Глава 10. Вдохновляющий вид

Однако Эрни Уинтерса не оказалось дома ни в тот день, ни на следующий, ни даже спустя неделю. Казалось, он испарился с улиц Сноусмида, что порождало в голове Джулианы массу тревожных домыслов.

В самый первый день, покинув аптеку мистера Финнегана, они, следуя словам Элиаса, отправились к дому Эрни Уинтерса — уютному зданию, выкрашенному краской цвета сырого яичного желтка. Домик, занесённый снегом по самые окна и стоявший на окраине Сноусмида, был покрыт серой черепичной крышей над которой одиноко темнела кирпичная кладка трубы.

Оказавшись у калитки, Элиас и Джулиана заглянули во двор. Дорожка, ведущая от калитки к крыльцу, была не расчищена, и на ней не было видно ни единого следа. Всё вокруг говорило о том, что из дома никто не выходил и в дом никто не заходил — по крайней мере, с самого утра.

Устроив засаду в сугробе напротив, они принялись ждать. Час сменился вторым, затем третьим. Но в доме за всё это время не пошевелилось ни единой шторы, ни разу не вспыхнул свет, не пошёл дым из трубы.

Солнце поднялось выше, но не принесло тепла. У Джулианы сначала замёрзли пальцы на ногах, потом ступни, а следом и кисти рук в тёплых перчатках. Она безнадёжно ёрзала, пытаясь согреть окоченевшие конечности. Однако мороз никак не желал сдаваться и выпускать её из своих ледяных объятий.

— Возвращайся домой, — тихо, но твёрдо предложил Элиас, не отрывая взгляда от окна, занавешенного светлой занавеской. — Я продолжу один. Уверен, мистер Уинтерс скоро явиться.

— Нет, — упёрлась она, стиснув зубы, чтобы они не клацали так громко. — Я не уйду отсюда, пока не увижу Эрни и не поговорю с ним лично.

Джулиана с подозрением покосилась на Элиаса. Кто знает, как поведёт себя дознаватель, оставшись наедине с Эрни. Так что она предпочла потерпеть.

Мысль о том, что этот безобидный отшельник может быть похитителем, всё ещё казалась ей абсурдной, но и на случайное совпадение это мало походило. К тому же сам Эрни подливал масла в огонь, таинственным образом исчезнув из Сноусмида.

— Какая же ты упрямая, — заметил Элиас, переминаясь с ноги на ногу. Было видно, что даже в своём модном кашемировом пальто и вязаном шарфе он продрог до костей, но храбрился.

Да, так они точно замёрзнут насмерть прямо в этом сугробе. Но уйти сейчас — значит похоронить все те часы, что они уже проторчали здесь.

Тогда у неё в голове родился план. Она скатала из снега плотный, идеальный снежок, наклонилась к нему и прошептала: «Люси, Гейб. Жду вас у дома Эрни Уинтерса. Ищите пятый сугроб с края. Срочно. Ваш предводитель замерзает». Затем, сделав небольшой замах, она бросила его в сторону центра города, чтобы послание непременно нашло адресатов.

Через четверть часа, к немалому удивлению Элиаса, который уже решил, что план Джулианы провалился, из-за поворота действительно появились Люси и Габриэль, закутанные в тёплые пальто, шапки и шарфы по самые глаза.

— Получили твоё послание, — Габриэль улыбнулся Джулиане, однако Элиаса лишь наградил ледяным взглядом. — Идите, погрейтесь, мы вас подменим.

С тех самых пор началось их неустанное бдение. На протяжении всей недели они менялись каждые несколько часов, организуя круглосуточное дежурство. Джулиана, Люси и Габриэль, затем Элиас с кем-то из них (естественно, кроме Гейба), иногда вся четвёрка вместе. Они просидели так целых семь дней. Семь долгих, холодных дней, в течение которых дом Эрни Уинтерса оставался безмолвным. Ни огонька, ни шороха, ни следа присутствия человека.

Несмотря на установленный в спальне им лично сигнальный амулет и полное отсутствие новых попыток проникновения, Элиас в течение этой недели продолжал свои ночные обходы. Он приходил к Джулиане перед сном и скрупулёзно проверял каждый уголок её комнаты, а затем непременно заводил разговор, иногда засиживаясь до глубокой ночи.

— Необязательно являться сюда каждый раз лично, — в один из таких дней заметила она.

— Ошибаешься. Как раз наоборот — обязательно, — ответил Элиас, растянув губы в злорадной ухмылке. — Хотя бы потому, что тебя это неимоверно злит.

