись мимо плеча Джулианы, приземлился ей прямо на макушку, издав при этом нежное урчание.

— А вообще… Хорош защитник, нечего сказать! — Джулиана фыркнула, решив пойти в наступление и пытаясь выглядеть возмущённой, что плохо удавалось с Бенджамином на голове. — Ты, между прочим, остался в моей комнате, чтобы быть настороже! А получается, уснул даже раньше, чем я!

Элиас выразительно приподнял бровь.

— Вот фантазёрка! Тебе-то откуда это известно? Ты сама сопела и пускала слюни в подушку уже через пять минут после того, как закрыла глаза.

— Ну, знаешь ли! — Джулиана запыхтела, и на этот раз её возмущение было уже неподдельным. Чушь собачья! Не могла она пускать слюни! Но для убедительности всё же провела по губам тыльной стороной ладони. — Я хоть и спала, но чутко! А ты храпел, как заправский дровосек!

Разумеется, ничего подобного на самом деле не было, но Джулиана не собиралась отступать.

— Храпел? — Элиас скрестил руки на груди. — Это маловероятно, ведь в отличие от некоторых, я контролирую свои ночные шумы.

— Да как тебе не стыдно!.. — едва не задохнулась Джулиана, покраснев до самых кончиков ушей.

Она уже открыла рот, чтобы отпустить очередную колкость, но не успела. Элиас медленно поднялся с кресла, возвышаясь теперь над ней. Он лениво потянулся, разминая затекшую шею, в то время как Джулиана всё ещё сидела, неуклюже распластавшись на полу, и смотрела на него снизу вверх.

Бросив на неё выразительный взгляд, красноречиво говоривший о его победе в этой перепалке, Элиас направился к двери, даже не утрудившись предложить ей помощь.

«Подумаешь! — мысленно фыркнула она. — И сама прекрасно справлюсь!»

— Как только закончишь натирать до блеска пол тем самым местом, на котором сидишь, сделай милость, приведи себя в порядок. И поторопись, — его повелительный голос прозвучал уже у самого выхода, когда он взялся за дверную ручку. — У нас сегодня много дел.

Она промолчала, лишь недовольно скривила губы, когда он выходил.

Вскоре, после быстрого завтрака, который, как и вчера, уже ждал их на столе в кухне, они вышли на заснеженную улицу. Холодный воздух пахнул в лицо.

— Ты проверил следы возле дома? — спросила Джулиана, как только они вышли за калитку.

— Проверил, но толку от этого мало, — раздосадовано ответил Элиас. — Ночью был сильный снегопад, все следы замело.

Джулиана, не надеявшаяся услышать ничего утешительного, лишь угрюмо кивнула, и дальше они пошли молча.

Их путь лежал к зданию жандармерии — массивному строению из серого камня высотой в два этажа, с широкими окнами и основательными ступенями, тщательно расчищенными от свежевыпавшего снега.

Прямо у входа их встретил лично глава жандармерии, Малкольм Блэкторн — высокий, дородный мужчина с копной пшеничных волос, тронутых сединой у висков, и тёплой, отеческой улыбкой, которой он с порога одарил Джулиану.

— Как поживаешь, Джулиана? Давненько ты не заходила. Заглядывай сегодня вечером на чай. Габриэль будет тебе рад, — сказал он, прежде чем перевести взгляд на Элиаса, стоявшего рядом и косившегося на Джулиану. Мгновенно собравшись, глава Блэкторн принял официальный вид, стараясь произвести должное впечатление на столичного гостя. — Дознаватель Донован, губернатор предупредил меня о вашем визите. Все материалы по делу уже подготовлены и ждут вас в моём кабинете. Идёмте, я провожу.

Малкольм Блэкторн повёл их по длинному, ярко освещённому коридору, где по обеим сторонам тянулись одинаковые, ничем не примечательные двери. Поднявшись на второй этаж, они оказались в таком же безликом коридоре, в самом конце которого располагался просторный кабинет, выдержанный в тёплых кофейных тонах. Это был кабинет главы жандармерии, куда он их и привёл.

На массивном столе аккуратно лежала папка с документами.

— Здесь собраны все материалы по делу о пропавшей магии, — сообщил Малкольм, передавая папку Элиасу.