И прежде, чем Джулиана успела осознать смысл его слов, он уже выскочил из комнаты, оставив её пыхтеть от злости в одиночестве.

На восьмое утро, когда они вчетвером собрались у своего наблюдательного пункта, Люси с прискорбием заметила:

— Он, может, и не придёт вовсе, особенно если уже в курсе, что мы его здесь подстерегаем.

— Это уже не имеет значения, — сказал Элиас. — Совсем скоро мы сможем сами войти в этот дом, не дожидаясь возвращения мистера Уинтерса.

Три пары глаз вопросительно уставились на него.

— Я отправил запрос в столицу на ордер для обыска, — пояснил он. — Ждать осталось недолго.

— Недолго — это сколько? — уточнила Джулиана, терпение которой закончилось. — Пока это «недолго» истечёт, пройдёт ещё неделя! А то и две! Мы не можем просто ждать!

— И что ты предлагаешь? — спросил Элиас, посмотрев на неё.

— Нужно действовать! Взять и зайти самим! — выпалила она. — И вообще... Мы должны были сделать это ещё тогда!

— Это опасно, Джулиана. Если этот человек и вправду похититель магии — а всё указывает как раз на это, — то на входе может быть установлена магическая ловушка. С ордером я смогу использовать служебный артефакт для подавления чужой магии. Без него — нет. Это нарушение всех протоколов.

— Вечно ты со своими протоколами! Зануда, — Джулиана надула губы, словно рассерженный сыч. Её взгляд скользнул к дому Эрни, и в зелёных глазах вспыхнул почти дьявольский огонёк. — Через дверь идти опасно, но мы ведь можем воспользоваться и иным путём.

Элиас удивлённо вскинул брови.

— И как же, интересно? Ты умеешь проходить сквозь стены? Если да, то место в Пионтонском бюро дознания тебе гарантировано, можешь не сомневаться.

— Чтобы ты знал, никто не может проходить сквозь стены. А мы попадём в дом через дымоход, разумеется, — объявила она с торжествующим видом.

— Что за глупости? — Элиас скривил лицо, и Джулиане страсть как захотелось хорошенько встряхнуть его, чтобы сбить этот надменный вид. — Забудь! Лазать через дымоход мы не станем! Я не намерен ставить под удар свою карьеру из-за чьей-то неспособности проявить элементарное терпение.

— Почему это нет?! — возмутилась Джулиана. — Да я в этом ас! Спроси у Люси и Гейба!

Те тут же принялись кивать и наперебой рассказывать, как ловко она когда-то проникла через дымоход в дом миссис Купер.

— Я сказал нет, и это моё последнее слово! — вспылил Элиас. — Это опасно для жизни!

— А я тебя и не спрашиваю, — фыркнула в ответ Джулиана. — Оставайся, если боишься!

— Клянусь, я нацеплю на тебя наручники! — пригрозил он.

— Попробуй, — она протянула ему руки. — Но это ничего не изменит.

Элиас закатил глаза и тяжело вздохнул, выпуская в морозный воздух белое облачко пара.

— Не верится, что я на это соглашаюсь... Но ладно. Поступайте как знаете.

Как только густая темнота окутала всё вокруг, они вчетвером крадучись подобрались к дому. Габриэль, самый сильный и рослый, помог Элиасу, а затем и Джулиане забраться на пологую, заснеженную крышу. Сам он с Люси остался внизу, пообещав подать знак, если что-то пойдёт не так.

Наверху ветер был сильнее. Элиас осмотрел кирпичную трубу и скептически изрёк:

— Не хочу тебя огорчать, но вряд ли ты пролезешь. Он малость узковат.

— Много ты в этом понимаешь! — фыркнула Джулиана. — Ты хоть раз в жизни пробирался через дымоход? Небось, даже мысль такая в твоей голове не рождалась!

— Естественно, — ответил Элиас, наблюдая за тем, как Джулиана вертится вокруг дымохода, явно примеряясь. — Я ведь ещё в своём уме. И в отличие от тебя, я умею пользоваться входной дверью. Это удивительное изобретение открывается и закрывается.

— Ну а я лазила! — важничала Джулиана, не обращая внимания на его слова. — И всё со мной в порядке!

— Ага, оно и видно, — пробурчал Элиас. — Только здравый смысл растеряла. Он, видимо, так и остался в дымоходе миссис Купер.