— Мне потребуются сведения обо всех происшествиях в Сноусмиде за последние три месяца, — распорядился Элиас, уже раскрывая папку и приступая к изучению документов. Он снова преобразился до неузнаваемости: лицо его стало серьёзным, а взгляд — острым и проницательным. Джулиана была ошеломлена такой резкой переменой.

Малкольм Блэкторн на мгновение растерялся.

— Да у нас и за год, пожалуй, ничего особенного не случалось, не то что за последние три месяца, — пробормотал он, силившись вспомнить. — Городок-то тихий, спокойный. Хотя… Припоминаю, из Форслина приходил один запрос. Разыскивали алхимика, некоего Корбина Квирка, который пропал примерно месяца полтора назад. По словам его знакомых, он планировал посетить Сноусмид. Но вскоре мистер Квирк объявился в Форслине, так что дело закрыли.

— Корбин Квирк жив-здоров? Его в Сноусмиде хоть кто-то видел? Опросили тех, к кому он приезжал? — не отрываясь от бумаг, поинтересовался Элиас.

— Честно говоря, мы не вдавались в подробности, да и форслинские жандармы особо ничем не делились. — Глава Блэкторн покраснел, и Джулиане показалось, что он лишь сейчас осознал свою оплошность.

Элиас Донован уставился на него с недоверием. «Вы что, шутите? — говорил этот взгляд. — Это первое, о чём нужно было спросить!»

— Принесите запрос по делу мистер Квирка, — распорядился Элиас, после минутного молчания, — я всё же хотел бы взглянуть.

— Разумеется, сейчас же организую. Теперь оставлю вас для ознакомления с материалами, — сказал глава Блэкторн, кивнул и вышел, притворив за собой дверь.

Не сбавляя шага, Элиас пересёк комнату и опустился на небольшую тахту цвета пожухлой листвы, стоявшую у дальней стены. Джулиана, помедлив мгновение, присела рядом и без стеснения уставилась в документы.

Внезапно Элиас поднял голову, перехватив её любопытный взгляд.

— Это не для твоих глаз, — заявил он абсолютно серьёзно.

— В смысле? — не поняла Джулиана.

— Что, забыла, кто здесь главный? — напомнил он ей её же слова, что она произнесла во дворе миссис Петцольд. — А ты пока постой в сторонке. Ты не имеешь к расследованию никакого отношения. Ты всего лишь сопровождающая.

Джулиана фыркнула, уязвлённая его тоном.

— Да что я там не видела? Мы с Гейбом уже давно… — она осеклась, но было поздно. Слова сорвались с языка раньше, чем она успела их обдумать, — всё изучили в кабинете его отца, — закончила она уже почти шёпотом, с ужасом осознав свою оплошность.

Элиас медленно поднял брови, его взгляд стал тяжёлым и вопрошающим. Джулиана вскочила с тахты, словно её ужалили, и поспешила к высокому книжному шкафу, делая вид, что её невероятно заинтересовал корешок толстого фолианта.

Внутри у неё всё кипело от злости, направленной на саму себя. Вот болтушка! Кто её тянул за язык? Теперь у главы Блэкторна могут быть проблемы! И всё из-за того, что она не смогла вовремя промолчать! Обязательно нужно было оставить последнее слово за собой?!

Её самобичевание прервал осторожный стук в дверь, и вслед за ним в кабинет вошёл Эмерсон Ривз, один из подчинённых мистера Блэкторна. На нём была идеально отутюженная форма кобальтового цвета с золотистыми лампасами, что указывало на его принадлежность к местной жандармерии. Он робко улыбнулся Джулиане и протянул тонкую папку:

— Глава просил передать вам...

— Подай сюда, Джулиана, — распорядился Элиас, снова углубившись в изучение документов.

Джулиана недовольно поджала губы.

«Ишь раскомандовался с самого утра! Совсем разошёлся сегодня! Но я в долгу не останусь, так что поберегись, Элиас Донован!» — пронеслось в её голове, пока она забирала документы у смущённого Эмерсона.

Тот бросил на неё понимающий взгляд, который, казалось, говорил: «Ничего не поделаешь. Он строг, но он тот, кто сможет помочь». После чего бесшумно удалился.

Джулиана подошла к дивану, отдала документы Элиасу и с упрямым видом плюхнулась рядом. Она твёрдо решила больше не уходить. Элиасу придётся вытолкать её взашей, если он хочет, чтобы она оставалась в стороне!

— В деле нет ни слова об Эрни Уинтерсе, — задумчиво проговорил Элиас, словно размышляя вслух. Похоже, он больше не возражал против присутствия Джулианы. — Вероятно, миссис Годдард не стала рассказывать жандармам о том, что видела этого мужчину у своего дома в день происшествия. Хотя нам она об этом сообщила.

— А возможно, мистер Блэкторн просто не внёс эту информацию в дело, — как бы между прочим предположила Джулиана.

Элиас вскинул одну бровь, взглянув на неё. Он явно ждал пояснений.

— Просто... это же Эрни Уинтерс! — Джулиана беспомощно развела руками. — Не верю, что он способен навредить. Он безобидный чудак, и все в городе об этом знают.

— Именно такие чудаки порой преподносят сюрпризы, — заметил Элиас. Затем он наклонился чуть ближе и, словно желая нагнать на Джулиану страх, произнёс нарочито зловещим тоном: — И сюрпризы эти бывают крайне неприятными. Поверь моему опыту. И держись от этого Эрни как можно дальше.

Джулиана лишь отмахнулась. Она отказывалась верить, что Эрни мог быть причастен к краже магии. Ну не мог он этого сделать, чтобы там Элиас не говорил!

— А что с тем, другим делом... с алхимиком? — спросила она, меняя тему разговора.

— Всё именно так, как говорил глава Блэкторн, — ответил Элиас, снова погрузившись в изучение документов, принесённых Эмерсоном Ривзом. — В Сноусмид поступил запрос из Форслина, соседнего городка, о пропаже алхимика Корбина Квирка, но поскольку он вскоре объявился в Форслине, дело закрыли. Правда, здесь не указано, всё ли с ним в порядке или он тоже... кое-чего лишился. Это стоило бы проверить. — Элиас захлопнул папку. — Ладно, я здесь закончил. Пойдём теперь в аптеку.

— И ты даже ничего не запишешь? — изумилась Джулиана.

— Зачем? — усмехнулся Элиас, постучав пальцем по виску. — Всё уже зафиксировано здесь.

— Этому тебя тоже обучали в Пионтонской академии дознания? — спросила она, мечтая хоть одним глазком взглянуть на эту волшебную академию.

— Именно так. Я изучал науку архивариуса. Идём уже.

Они распрощались с Малкольмом Блэкторном и спустя полчаса стояли у крыльца аккуратного двухэтажного здания из белого кирпича. Ветер покачивал вывеску с изображением цветка календулы и надписью «Финненговы снадобья». На пороге, испещрённом следами на снегу, их ожидал сам хозяин — Аластер Финнеган, добродушный мужчина с живыми глазами, лысеющей макушкой и в запачканном лекарствами переднике.

— Джулиана, господин дознаватель, прошу, проходите!

Он гостеприимно распахнул дверь, пропуская их внутрь.

Воздух в аптеке наплывал слоями. В нём смешались пыльная сладость сушёных цветов, горьковатый аромат кореньев и острый дух спирта, на котором настаивались зелья. Полки, стеллажи и даже часть прилавка были заставлены склянками, банками, пучками засушенных трав, котлами разных размеров и блестящими мензурками.

— Ух ты, — не удержалась Джулиана, — да у вас запасы пополнились! Отец говорил, что в прошлый раз тут было пустовато.

Аластер коротко рассмеялся, но его смех вовсе не был весёлым. Скорее наоборот.

— Губернатор правду сказал. С нашей последней встречи я за ум взялся и ассортимент пополнил. После того как моя Фелиция умерла… руки опустились совсем. Ничего делать не хотелось, хоть закрывай лавку! А ведь аптека — это дело всей её жизни, а я его до какого состояния довёл… Негоже это. Негоже. — Он вздохнул и, словно отряхиваясь от грустных мыслей, спросил: — Но вы ведь здесь по делу?

Элиас кивнул.

— Мистер Финнеган, расскажите о состоянии пострадавших. Это ведь вы осматривали их?

Аластер сразу же стал серьёзен.

— Так и есть, я. Когда Барни привёл ко мне Лео Годдарда, я сразу понял, что дело плохо. Осмотрел его и убедился — в нём не осталось ни капли магии. Ни единой искры. Я сообщил об этом Тильде, явившейся почти сразу после мужа. Бедняжка так переживала за него! — На лице аптекаря появилась искренняя гримаса сожаления, и Джулиана почувствовала к нему прилив симпатии. — Анита Бланшар была в точно таком же состоянии. Совершенно пуста.