В очередной раз пропустив его слова мимо ушей, Джулиана с решительным видом шлёпнулась в дымоход головой вперёд. Что ж... Идея, как и предсказывал Элиас, оказалась провальной. Узкий кирпичный проход, щедро сдобренный вековой сажей, зажал Джулиану, и она мгновенно застряла в нём. Снаружи остались торчать лишь беспомощно дёргающиеся ноги и та часть, что размещалась чуть выше ног, — ни продвинуться вперёд, ни выкарабкаться назад.

— Ну ты, как я погляжу, уже на месте. Блестящая работа, просто молниеносно! — раздался невозмутимый голос Элиаса, пробиваясь сквозь толщу кирпича.

Джулиана беспомощно дёрнулась, осознавая всю глубину провала. В прямом смысле слова. Можно было даже не сомневаться, что теперь Элиас не упустит повода позлорадствовать. Впрочем, с этим она разберётся позже. Сейчас главное выбраться из трубы, которая держала крепко.

— Я… кажется... я застряла, — сдавленно призналась она, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам.

Сверху донёсся тихий смешок.

— Застряла? Не может быть! Ты просто скромничаешь. Ты же наш главный специалист по дымоходам! Ас, так сказать! Мне бы до твоего уровня. Пожалуй, и впрямь стоит написать в Пионтонское бюро нашему главе. Такой ценный кадр, как ты, просто не имеет права пропадать в безвестности!

— Помоги мне, чёрт побери, а не болтай! — зашипела она, отчаянно дёргаясь в саже. Ещё немного, и шапка свалится с её головы.

Голос Элиаса приобрёл ленивые, подтрунивающие нотки.

— Знаешь, с этой стороны вид просто загляденье. Очень... вдохновляющий.

Джулиана покраснела, как рак, будто её и впрямь поджаривали в трубе. В приступе ярости и стыда она забилась с новой силой. Неужели он пялится на неё? Да уж точно пялится! Она буквально чувствовала его взгляд на своей...

— Не смей смотреть, слышишь? Я запрещаю тебе! Запрещаю, Элиас Донован! Тащи меня отсюда, немедленно!

Она готова была крикнуть громче, но поостереглась, боясь, что их обнаружат.

— Как невежливо, — с притворной обидой вздохнул он. — После таких слов я, пожалуй, и не буду. Лучше ещё минутку полюбуюсь, как та часть тебя, что ещё с утра натирала пол, теперь воодушевлённо взирает на звёздное небо.

Джулиана выругалась. На этот раз Элиас рассмеялся не громко, но открыто.

— Боже мой! И это лексикон благородной девицы, дочери нашего уважаемого губернатора?

— Элиа-ас! — рявкнула Джулиана, пообещав себе, что непременно оторвёт ему голову, как только выберется из этого кирпичного плена.

— Ладно, ладно, шучу я, шучу! Во всём, кроме «вдохновляющего вида». Вот это — чистейшая правда.

Он подошёл к ней, крепко обхватил её за талию и, уперевшись, потащил на себя. Джулиана ахнула. Она бы непременно отстранилась, да только возможности такой не было: спереди — труба, а сзади — Элиас.

— Ты что делаешь? Ты же прижимаешься ко мне… ко мне самой! А ну-ка отойди!

— По-другому не вытащить, — раздался его невозмутимый ответ, после которого Джулиане показалось, будто он прижался ещё теснее. — Придётся тебе немного потерпеть. Хотя, если настаиваешь, я могу оставить тебя здесь, в дымоходе...

Джулиана надулась, но спорить не стала. Он прав, и осознание этого злило её ещё больше. Ладно, она как-нибудь переживёт это вынужденное... физическое взаимодействие. Хорошо, что здесь кроме них двоих никого не было.

«Это нужно для дела и только», — твердила она себе, ощущая тепло его тела сквозь одежду.

Пока она уговаривала себя, Элиас дёрнул резко и сильно, и её тело наконец высвободилось из тесного плена кирпича и сажи. Они едва не рухнули на заснеженную крышу, но Элиас удержал равновесие, продолжая при этом крепко держать Джулиану. Та, боясь свалиться вниз, инстинктивно развернулась и вцепилась в его плечи.

— Спа-сибо, — выдавила она, радуясь, что ночь прячет её пламенеющее лицо.

Он нахмурился всего на миг, затем вскинул руку, стянул перчатку и протянул ладонь к лицу Джулианы, отчего она непроизвольно дёрнулась.

— Ты что задумал? — насторожилась она, отодвигаясь. Неужели он собирался придушить её здесь, пока никто не видит? Она, конечно, сглупила с этим дымоходом, но не до такой же степени!

— Не дёргайся, — строго сказал Элиас.— Или хочешь, чтобы отныне я звал тебя предводительница «Общества магической сажи»?

— Что? — не поняла Джулиана, а он уже вытирал ей лицо пальцами. Она смотрела на него, совершенно сбитая с толку.

— Что-что? У тебя всё лицо в саже, — тихо пояснил он, и в его стальных глазах плясали отсветы далёких, тусклых звёзд.

Действия Элиаса так ошеломили Джулиану, что она замерла, ощущая лишь прикосновение его удивительно тёплых пальцев к своей коже. Однако вскоре ночную тишину прорезало уханье совы. Джулиана вздрогнула, её глаза расширились. Она резко надавила на плечи Элиаса, заставляя его присесть, и сама рухнула рядом на колени. Их лица теперь разделяли жалкие сантиметры.

— Это сигнал! — прошептала она, опаляя своим дыханием его щёки. — Кто-то идёт!

Они замерли, прислушиваясь.

Вдруг снизу, из-под крыши, раздался чужой, спокойный мужской голос:

— Не нужно прятаться. Я знаю, что вы там.

Сердце Джулианы заколотилось сильнее. Она неосознанно вцепилась пальцами в плечи Элиаса, с которых до сих пор не убрала руки. Господи, да она совсем забыла о бдительности, оторопев от его прикосновений, и пропустила звук чьих-то шагов во дворе! Что с ней не так? Куда подевалась её хвалёная деловая хватка? Нет, теперь она точно знала: Элиас Донован плохо, просто самым отвратительным образом, влиял на членов семьи Фэрфакс! Может, это его особый талант?

Почти сразу, оттуда же, снизу из-под крыши, послышался голос Люси:

— Элиас! Джулиана! Спускайтесь! Нас рассекретили.

Они молча переглянулись.

— И что теперь делать? — в панике прошептала Джулиана.

Она уже видела, как глава Блэкторн арестовывает их и заключает в ледяную камеру под зданием жандармерии. Слышала, как скрипит ржавый засов. Отец смотрит на неё с укором и разочарованием, Никки рыдает, а рядом, злорадно усмехаясь, стоит Элиас и твердит, что он её предупреждал...

— Ну, разумеется, спускаться, — Элиас произнёс это так просто, будто другого выбора и не существовало. Что, в общем-то, было правдой.

Джулиана потупила взгляд.

— Я скажу, что это всё была моя идея!

— Твоё благородство трогает меня до слёз, — усмехнулся Элиас. — Но едва ли это нас спасёт. Давай уже двигаться. Сидеть тут — последнее дело, особенно когда хозяин дома знает о нашем присутствии.

Кое-как, помогая друг другу, они спустились по обледеневшей кровле. Внизу, кроме встревоженных Люси и Габриэля, их ждал Эрни Уинтерс — высокий мужчина с тёмно-карими глазами и необычно длинным носом, слегка изогнутым в сторону. Облачённый в серое пальто, со старомодным саквояжем в руках, он смотрел на них с усталой, снисходительной улыбкой, от которой Джулиана готова была снова полезть на крышу. Так неловко ей не было даже тогда, когда она застала Элиаса в гостинной своего дома.

— Прошу в дом, — произнёс Эрни и, развернувшись, толкнул массивную дверь, что все это время, как выяснилось, даже не была заперта.

Джулиана бросила на Элиаса красноречивый взгляд. «Ну что, где твоя магическая ловушка?» — буквально кричали её глаза.

Они вошли внутрь. Дом оказался холодным, но на вид уютным, хотя и несколько загромождённым. Повсюду стояли кресла, целая дюжина кресел, а на столах, подоконниках и даже на каминной полке было расставлено множество статуэток снежнекваков.

Эрни засуетился: растопил камин, жестом пригласил их к массивному кухонному столу и принялся готовить чай, будто они были его дорогими гостями. Хотя на деле всё обстояло с точностью до наоборот.

— Надеюсь вы провели на крыше не всю неделю, пока меня не было в городе? — начал он без предисловий, разливая ароматный напиток по фарфоровым чашкам как только тот оказался готов. — Боюсь, к чаю у меня только печенье, но оно, скорее всего, за время моего отсутствия успело окаменеть. Вы вряд ли станете его есть...

Джулиана и Люси переглянулись между собой.

«Что теперь будет?» — словно спрашивал полный тревоги взгляд Люси.

«Всё образуется, как-нибудь выкрутимся», — так же без слов, одним лишь взглядом, ответила Джулиана.

— Вопросы, пожалуй, следовало бы задавать нам, мистер Уинтерс, — произнёс Элиас с невозмутимым видом, будто не он только что проник в чужой двор и взобрался на крышу. Затем он вытащил из кармана серебряный жетон и показал его Эрни. — Где вы пропадали всю неделю?