— А Бен Янг? Вы ведь видели его в день нападения? — уточнил Элиас, не спуская с аптекаря пристального взгляда.

Джулиана вспыхнула. Неужели он заподозрил мистера Финнегана? Это же возмутительно! Да старый аптекарь и мухи не обидит! Чем он заслужил такой подозрительный взгляд?

— Как же, видел, — не стал отрицать аптекарь. — Он забегал почти перед самым закрытием. Руку повредил в кузнице, пришёл за заживляющей настойкой. Я обработал ему рану, дал снадобья с собой и он ушёл. Вскоре я закрыл лавку и поднялся к себе. Живу-то я прямо над аптекой, Джулиане это известно. А наутро… наутро услышал ужасную весть. Я осмотрел Бена и с ужасом убедился, что его магия тоже исчезла. Прискорбно, очень прискорбно.

— Скажите, а вы не заметили возле аптеки кого-либо подозрительного в тот вечер? — поинтересовался Элиас.

— Знаете, раз уж вы спросили... — мистер Финнеган замялся, словно не решаясь говорить. — Возможно, это и несущественно, но... В тот день я видел рядом с аптекой Эрни Уинтерса. Он вёл себя очень странно. Бродил здесь у аптеки, заглядывал в каждый закуток. Выглядело это крайне подозрительно.

— Но вы умолчали об этом при разговоре с главой жандармерии, — в голосе Элиаса прозвучала не вопросительная интонация, а утвердительная.

Джулиана остолбенела. Неужели Эрни Уинтерс и вправду замешан в этом деле? Неужели этот добродушный чудак — похититель магии? Нет, она отказывалась в это верить. И всё же... Зачем тогда он кружил рядом с Лео и Беном? Что ему было нужно, как не... их магия, так таинственно исчезнувшая? Чушь какая-то...

— Признаюсь, я не стал сообщать об этом мистеру Блэкторну, — аптекарь смущённо покраснел, будто пойманный на проступке. — Мне показалось, что это пустяк, не стоящий внимания...

Элиас поблагодарил его и уже собирался уходить, когда Аластер, опомнившись, воскликнул:

— Джулиана, постой! Лекарство для твоего отца! Я мигом!

Он скрылся в задней комнате, служившей аптекарю лабораторией и отделённой от торгового зала массивной деревянной дверью. Озираясь кругом, Джулиана внезапно нахмурилась. На широком подоконнике, в небольшом глиняном горшке, чах небольшой кустик с бледными листьями и несколькими белыми соцветиями.

— Мистер Финнеган так занят помощью другим, что у него совсем нет времени о собственном цветке позаботиться. Наверное, всю магию на целебные зелья тратит. А тебе, бедняжка, совсем ничего не остаётся, — обратилась она уже к растению. — Так ведь совсем зачахнешь. Но ты не бойся! Я, Джулиана Фэрфакс, этого не допущу!

Недолго думая, она подошла к растению, аккуратно сделала из ладоней подобие купола над ним и на несколько секунд сосредоточилась. От её пальцев потянулась лёгкая, золотистая дымка, окутавшая листья. Они будто вздохнули, расправились, налились сочным зелёным цветом, а на макушке одно за другим распустились хрупкие белые соцветия.

Довольная проделанной работой, Джулиана обернулась, однако улыбка тут же сошла с её лица, когда она встретилась взглядом с Элиасом. Тот застыл на месте, внимательно наблюдая за каждым её действием. А его глаза... Она уже во второй раз за сегодня видела в его глазах откровенную подозрительность.

«И чего это он уставился? Что я сделала не так на этот раз?» — мелькнуло у неё в голове.

Она уже собралась спросить его об этом, но в этот момент вернулся Аластер Финнеган с небольшой синей склянкой в руках.

— Держи, милая, передай отцу. Пусть мажет суставы тонким слоем утром и вечером.

Поблагодарив мистера Финнегана за хлопоты, они вышли на улицу. Дверь аптеки закрылась, оставив их вдвоём на свежем, морозном воздухе.

— И что дальше? — спросила Джулиана, не особенно рассчитывая на ответ.

Но Элиас удивил её, невозмутимо сообщив:

— Навестим Эрни Уинтерса, разумеется.