— Навещал сестру в столице, — ответил Эрни Уинтерс, усаживаясь рядом с ними за стол.

Элиас сжал губы, будто каждое слово Эрни вызывало у него сомнения.

— В день, когда у Леонарда Годдарда похитили магию, вас видели возле его дома, — продолжил Элиас. — А когда та же участь постигла Бена Янга, вы находились у аптеки «Финненговы снадобья», куда он обратился за помощью. По словам свидетелей, в обоих случаях ваше поведение выглядело… странным, если не сказать подозрительным. Как вы объясните это?

Эрни сильнее сжал руками чашку с чаем.

— Видите ли, господин дознаватель, в обоих случаях, когда меня видели, я искал своего снежнеквака, — с волнением начал объяснять Эрни Уинтерс. — Я обыскал весь город, останавливаясь там, где замечал следы зверька. Мне нужно было найти его до отъезда к сестре, в противном случае бедняжка мог запросто погибнуть от голода и холода. А потом, когда Джулиана нашла моего снежнеквака, и я убедился, что с ним всё в порядке...

Джулиана, которая уже начала оттаивать от жара камина, вдруг резко побледнела. Он говорил о Бенджамине! Выходит, этот малыш появился на Вишнёвой улице не просто так. Бенджамин оказался снежнекваком Эрни Уинтерса. Похоже, этот чудик был фанатом снежнекваков, отсюда все эти статуэтки в его доме.

А следом её осенила ещё одна догадка.

— Так это... это ты залез ко мне в окно той ночью?

Эрни вздохнул и кивнул, его глаза наполнились искренним раскаянием.

— Прости, Джулиана. Я не хотел тебя пугать. Просто мне нужно было знать, что с малышом всё хорошо... Я нашёл его с повреждённой лапкой, выходил, а через время он случайно сбежал, дверь-то на замок у меня никогда не закрывается. Несколько дней я занимался поисками, поэтому меня вполне могли видеть возле дома Лео и у аптеки мистера Финнегана. Затем, обнаружив следы снежнеквака, я забрёл на Вишнёвую улицу, но старик Потрик спугнул зверька, и я ушёл оттуда ни с чем. А потом, к счастью, его нашла ты, Джулиана, и забрала с собой. Лишь убедившись, что он в тепле и безопасности, я успокоился и уехал навестить сестру.

Элиас, всё это время молча наблюдавший, наконец вступил в разговор:

— Столь поспешный отъезд вызывает массу вопросов. Но что побудило вас вернуться именно сейчас, мистер Уинтерс?

Эрни развёл руками и робко улыбнулся.

— Вы заблуждаетесь, господин дознаватель. Мой отъезд нельзя назвать поспешным. Билет в Пионтон и обратно был куплен мной заранее, вы можете убедиться в этом, сделав запрос в кассу.

— Непременно сделаем, — пообещал Элиас.

— Ну а что касается второго вопроса... Разве мог я пропустить Рождественскую ярмарку?

Заметив непонимающий взгляд Элиаса, Люси поспешила объяснить:

— Каждый год, за неделю до Рождества, в Сноусмиде проходит ярмарка. Разворачивается она на импровизированном рынке, рядом с Голубой елью, куда съезжаются торговцы со всех окрестных городов. Народ водит хороводы, поёт, пьёт горячий чай и какао, закупается подарками к празднику, катается на коньках. Это... весело.

— Ясно, — коротко отозвался Элиас.

По тону его голоса Джулиана сразу поняла: воодушевляющий рассказ Люси не произвёл на него ни малейшего впечатления.

— Господин Элиас... — Люси замялась. — Раз уж вы оказались в Сноусмиде в это время, может, посетите с нами Рождественскую ярмарку? Туда ходят все горожане. Это... своего рода традиция, которую не принято нарушать.

Джулиана с силой толкнула под столом ногу Люси, но в тот же момент это сделал и Габриэль, едва не опрокинув стол. Они бросили на Люси возмущённые взгляды, ясно говорившие: «Ты что несёшь? Совсем с ума сошла? Зачем тебе этот балласт?»

Люси, однако, никак не отреагировала, и Джулиана вдруг засомневалась: а ту ли вообще ногу она пинает под столом?

— Непременно, Люси. Я с огромным удовольствием посещу Рождественскую ярмарку, — заверил он, бросив под стол красноречивый взгляд. — А, судя по тому, с каким единодушием меня здесь пинают, зрелище и впрямь должно быть незаурядным.